Зигмунд Крафт – Хейтер из рода Стужевых, том 3 (страница 44)

— Подумай, Ксения. Я не тороплю тебя. Но знай — моё сердце и мои намерения чисты. Я буду ждать твоего ответа.

Он отпустил её руку, дав ей пространство, и сделал шаг назад.

— Если хочешь побыть одна сейчас, я пойму.

— Нет, не стоит, — мотнула она головой.

Смущённая, сбитая с толку, но уже всерьёз задумавшаяся над его словами, Ксения приняла его локоть. И они направились дальше по искрящемуся в свете фонарей и гирлянд снегу.

Валентин был доволен. От него не скрылась мимика девушки во время их краткого разговора. Спектакль был сыгран безупречно. Теперь, пока она будет «думать», он сделает всё, чтобы мысль о Стужеве ассоциировалась у неё лишь с проблемами и неоправданными обидами.

Интерлюдия

Комната Ксюши Цветаевой в общежитии была полной противоположностью строгому аристократическому порядку Ксении Земской. Вся её половина была показательно розовой, на кровати сидели мягкие игрушки, а на окне стояли три горшочка с фиалками. Обложки на тетрадях, ручки и мелочи, как, например, подставка под канцелярию, были милыми, но скорей соответствовали подростку лет на пять младше.

Сама хозяйка комнаты в лёгком пастельно-голубом платье, усеянном рюшами, возилась у небольшого электрочайника. Ксения робко присела на край кровати, застеленной ярким покрывалом с цветочной вышивкой.

— На, держи, — Цветаева протянула ей кружку с дымящимся чаем, а на маленькую табуретку поставила тарелку с двумя румяными булочками с корицей. — Только не обожгись, кипяток.

— Спасибо, — Ксения бережно приняла кружку, согревая о неё ладони. Ей было немного не по себе в этой непринуждённой обстановке, но одновременно и комфортно. Здесь не нужно было держать спину идеально прямой.

Кроме них двоих, в комнате никого не было. Виктория Мясоедова, соседка Цветаевой, находилась с Татьяной в библиотеке. Её половина комнаты была аскетичной и прилизанной, отчего контрастировала с розовой частью и казалась какой-то пустой.

Ксения сделала маленький глоток. Чай был крепким, сладким и согревающим изнутри. Так же чувствовался ягодный привкус малины.

— Ксюша, мне нужен совет, — тихо начала Земская, глядя на золотистую жидкость в своей кружке. — Ты же… хорошо его знаешь. Как ты думаешь, Алексей… Он вообще способен простить Валентина?

Ксюша, закинув нога на ногу, пренебрежительно фыркнула и поставила свою кружку на стул рядом с тарелкой с булочками.

— Ты про того, который ему руку сломал и унижал как мог? — её голос был полон скепсиса. Она отломила кусок булочки. — Алексей — не ангел. У него характер ещё тот, и память, как у слона. Обиды он не забывает! А знаешь, что было до этого? О-о-о!

Ксения вздохнула, её плечи опустились. Она отломила маленький кусочек своей булочки, но есть не стала.

— Но Валентин… Он извинялся. Говорил, что был ослеплён…

— И ты ему поверила? — Ксюша наклонилась вперёд, её взгляд стал пристальным. — Знаешь, Ксения, я, может, и не разбираюсь в ваших графских разборках, но людей я чувствую. А твой Рожинов… От него фальшью за километр прёт. Алексей был прав, когда тебя предостерегал насчет него. Надо было слушать.

В её голосе не было упрёка, скорее, чувствовалась гордость за предусмотрительного возлюбленного. И от понимания этого Земской стало ещё горше, но она прекрасно знала отношение этой девушки к Стужеву. Она верила ему и поддерживала любое мнение.

Ксения молча кивнула, разминая в пальцах мягкое тесто булочки.

— Но… — Цветаева отпила чай и ненадолго задумалась. — Если ты так уж хочешь этот мир да любовь устроить… Я могу с ним поговорить.

Ксения с удивлением подняла на неё взгляд. Ксюша говорила это с такой безмятежной уверенностью, словно предлагала сходить в столовую, а не вступить в переговоры с упёртым бароном. Каким Стужев, по сути, и являлся.

— Ты? Но… Он же может и отказаться. Наверняка откажется.

— Мне? — Цветаева коротко рассмеялась. — Нет. Не откажет. Я знаю, как его подловить. Точно уговорить смогу, вот увидишь. Он, может, и не признаёт этого вслух, но благодарен тебе за поддержку в деле Огнева. Так что если я попрошу… Будет ворчать, но согласится хотя бы на переговоры. И вы вместе всё и выясните. Если твой Рожинов и правда такой раскаявшийся, пусть попробует объясниться при Алексее. А уж он-то его насквозь видит. Быстро раскусит, если тот будет пудрить мозги.

Такая прямолинейная и наивная уверенность Цветаевой вызвала у Земской слабую улыбку. Она смотрела на эту девушку, которая с такой простотой бралась решить сложнейшую проблему, и ей становилось легче. В мире Ксюши всё было ясно: был друг, которого обидели, и обидчик, который должен ответить. И решить это можно одним честным разговором.

— Хорошо, — тихо согласилась Земская, наконец-то положив кусочек булочки в рот. Она чувствовала, как тяжёлый камень беспокойства слегка сдвинулся, дав ей чуть больше воздуха. — Если ты сможешь его уговорить… Я буду очень благодарна.

— Да что ты, мелочи! — отмахнулась Ксюша. Она одобрительно кивнула, словно только что завершила успешные переговоры. — Оставь это мне. Я с ним договорюсь.

И глядя на её решительное лицо, Ксения с неожиданной остротой осознала, что у Алексея, при всём его одиночестве, есть человек, который верит в него с такой простой и безоговорочной силой, на которую она, Ксения Земская, была, пожалуй, неспособна.

«А что, если он прав….» — в очередной раз подумала Земская, но вновь отогнала эти мысли. Ей не к чему было придраться в Валентине. Он был идеальным во всём.

Глава 25

Приглушённый свет уличного фонаря пробивался сквозь щель в шторах, отбрасывая на стену длинные, расплывчатые тени. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием Ксюши, находившейся под боком. Я лежал на спине, уставившись в потолок, и в голове снова и снова прокручивал её слова.

«Он ей признался в любви. Просил стать его парой» Вот ведь хитрый гад! Знает, на что надо давить у девушек.

Ксюша, как верный и немного наивный щенок, радостно принесла мне эту новость. Она выложила всё, что услышала от Ксении, смакуя детали и возмущаясь «наглостью этого Рожинова». Я выслушал её, поблагодарил и даже похвалил за бдительность. Она сияла, радуясь, что принесла мне что-то важное.

Я лежал и уже который час переваривал эту информацию, гадая, что же задумал этот гад. Зачем ему предлагать перемирие в сотый раз? Ещё и так настойчиво? Разве он не должен по логике вещей, наоборот, пытаться отдалить Земскую от общения со мной?

Конец учебного года неумолимо приближался. Скоро экзамены, а потом — индивидуальная оценка магического ранга. Хотя я и был уверен в своих силах, но дар мой работал через одно место, и я всё же переживал, что прибор может показать неверные данные. Ещё стоило подготовиться к этому дню, набрать энергии перед тестом. Данные будут засекречены, но лично для меня слишком важен результат. Соответствующий значок ведь выдадут!

Так же всё это время в глубине души тлела одна старая, не закрытая рана. Дуэль, сломанная рука и унизительное поражение. Я жаждал реванша. Но Валентин, хитрый и расчетливый, никогда бы на него не пошёл. Зачем ему рисковать, когда он и так всех обвёл вокруг пальца? Особенно теперь, когда он втёрся в доверие к Ксении и признался в чувствах.

И всё же, несмотря на обстоятельства… Теперь у меня появился рычаг.

Он влюблен, или очень искусно изображает это. И он пытается закрепить свой успех, прося официального статуса отношений.

Мысль о том, чтобы просто рассказать Ксении всю правду о нём, даже не возникала. Я уже это сделал, и она не поверила. Посчитала, что я преувеличил и неправильно понял намерения Рожинова. Слишком уж искусно он играл роль раскаявшегося рыцаря. Нет, нужен был другой подход. Более прямой и жёсткий.

Я скосил взгляд на Ксюшу, которая лежала рядом и листала в ГИСовском магазине карточки с платьями, время от времени показывая мне то, что её заинтересовало. Никогда не понимал, зачем девушкам столько одежды.

Но не это сейчас важно. Я понял, что нужно делать.

— Ксюш…

Она тут же подняла на меня свой влюблённый взгляд:

— М-м-м? Ты что-то хотел, любимый?

— Спасибо, что рассказала мне про Ксению и Рожинова, — сказал я тихо. — Это… важная информация.

Она просияла в полумраке, её лицо расплылось в счастливой улыбке.

— Я же говорила! Он подлец!

— Да, — согласился я. — И знаешь… Я тут подумал. Надо ещё раз попробовать вывести его на чистую воду, чтобы Земская, наконец, всё поняла.

Она тут же обрадовалась и, отбросив телефон, обняла меня, положив голову на грудь. Мои пальцы тут же погрузились в её распущенные шелковистые волосы, от которых исходил тонкий аромат розы.

— Ты у меня лучший на свете! Так и знала, что не бросишь подругу на растерзание этому мерзавцу! Потому и сказала ей, что поговорю с тобой и обязательно убедю!

— Всё правильно, — хмыкнул я.

Я разрешил Цветаевой называть себя любимым и дорогим, но не намеревался использовать в её отношении подобные обращения. И запретил всяких там котиков и зайчиков, разумеется.

— Ты прекрасно меня понимаешь, — продолжал я. — Я просто не могу не попробовать ещё раз. Враг хитёр, но и я не так прост. В последнее время мне стало многое понятно.

— И что же? — она подняла голову и заинтересованно посмотрела на меня.

— У него своя игра, а ещё он считает себя неуязвимым. Рожинов никак не ожидает, что кто-то воспользуется его же правилами против него.