Зигмунд Крафт – Хейтер из рода Стужевых, том 1 (страница 170)

— Малику не выпускают. Шеф сильно ее побил. Просит как-нибудь помочь.

— Как? — отстранился Игорь.

— Тебе решать. Меня попросили, я передал, — ответил Каюм и покинул прихожую…

…Когда выезжали со двора, увидели вползающий в ворота тяжелый «Мерседес» Глушко, торопливо вышедших ему навстречу охранников.

— Знаешь его? — зачем-то спросил Каюм.

— Первый раз вижу, — ответил Игорь.

— Крутой перец. И опасный… Хозяину нужно быть с ним очень осторожным. Нельзя с таким мутить серьезные дела.

— Скажи ему.

— Зачем? Много знаешь, мало говоришь — долго живешь.

Они выехали со двора, покатились по трещащей под шинами мелкой, отобранной гальке.

Даниил Петрович без разрешения налил полную рюмку коньяка, в один взмах опрокинул в рот. Отщипнул виноградину, стал жевать. Аверьян насмешливо наблюдал за ним, поинтересовался:

— Что случилось, дорогой? Почему такой расстроенный? Кто тебя обидел?

— Кинули меня, Шеф! — ответил Глушко, наливая вторую рюмку. — Причем нагло и беспардонно.

— Кто мог такое с тобой сделать, Петрович? Ты же умный, авторитетный, сильный. Как можно тебя кинуть? Кто-о мог?

— Артемий!.. Артемий Бежецкий. Бывший друг, соратник, подельник, можно сказать. С которым годы дружбы, общих дел, общих интересов, общих радостей, общих побед… И эта мразь теперь меня кинула!

— Что говоришь, Глушко?.. Артемия больше нет, как он мог такое сделать?

— Завещание, — прохрипел тот, наклонясь к Аверьяну. — Успел составить завещание, сволочь!.. И мне там — кукиш, и то без масла!

— А на кого он все оставил?

— На сына… этого наркомана… ну и еще на одного подонка.

— Фамилию можешь сказать?

— Алдонин… Вадим Алдонин. Был у Бежецкого такой помощник. Вот на него тоже завещание. Поровну!.. Пятьдесят одному, пятьдесят другому.

— Почему на помощника?.. Он что, был любовником Артемия? Голубой, что ли?

— Почем я знаю? Может, и такой вариант. Все может… Но главное, я пролетел, как Париж над фанерой… или как там!.. Голый, пустой, нищий! Хоть завтра под церковь! С кепкой!

— А мать сына?

— Она рядом… при сыночке.

— Сыночек где сейчас?

— В психдиспансере!.. Лечится!

— Не выписали еще?

— Не знаю. Вроде нет.

— Может, поехать к нему?.. Проведать? С такими легко договариваться. Пятьдесят процентов будут нашими… А там и помощника нагнем. Что еще, кроме овощной базы, было у Артемия?

— Куча!.. Куча всего! Торговые центры, рынки, строительство коттеджей, земельные участки. Покойный тесть все греб под него ради дочки!

— Нужно обязательно увидеть сына. Когда сможешь?

— Когда скажешь… Как понимаешь, для меня это вопрос жизни. Иначе не переживу, сожру себя, повешусь!.. У меня семья! Сын, ради которого я все затевал! Ради которого живу! И что я ему скажу? Что отец твой круглый долдон?.. Просрал всё, что уже лежало в этих руках?! Гуляй, сын, по мусоркам и подворотням?! Бомжуй, родной?! Это я ему скажу?

— По наркотикам завязки Артемий тоже передал?

— Не в курсе. Не знаю… Тема закрытая. Никто ничего не знал. Этот бизнес он скрывал от всех. Даже от меня.

— Но доход вы делили поровну?

— Все вкладывал!.. Доход был сумасшедший, но он все вкладывал в дело!.. Жили по-царски, вкалывали по-африкански! Как негры! А теперь вот все, ничего лично я не имею.

Аверьян помолчал, тоже налил себе коньяка.

— Узнай адрес, где лежит парень, подъедем к нему.

— Узнаю. Обязательно узнаю.

Чокнулись, выпили. Хозяин привычно пожевал виноградинку, бросил изучающий взгляд на гостя.

— Есть вопрос, Петрович.

— Говори, слушаю.

— На днях я отправляю товар в Москву… говорю тебе, как компаньону.

— Серьезную партию?

— Покруче той, что ты отправлял с Артемием… Поэтому навар будем делить поровну. По-братски.

— Благодарю. За это следует наполнить.

— Не спеши, — остановил его Хозяин. — Это не все… Для того чтоб перекрутиться, нужно кинуть предоплату за товар, то есть сумму…

— Какую? — вдруг с пересохшим горлом спросил Глушко.

— Серьезную… Лимонов пять.

— Зелени?

— Зачем?.. Наших, деревянных.

Даниил Петрович попытался улыбнуться, но у него получилось что-то кривое, непонятное.

— Шутишь, Аверьян?.. Откуда у меня такие бабки?

— Неужели нет? — вскинул тот насмешливо брови.

— Конечно, есть… Может, двести… пятьсот тысяч… но это так, на прожитье… А чтоб пять лимонов — откуда?

— Значит, не поможешь?

— Я же объяснил… Не обижайся, дорогой, но могу даже встать на колени… Поклясться могу.

Глушко хотел было и на самом деле опуститься на колени, Шеф остановил его.

— Ну, зачем так, уважаемый?.. Зачем делаешь мне неудобно?.. Как у нас говорят? На нет и веревки нет. За ноги не подвесишь! — поднял тонкий указательный палец, повел им перед лицом гостя. — Но две вещи, Даниил Петрович, ты должен сделать. Первая — я сказал насчет товара, ты забыл. Это очень серьезно, Глушко. Серьезно и очень опасно.

— Понимаю, — едва слышно произнес тот.

— И второе… Твой сын где сейчас?

— Не в курсе. Наверно, дома… Я велел.

— Возьми сына, проведай парня-наркомана… Как его?

— Костя.