Зигмунд Крафт – Хейтер из рода Стужевых – 4 (страница 4)
– Ты… Ты просто сумасшедший, – прошептал следователь и нервно захихикал. Он смотрел на свой телефон так, будто впервые его видел. – Только что нагрубил самому Виктору Петровичу Огневу! Это непростительная глупость!
– Это называется стратегия, Борис Сергеевич, – огрызнулся я, всё ещё пытаясь загнать обратно вырвавшееся на свободу сердце. – У меня всё под контролем.
– Под контролем? Он тебя сожрёт с потрохами! Не тому человеку ты грубить вздумал!
– Если хочет узнать имя виновника, получить на него неопровержимый компромат, то и пальцем не тронет.
– Ты так в этом уверен? – мужчина с прищуром посмотрел на меня. – Может, наоборот, силой выбьет из тебя все, что хочет узнать? И на покровителей твоих не посмотрит.
– Я уже говорил, – холодно ответил я, немного успокоившись, – что моя мотивация в мести. Организатор должен страдать. Я всё сделаю, чтобы уничтожить его, втоптать в грязь. Чтобы он никогда не смог отмыться от этого. Землю бы грыз, метался, но ничто и никто не смогли бы помочь ему.
Чёрный был растерян, воспользовавшись этим, я направился к выходу.
– А может, – я уже подошёл к двери, обернувшись для последнего слова, – вы узнаете заветное имя раньше, чем я его вам передам. Список у вас на руках. Этого более чем достаточно.
Я покинул кабинет. Не ожидал, что Виктор решит заговорить со мной лично, а не передаст приглашение на встречу. Это дело значило для него очень много. Слишком личное. Но всё будет так, как я хочу. Всему своё время.
* * *
Я и Вася только что закончили очередную изнурительную тренировку коротким спаррингом. Обезболивающее действие дара отступало, а на смену ему приходило приятное ощущение теплоты в мышцах.
– Ладно, я пошёл, – Вася накинул куртку и, кивнув, вышел, притворив за собой дверь.
Сегодня была моя очередь убирать инвентарь и закрывать подсобку. Так что я остался один в полумраке. Присел на скамью, чтобы перевести дух и промотать в голове события тренировки. Что у меня плохо вышло, на что обратить внимание в следующий раз? Спешить особо некуда, самое время подумать.
В этот момент дверь снова открылась – без стука, медленно и бесшумно. Я поднял голову и замер. Но это оказался не Вася, непонятно зачем вернувшийся. На пороге стоял тот, кого я меньше всего ожидал увидеть в этом заброшенном углу академии. Высокий, мощный, в безупречно сидящем костюме профессор Виктор Петрович Огнев. Его тяжёлый взгляд скользнул по мне, а затем по всей обстановке, будто составляя опись.
– Меня начинают посещать мысли, что ты намеренно избегаешь приватных бесед, Стужев, – его губы тронула лёгкая, холодная усмешка. – Ловить тебя для разговора – задача не из лёгких.
Неприятная волна прокатилась по спине. Я молча встал и двинулся к выходу, всем видом показывая, что разговор окончен, едва начавшись:
– Нам не о чем говорить с вами, профессор.
Он не стал угрожать или кричать. Просто сделал один шаг вперёд и встал между мной и дверью, перегородив проход своей внушительной фигурой. Его присутствие внезапно заполнило собой всё пространство крошечной комнаты, давя на уши. Магию, что ли, использовал…
– Я не прошу, Алексей, – его голос прозвучал тихо, но с такой железной настойчивостью, что мои ноги сами приросли к полу. – Я предлагаю сделку. Назови, что ты хочешь в обмен на имя того, кто это организовал. Ресурсы? Ещё денег? – он внимательно следил за моей реакцией. – Если ты боишься Озёрского, то могу и от него защитить, несмотря на старые обиды.
Я невольно усмехнулся. Сухо, беззвучно.
– Озёрский тут ни при чём. Точнее, не совсем. То, что случилось с вашим сыном, профессор, – это самодеятельность одного из посредников. Не более того.
Его брови поползли вверх. Искреннее недоумение на секунду исказило его черты.
– Тогда я тем более не понимаю. Если это не борьба родов, не возня вокруг ректорской должности, то… Почему ты просто не назовёшь мне имя? Я разберусь. Быстро и эффективно.
В груди что-то ёкнуло – старый, знакомый жар ненависти. Он поднялся из самого нутра, окрашивая голос в ядовитые тона. А заодно и придавая мне немного магической энергии.
– Потому что это моя месть. Личная. И вы, Виктор Петрович, всё узнаете. Но лишь когда придёт время.
– Твоя месть? – переспросил он, и в его глазах вспыхнул интерес, словно учёный, обнаруживший новый, необычный штамм вируса.
– Да. И для неё мне нужно публичное разбирательство. Следствие. Доказательства. Огласка. Чтобы этот человек был уничтожен не тихо, в каком-нибудь подвале, а на виду у всех. Чтобы он потерял всё. Репутацию, деньги. Чтобы страдал. А пытать его… – я презрительно хмыкнул. – Это вы всегда успеете.
Его взгляд скользил по моему лицу, выискивая фальшь, страх, неуверенность. Но находил лишь одно – чистую, незамутнённую ненависть. Потому что я не играл.
Огнев медленно кивнул, приняв это.
– Хорошо, я подожду. Но запомни, Стужев. Если из-за твоего юношеского самомнения и жажды зрелищ этот человек уйдёт от ответственности… То на его место в этой драме попадёшь ты. И твоему отцу, сколько бы он ни строил из себя важную птицу, не хватит ни связей, ни влияния, чтобы тебя оттуда вытащить.
Сказав это, он развернулся и вышел, оставив меня в подсобке одного. Его слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинец.
Я же лишь усмехнулся. Он думал, что запугал меня? Что я передумаю и кинусь сдавать виновника? Ну уж нет. Моя игра была далека от завершения.
* * *
Интерлюдия
В подвале на окраине города двое парней были поглощены работой. Помещение выглядело как заброшенная алхимическая лаборатория. Воздух здесь был густой, сладковатый и едкий, пахло жжёным сахаром и перегоревшими травами. Стены, сложенные из грубого кирпича, были заставлены стеллажами с многочисленными пузырьками, склянками и коробками. Несмотря на кажущийся беспорядок, здесь было довольно чисто.
В центре помещения, на крепком деревянном столе, находилась перегонная установка из множества пузатых пробирок и трубочек. За процессами в одной из ёмкостей следил тощий парень в очках. Розоватая жидкость бесшумно кипела над маленькой чашечкой с огнём.
Чуть дальше за столом сидел второй химик, так же в белом халате. Такой же худой и болезненно бледный, и чем-то ещё неуловимо похожий на первого. Его веки были прикрыты, под глазами темнели круги, а ладони прижимались к противоположным граням небольшого металлического куба, установленного на отдельной, изолированной подставке. Куб слабо вибрировал и издавал низкое жужжание, а его матовая поверхность изредка озарялась изнутри тусклыми всполохами.
Лицо парня было искажено напряжением, на висках проступили капельки пота. Наконец, он с силой оторвал руки от куба, словно от магнита, и, тяжело дыша, облокотился о стол, вытирая лоб рукавом.
– Ну, какой прогресс насыщения? – не отрываясь от колбы, поинтересовался первый.
– Семьдесят три процента, – вздохнул второй, его голос был хриплым и уставшим. – Теперь твоя очередь. Я весь источник опустошил. А партию нужно до утра подготовить.
– Позже, – тот отмахнулся. – Пока довожу реактив до кондиции. Подожди немного.
Опустошённый парень молча, с трудом поднялся на ноги. Весь его вид был болезненным, как и движения.
– Мне нужно выйти. Подышу. Иначе задохнусь тут. И спать.
– Ага, хорошо. Я всё подготовлю на завтра, не переживай.
Он, пошатываясь, направился к единственной двери – массивной, железной, с засовом и сложным замком. Халат повис на вешалке, затем прозвучала работа дверного механизма и едва слышимый скрип петель. Химик вышел в узкий, тёмный коридор и сразу же за собой запер дверь на ключ. Вновь те же звуки сработавшего механизма.
Закончив, он неспешно поднялся по каменной лестнице, ведущей на улицу, к запасному выходу. Там дверь была самой обычной, неприметной.
Но едва его голова показалась из щели дверного проёма, как в лицо упёрлось холодное дуло пистолета. Парень замер, глаза остекленели от ужаса. Сильные руки схватили его, прижав к стене, ловко и профессионально сковали наручниками за спиной.
– Не двигаться! Не кричать! Полиция!
Обыск карманов был недолгим, ключ нашли быстро.
Группа оперативников молча спустилась вниз, прикрыв за собой дверь.
К химику же подошёл человек в штатском, с лицом, на котором навеки отпечаталась усталость. Глаза на контрасте будто светились жизнью. Это был следователь Чёрный.
– Ну что, химик, – его голос был ровным, без эмоций. – Кому ты сбывал свой товар? Давай, облегчи себе участь.
Парень, трясясь, замотал головой, губы его были крепко сжаты.
– Что, полагаешь, что легко отделаешься? Ну-ну, – хмыкнул следователь.
– Какую участь? – сказал химик, хоть голос и выдавал нервозность. – Так, безобидные БАДы делаем. За такое даже не сажают – штраф только!
Чёрный вздохнул, делая вид, что устал от этого спектакля. Он наклонился ближе.
– БАДы, говоришь? Которые синей пыльцой зовутся? Креативщик мне тут нашёлся. А знаешь ли ты, что от твоего «творчества» получил передоз сын графа Виктора Огнева?
Следователь сделал театральную паузу, наблюдая, как лицо парня становится абсолютно белым, будто его посыпали мелом.
– Да-да, того самого. А ещё, помнишь, как навёл кое-кого на барыг настоящей наркотой, а не тем ширпотребом… пародией на магические стимуляторы, которыми тут занимаешься? Знаешь, для кого та дурь предназначалась? О! По глазам вижу, что догадался. Верно догадался. Знаешь, что сейчас делает граф Огнев? Он рвёт и мечет. Ищет того, кто его мальчика на эту дрянь подсадил. Всех причастных. И найдёт. Вопрос – что он с ними сделает, когда найдёт?