Зигмунд Крафт – Хейтер из рода Стужевых, том 1 (страница 72)

— Пока нет, но не исключено. Так же, как и на нашего бывшего мужа.

— Хорошо сказано: на нашего бывшего, — хозяйка уселась поудобнее. — Это уже интересно. Рассказывайте.

— Я знаю, ваш Костя серьезно сидит на наркотиках.

— Проехали. Дальше.

— Он сейчас дома?

— Вы хотите с ним познакомиться?

— Мы знакомы. На нашей с Артемием свадьбе… Он порадовал гостей разнообразными номерами. Думаю, они им запомнились.

— Если вы, дорогая, станете сейчас рассказывать еще и о вашей первой брачной ночи с моим бывшим, то на этом наша встреча закончится.

Лариса помолчала, неожиданно попросила:

— Налейте пятьдесят грамм.

— А если тормознут?

— Не тормознут.

— Простите, не учла! Вас ведь вообще не тормозят! Заоблачная величина!

Вера взяла бутылку, налила себе и гостье. Выпили не чокаясь.

— Вам известно, когда ваш сын впервые попал на наркотики? — спросила гостья.

— Даже если известно, мы эту тему развивать не будем. Для меня сейчас важнее, когда и как он выберется из этого ада.

— Боюсь, никогда.

— Что вы сказали?

— Сказала — никогда.

Образовалась тишина, Вера смотрела на гостью со страхом, та держала на лице высокомерие и спокойствие.

— Вы в этом… уверены? — произнесла наконец едва слышно хозяйка.

— Уверена. Ему не позволят это сделать те, кто заинтересован в его болезни.

— Кто?.. Артемий?

— Люди вокруг Артемия. Это будет звучать дико, но он любит Костю. И готов ему помочь. Но у него ничего не получится.

— Не говорите загадками. Говорите прямо, как есть.

Лариса налила коньяк только в свою рюмку, выпила.

— Что вы знаете о бизнесе Артемия?

— То же, что и вы.

— Думаю, я больше… Строительство жилых домов премиум-класса, коттеджи, супермаркеты, овощебазы — это всего лишь прикрытие. А основное у него что?

— Что?

— Наркотики.

— Но он… он не употребляет их! — вскинула брови Вера.

— Зато успешно торгует. Он в городе главный в этом бизнесе. Никогда не догадывались?

— А вы?

— Пока были любовные страсти, ничего не брала в голову, потом стала кое-что соображать, а со временем все встало на свои места.

— Ваш отец знает об этом?

— Думаю, догадывается. Но последние события многое могут изменить.

— Вы с ним еще не говорили?

— С отцом?

— Да, с господином губернатором.

— Обязательно поговорю. Все впереди.

Вера вдруг отчаянно и с какой-то надеждой посмотрела на молодую гостью.

— Вы хотите его посадить?

— Зачем?.. Он сам сядет. Или еще хуже.

— Что?

— Может просто не дожить до тюрьмы.

Женщины молчали, Вера Ивановна вдруг стала тихо и беспомощно плакать, призналась:

— Я знаю, кто впервые дал Косте попробовать наркотики.

— Я тоже знаю. Георгий Иванович. Задача была простая и понятная. Беда делала Артемия слабее, беспомощнее и управляемее.

— Это не только беда Артемия! Это прежде всего моя беда! Беда матери!.. Кости уже более двух суток нет дома, и я схожу с ума!.. Да, Артемий изредка звонит, спрашивает, беспокоится! Но ничего не делает! Не способен сделать! А что я могу?.. Скажите, что могу я, беспомощная, одинокая, пьющая женщина? Кто мне поможет?

— Думаю, никто, — спокойно ответила Лариса.

Вера вмиг перестала плакать, посмотрела на нее испуганно и холодно.

— А вы?.. Зачем вы пришли? Цель?

— Цель одна. Попытаться поддержать вас.

— Бабья солидарность?

— Не только. Элементарное сочувствие.

— Бред… Вы несете полный бред, дорогая! Ну, посочувствовали, ну, пустили сопли, ну, рассказали какие-то байки. А что дальше? Мне плевать на ваше сочувствие. Мне нужна помощь. Понимаете, реальная помощь! Мне нужно знать, где мой сын. Понимать, что с ним. Надеяться, что он опять будет со мной! Вот здесь, рядом!.. Навсегда! Я больше никогда его не выпущу из своих рук! Никому не отдам! Запрещу к нему приближаться! Буду стоять насмерть!.. Это не сочувствие!.. Это мое безвыходное положение! Вы это понимаете?

— Понимаю, — кивнула Лариса, поднялась. — По крайней мере, я поговорю с отцом, и, может, он хоть что-то мне посоветует. Или поможет, — и, не прощаясь, покинула квартиру.

Костя лежал на раздвинутом диване, спокойно и безразлично смотрел в потолок, что-то видел там, смотрел на только ему открытый мир блаженно и безмятежно.

Каюм вошел в комнату, взял стул, уселся совсем близко к пленнику. Отогнал надоедливую жужжащую муху.

— Привет.

Тот продолжал молчать, по-прежнему глядя куда-то ввысь.

— Эй, — тронул его Каюм. — Очнись… К тебе друг пришел.

Тот медленно повернул к нему голову.

— Мешаешь.