Зигмунд Крафт – Хейтер из рода Стужевых, том 1 (страница 148)

— Кто еще был в машине?

— Пока трудно сказать. По предварительным данным водитель Артемия Васильевича.

— Дьявольщина какая-то, — снова выругался Меркулов, бросив взгляд в сторону генерала Иванникова. — Придется доложить начальству. — И, машинально одернув мундир, стал проталкиваться сквозь печальную толпу.

Автомобиль въехал во двор, прокатился по густой тенистой аллее, Даниил Петрович выбрался из салона, взглянул на Ахмета, ожидая распоряжения. Тот неторопливо набрал номер по мобильнику, доложил:

— Гость явился, сейчас будем! — повернулся к Глушко. — Вас уже ждут, уважаемый.

— Моя машина останется за воротами?

— А чего с ней сделается? — хохотнул Ахмет. — Вы же не на всю жизнь приехали?!

— Так было бы спокойнее.

— А что вас волнует? У нас кругом камеры. Или вы кого-то опасаетесь?

— Нет, все нормально. Кого я должен опасаться?.. Просто поинтересовался для порядка.

— У нас всегда порядок. Хоть во дворе, хоть за забором, — Ахмет показал рукой в направлении одного из домов. — Прошу вас, уважаемый…

…Аверьян в восточных традициях радушно вышел из-за стола, широко размахнул руки, зашагал навстречу гостю.

— Клянусь, не верю своим глазам, что опять вижу тебя, Даниил, в своем доме, — обнял, похлопал по спине, отстранился. — Почему такой печальный?.. Кто мог испортить настроение, дорогой?

— Я с панихиды, — глухо ответил Глушко, поправляя сбившийся пиджак.

— Извини, не подумал… Ты, наверно, хорошо знал губернатора?

— Знал. Через Артемия. Хороший был человек. Достойный.

— Все так говорят. Никого не обижал, — Хозяин взял со стола графин с коньяком, налил в две рюмки. — Давай помянем покойника. Как у нас говорят, пусть земля ему будет пухом.

Выпили не чокаясь. Аверьян снова внимательно посмотрел на гостя.

— А с лицом что?.. Как артиста загримировали, — шутливо спросил: — Дрался с кем-то, что ли? Из-за женщины, наверно?

— Из-за женщины, — согласился Глушко.

— Жена скандалила?

— Было дело.

— Нехорошо, дорогой, — Хозяин снова наполнил рюмки. — Теперь мы выпьем за здоровье. И не только здоровье тела, но и души… Чтоб ни одна сволочь не смогла испортить нам настроение. Чтоб ни один человек не принес нам те минуты, которые могли бы испортить жизнь.

— Спасибо, хорошие слова.

Аверьян стал наливать густой коричневый чай, бросил взгляд на Даниила Петровича. — Артемий был на похоронах?

— Был, — кивнул тот.

— Говорил с ним?

— Нет.

— Не захотел?

— Не та ситуация.

— Говорят, у него сегодня самолет?

— Слышал про такое.

— Надолго улетает, не знаешь?

— Вряд ли надолго. Он свой кусок никому не отдаст.

— Согласен, — Хозяин уселся напротив. — Никому не отдаст, если не отнимешь?

— Сложный вопрос, — усмехнулся Глушко.

— Почему сложный?.. С кем он остался? Ни с кем. Губернатора больше нет. Дружбан его… забыл, как звать…

— Георгий Иванович.

— Георгий Иванович тоже далеко. Менты будут прессовать по полной. Ты вообще теперь с ним не при делах.

— Ты так считаешь?

— А ты разве нет? — вскинул воспаленные от бессонницы глаза Аверьян.

— Пока размышляю.

— Шутишь, наверно?

— Почему — шучу?.. Серьезно говорю.

— А зачем ты ко мне приехал?

Даниил Петрович сглотнул сухость в глотке, усмехнулся.

— Такие дела, друг мой, в два притопа не решаются. Нужно все в деталях обсудить, взвесить, понять взаимные интересы. Потом, у меня с Бежецким еще ничего не решено.

— Будем решать вместе.

— Согласен. Но это тоже нужно обсудить.

— Давай обсуждать.

Неожиданно открылась дверь, в комнату вошел Ахмет.

— Уйди, мешаешь! — раздраженно махнул Аверьян.

— Важная новость, Шеф.

— Потом!

— Лучше сейчас, поверь.

Аверьян нехотя выбрался из-за стола, подошел к Ахмету. Тот о чем-то прошептал ему на ухо, Шеф недоверчиво покосился на него.

— Может, трепня?.. Слухи?

— Проверенные люди позвонили.

— Если что, за базар ответишь.

— Головой, — согласился Ахмет.

Он ушел, Аверьян вернулся на место, налил в обе рюмки.

— Я пас, — вяло отказался Глушко. — Сначала разговор, потом выпивка.

— Есть повод, дорогой… Сейчас помянем еще одного человека.

— Знакомого?

— Можно сказать, друга, — Шеф помолчал, держа рюмку на весу, усмехнулся. — Даже не верится. Как в сказке, все одно к одному.