Зигмунд Крафт – Хейтер из рода Стужевых, том 1 (страница 97)

Стоял на обочине, размытыми глазами смотрел на проносящийся транспорт, от обиды и унижения ничего не фиксировал, не различал, лишь время от времени вытирал распахнутой грязной ладонью липкий рот.

Достал из кармана мобильник, тупо уставился на экранчик, все-таки набрал номер, который хотел.

— Здравия желаю, Семен Степанович… Да, собрался наконец. Как вы? Про Наташу ничего?.. Хреново. А я вот, товарищ капитан, решил подать рапорт на увольнение. Никак нет, не шучу. Потому что больше не могу с этим дуровозом!.. Ну, с Гуляевым. Только что чуть не подрались. Приехал к нему знакомый майор… ну, с управления… Полежаев… отвалил кучу денег, а я поинтересовался… Откуда, мол, такие бабки. Не простые, а зеленые!.. Говорю ж, майор!.. Аркадий Борисович! Базарят про них, вроде родня! Вот я и решил вильнуть хвостиком и в прохладный аквариумчик… Надоело, товарищ капитан! Надоело! И к тому ж зверски устал! Не истерю, говорю спокойно. А вы когда намерены выйти?.. Понимаю. Конечно, понимаю. Да, тут будет полный беспредел. Хорошо, Семен Степанович, как скажете. Если что звоните, я всегда на проводе. И всегда на подмоге, — Стас выключил телефон, постоял какое-то время в раздумье, увидел вдруг иномарку, нагло нарушившую все мыслимые правила, остервенело ринулся на перехват.

Даниил Петрович привычно широко и по-свойски распахнул дверь кабинета Бежецкого, с улыбкой двинулся к стоявшему возле окна Артемию.

— Господи боже!.. Ты как затворник! Хоть на улицу иногда выбираешься?.. Свежим воздухом дышишь? Окочуришься тут — никто даже не узнает.

— Узнают, — усмехнулся Бежецкий. — Ты первым.

— Как верный друг и давний соратник! Даже на похоронах буду первым!

— Что-то ты рано хоронишь меня, Петрович.

— Шутка юмора, Артемий! Не все так мрачно в жизни, как из твоего окна!

— Да нет. Из окна как раз не мрачно. Народ бегает, старается, резвится, — Артемий вернулся к столу, кивнул на одно из кресел. — Если не торопишься, присаживайся.

— Полчаса отниму, — Глушко с шумом уселся. — Что скажешь по поводу вечернего эфира твоего тестя?

— Ничего особенного. Губернатор обязан время от времени светиться на экране. Был бы повод.

— А какой теперь повод?

— Услышим.

— А вдруг отчебучит какого-нибудь гопака?

— Значит, повеселимся.

— Послушай! — возмутился гость. — Отмахиваешься от серьезного разговора, как от мухи! Тебя что — никак не волнует, что понесет эта козлина по телику?!

— А тебя?

— А я для чего пришел? А вдруг брякнет что-то про тебя?!

— Что он может брякнуть?.. Что я ушел от его дочки?

— Да плевать я хотел на дочку! Думаешь, он ни о чем не догадывается?

— О чем? — Бежецкий холодно смотрел на Глушко.

— О твоих делишках!

— А какие у меня делишки? У меня все чисто.

— Как это?

— А вот так. Официально владею базой, также официально занимаюсь строительством, торговлей… Ни в чем не замаран. А делишки — так это у тебя, дорогой!

Даниил Петрович медленно поднялся, так же медленно и угрожающе подошел к Бежецкому.

— А какие это у меня делишки, Артемий Васильевич? Разъясни, если не трудно.

— Спокойно, — предупредил тот. — Эмоции в сторону.

— А я спокойно… В чем я замаран, господин Бежецкий?

— Ну как? — пожал тот плечами. — Все звонки, контакты, завязки, отправки — все на тебе. Разве нет?

— Контакты, завязки — это кто?

— Перечислить?.. Хотя бы тот же Мансур… или уборка трассы. Как понимаешь, я здесь ни при чем.

— То есть, ты меня уже сливаешь?

— Пока разъясняю. А будешь дергаться, суетиться, вынюхивать варианты — обязательно солью. Поэтому дождемся вечера, послушаем губера, а там узким кругом примем решение.

— С этим наркоманом?.. С Георгием?

— А как без него? — усмехнулся Бежецкий. — Святая троица. Вместе заварили, вместе расхлебывать.

Даниил Петрович помолчал в растерянности и возмущении, с ухмылкой произнес:

— Да, не зря я к тебе явился. Кое в чем прозрел. Хорошо, буду думать, — и быстро покинул кабинет.

Лариса выехала со двора, нажала на пульте кнопку для закрытия ворот, легко и со злым азартом понеслась по хорошо заасфальтированной дороге в сторону города. Открыла окно, волосы от ветра стали бить по лицу, она отбрасывала их, включила проигрыватель, нашла тот трек, что больше всего ей нравился, врубила погромче, понеслась дальше.

С трудом расслышала мобильник.

— Да-да, пап, привет.

— Ни черта не слышу. Сделай потише, — попросил отец.

Лариса убрала музыку.

— Куда едешь?

— К тебе.

— Ко мне? — удивился Борис Сергеевич. — А я тебя не жду.

— Как не ждешь? Позвонил твой помощник, сказал, чтоб приехала.

— Какой помощник?

— Твой, папа! Спешила, как дура, боялась опоздать.

— Имя помощника?

— Не назвался.

— Сейчас узнаю.

— Так мне что, развернуться?

— А ты далеко?

— Въезжаю в город.

— Ладно, жду. В крайнем случае подождешь в комнате отдыха.

— Ты мне испортил все настроение! Лучше бы я дома чем-то занялась.

— Все, не психуй. Сейчас разберусь, какой из придурков тебе звонил. Жду!

Лариса снова включила музыку, закрыла окно, подождала на светофоре полминуты, всей подошвой нажала на газ.

Окраина города уже вовсю застраивалась новыми, до полного безумия похожими друг на друга башнями, это злило, раздражало, к тому же движение здесь становилось все плотнее и временами приходилось объезжать пробки, чуть ли не выскакивая на тротуар.

Выехала на широкий проспект, с него для скорости свернула на боковую неширокую улицу, понеслась дальше, не замечая, что ее уже минут пятнадцать упорно преследует раздолбанный «Москвичок».

На мигающем светофоре коротко притормозила, «Москвичок» нахально и умело обошел ее, потащился впереди. Лариса изо всей силы нажала на клаксон, выругалась:

— Пидор!

Хотела объехать, но машина вмиг встала поперек дороги, из нее выскочили двое парней в черных масках, принялись с ходу поливать Лэнд Крузер из калашей.