Зигмунд Крафт – Хейтер из рода Стужевых, том 1 (страница 134)
— Григорьев! — и приказал вошедшему сотруднику: — Убери этого идиота! Сейчас, немедленно! Иначе или в обезьянник, или на освидетельствование! — Гаркнул Виталику: — Пошел вон, гаденыш! На отца он пришел доносить!.. Обкурится, быдляк, и прется, куда не надо! Сгинь, ублюдок!
— Я не обкурился! И не быдляк и не ублюдок! — закричал в ответ тот. — Вы должны, вы обязаны принять меня! Я буду жаловаться! Вас выгонят, сорвут погоны!.. Немедленно выслушайте меня!
— Убирайся!
— Отец избил меня!
— Я бы вообще убил! Григорьев, какого черта стоишь?
Лейтенант Григорьев быстро покинул комнату, схватил упирающегося посетителя, поволок к выходу.
— Давай, чалдон, катись отсюда!.. По-хорошему катись, пока не загремел по-черному! Давай, придурок…
Тот вырывался, отталкивал, продолжал кричать:
— Я требую выслушать! Вы не имеете права так со мной обращаться!.. Не толкайте меня! Уберите руки! Вы за это ответите!
К Григорьеву подключился еще один сотрудник, вдвоем они вытолкали Виталия за дверь, для убедительности Григорьев пнул вдогонку ногой.
— Вали, урод!
— Сам урод!
Глушко-младший полетел вниз по ступенькам, каким-то чудом удержался на ногах, потерял очки, рванул было снова к входной двери, с силой запустил шлем вслед полицейским.
— Сами уроды!.. Вы за это ответите!
Постоял некоторое время, успокаиваясь, подобрал расколотый шлем и разбитые черные очки, опустошенно направился к стоявшему поодаль байку.
Четвертая часть
Вторая половина дня опустилась на город духотой и давящим предчувствием грозы. С востока надвигалась черная туча, предупредительно погромыхивал дальний гром. Володя Гуськов и Виталий встретились в сквере недалеко от университета. Глушко-младший снял покоцанный шлем, очки снимать не стал, оставил байк, подошел к приятелю, предложил:
— Присядем где-нибудь.
— В кафе?
— Не, чтоб без людей.
— А если гроза?
— Не раскиснем.
Подобрали подходящую скамейку подальше от городской суеты, Гуськов взглянул на Виталия, пожеванного, потерянного, гоняющего желваки на скулах.
— Чего ты такой двинутый?
Тот не ответил, продолжал сидеть, направив темные очки перед собой.
— Эй, ты чего? — толкнул его Володя. — Чего тормознутый, говорю?
Виталий медленно повернул к нему голову, снял очки. Под левым глазами чернел огромный кровоподтек.
— Кто это тебя?
Глаза приятеля стали медленно застилаться крупными, готовыми вот-вот выплеснуться слезами.
— Виталик!.. Совсем, что ли?.. Эй!.. Говори, что у тебя?!
Зазвонил мобильник Виталия, он взглянул на экран, включил связь.
— Да, мам…
— Ты где? — спросила Нина Николаевна.
— С друзьями.
— Дома когда будешь?
— Не знаю.
— Что значит, не знаешь? — закричала мать. — Вы можете меня пожалеть, хоть чуточку быть людьми?
— А ты можешь не голосить?
— Не могу!.. Потому что устала! Осточертело все!.. Одна дома, ни души больше!.. Где твой отец ошивается целый день?
— Без понятия.
— Опять «без понятия». Он тебе звонил?
— Нет.
— А ты ему?
— Нет.
— Почему?.. Почему ты ни о ком не беспокоишься? Почему тебе на всех наплевать?!.. Что происходит, сынок?
— Все нормально, мам.
Глушко-младший вырубил телефон, какое-то время сидел молча, глядя вниз, вдруг прислонил лицо к сжатым белым кулакам, стал плакать безостановочно, с протяжным завыванием.
Володя беспомощно и растерянно смотрел на друга, пару раз коснулся его плеча, хотел что-то произнести, но дождался, когда тот успокоится, спросил:
— Что-то дома?
— Я только что из полиции, — Виталий вытер мокрое лицо. — Меня поперли. Позорно, мерзко.
— А зачем ты туда?
— Я его ненавижу.
— Кого?
— Отца.
— А при чем здесь полиция?
— Я хотел на него заявить.
— На кого? — искренне удивился Володя. — На отца?
— Да, на отца, Гусек, — спокойно ответил Глушко-младший. — И я все равно добьюсь своего. Я его посажу!
— А что он тебе такого сделал?
Виталий приложил палец к синяку под глазом.
— Его работа… Причем это уже не первый раз. И я прощал. Больше не буду.
— Так ведь отец, — возразил Гуськов. — Мало ли что бывает.
— Нет, — усмехнулся Глушко-младший, — дело не в этом… не в том, что долбанул. Всё в другом, — внимательно посмотрел на приятеля. — Знаешь, что он преступник?
— Из-за той девушки, которая была в вашем доме?
— Не только. Есть вещи посерьезнее, — помолчал, снова усмехнулся. — Например, наркотики.