Зигмунд Крафт – Хейтер из рода Стужевых – 2 (страница 12)

– Ну здравствуй, Алексей Платонович, – хмыкнула она, снимая солнечные очки. Тут же положила их в маленькую сумочку на плече. – Зачем позвал?

– Прошу, проходи, Татьяна Григорьевна, – повторил я её полуофициальную манеру общения, указав на приоткрытую калитку.

Сразу же сопроводил её к площадке за домом. По пути она с интересом осматривалась.

– Ого! – удивилась она, увидев сухую траву. – Что у вас тут произошло? Вроде пожар, а вроде и нет.

– Скажи, ты можешь… оживить растения?

Она посмотрела на меня как на идиота:

– Хочешь из графини сделать личного садовника? – язвительно усмехнулась она.

Я вздохнул и потёр переносицу.

– Мы с сестрой… подрались вчера. Если отец узнает, нам обоим влетит. Пожалуйста, помоги. Взамен проси, что хочешь.

Она смотрела на меня задумчиво, наверное, минуты две прежде, чем ответить. Я за это время уже успел прикинуть несколько вариантов, что делать, если она откажет. И что-то ничего дельного в голову не приходило. Разве что разыграть неудачную личную тренировку магии. Но я никогда прежде открыто её не практиковал, Аркадий Петрович мог что-то заподозрить.

– Хорошо, – сказала она наконец. – Это несложно. Ты пока чай разлей нам по чашкам.

Я кивнул, поблагодарив её, и направился к столику.

Татьяна сделала несколько пассов руками, и сухая трава вновь поднялась, посветлела и позеленела. Ничто больше и не намекало на то, что тут что-то произошло. Даже то место на месте прежней лунки, где была лишь голая земля, сгинуло, слившись с окружением. Красота, да и только.

– А Мария где? – спросила девушка, сев рядом.

– Ещё не пришла в сознание, – с неохотой признался я.

Татьяна посмотрела на меня многозначительно. Наверное, даже с толикой уважения.

– Учитывая, что ты на ногах и заметаешь следы… победил как раз ты.

– Вроде того, – поморщился я.

– Ты о чём? – не поняла она.

– Мою сестру сложно переубедить, если она что-то вбила себе в голову.

Дальнейший разговор был обыденным: о погоде, планах на лето и прочем. Так же была затронута Анна, но ничего сверх того, чего бы я ещё не знал. Мы допили чай, и графиня ушла, сказав напоследок, что теперь я должен ей услугу.

Почти сразу после её отъезда позвонил Аркадий Петрович.

– Слышал, у тебя гостья? – поинтересовался он.

Вот ведь, уже кто-то донёс.

– Да, подруга. Уже ушла.

– Что там с Марией? У вас всё в порядке?

– В полном, Аркадий Петрович. Просто моя сестра в очередной раз на что-то обиделась и пытается показать характер. Вы не переживайте, я за ней приглядываю.

Холодов ненадолго смолк, после чего попрощался и положил трубку. Фух, похоже, никто ничего не заподозрил сверх меры.

Я направился в одну из пустых комнат второго этажа, которая выходила своими окнами на тренировочную площадку. Со всеми этими нервами совершенно забыл, что вчера приспособил там телефон для записи. Он разрядился, и я уже было разочаровался, что записи не будет.

Забрал его и поставил на зарядку, после чего с волнением включил. К моему облегчению, запись сохранилась.

Пересмотрел наш бой от и до – он весь попал в объектив. Разве что качество оставляло желать лучшего из-за того, что всё происходило далеко. Лиц было не разобрать. Как и часть битвы, что прошла внутри метельного облака.

Но как же пафосно и мощно смотрелись мои техники! Я совершенно не уступал Марии, что не могло не радовать. А она неофит первой звезды, на минуточку! Если я ещё годик проучусь в академии, буду и того круче! Сразу подмастерье возьму! С наскока! Как и положено главному герою!

Мария не проснулась даже к ужину, я начал переживать за неё. Зашёл в комнату сестры – выглядела девушка обычно, просто спящей. Я потрогал её – совершенно обычная температура.

– С госпожой баронессой точно всё будет в порядке? – взволнованным голосом поинтересовалась Марфа. Она явилась, чтобы забрать поднос с нетронутой едой.

– Просто истощение. Скоро придёт в себя, не переживай.

– Но… что мне говорить другим?

– Что Мария обиделась на то, что Аркадий Петрович надолго уехал, бросив её с ненавистным братом. И устроила нечто вроде голодовки.

Марфа не стала больше ничего спрашивать и ушла, оставив меня наедине с сестрой.

Легенда должна сработать. Даже если после пробуждения она начнёт говорить что-то другое – не принципиально. Она уже дискредитировала себя в глазах Холодова. Да и вряд ли поведает ему о нашем магическом спарринге, а остальное несущественно.

Спящей Мария выглядела даже немного милой. Я ненадолго залюбовался ей, потом поправил одеяло и вышел, прикрыв за собой дверь.

В нашем общем чате Анна поинтересовалась, когда мы соберёмся в следующий раз и предложила сегодняшний вечер. Но Татьяна сказала, что занята, Виктория сослалась на дела. Звать только меня Теплицкая не стала.

Мария проснулась на следующий день после завтрака. Я в это время находился в своей комнате и лазил по городскому форуму. Сразу же ощутил, как меня начало наполнять исходящее со стороны её комнаты тепло. В груди вновь заныло, так что я провалился в медитацию, откинув смартфон.

Проклятый источник! Да что с ним не так?! Он вновь принялся пожирать всю ману, что образовывалась в моём теле. Я попытался прикрыть подачу и это отчасти даже удалось сделать. Но не мог же я вот так концентрироваться ведь день? Может… стоит попробовать наполнить его?

Чёрт, страшно. От прошлой уверенности не осталось и следа. Зачем вообще я решился на эту авантюру с взаимным истощением? Не сделал ли только хуже?

Ещё раз «посмотрел» на свой дар. Огонёк светил ярко. Он и правда стал сильнее, мне не показалось вчера. И защитный шар вокруг него всё ещё на месте.

Была не была.

Я начал постепенно отпускать контроль. Ману тут же начало затягивать. Время шло, но это не прекращалось. Интуиция подсказывала, что нужно что-то делать, но что?

Внезапно всё прекратилось. Не веря своему счастью, я попытался осторожно «дотронуться» до источника. Ничего не произошло. Тогда я «продвинулся» чуть дальше.

Это было похоже на резиновый мячик – мягкий и полый внутри. Причём очень маленький мячик. И это весь источник? А где мана? Он ведь должен генерировать её сам, а не поглощать!

Словно насмехаясь надо мной, он вновь начал «сосать» ману. Вот только, как бы «ощупывая» его изнутри, я понял, что что-то не так. Меня внезапно охватили злость и раздражение. Причём «окрас» у них был какой-то странный, словно чужой.

Я «выполз» из источника, и эмоции внезапно сменились на тепло, к которому уже привык. А ещё меня постепенно наполняла энергия. Выходит… проблема не в даре, а самом источнике? Как так вышло, что он не такой, каким должен быть? Источники едины для всех или передаются как дар?

Сколько вопросов и никакого намёка на ответы!

Но чем больше я прислушивался к своим ощущениям, тем лучше понимал, что изначально всё неправильно интерпретировал. Организм собирал чужие эмоции, причём наполняя меня не ими, а преобразуя их в ощущение тепла. А вот источник как раз гнев и поглощал, а потом отдавал мне нечто иное, на что я прежде не обращал внимания или просто не замечал, не мог отделить одно от другого. Оно тоже имело «теплоту», но отличалось. По всему выходило, что это и есть мана, именно она при вливании в дар распаляла огонь. А если пытаться взаимодействовать напрямую, то проявлялась так называемая нейтральная магия.

От осознания всего этого моё дыхание участилось, а кровь ударила в виски. Я вскочил и начал в волнении метаться по комнате.

Это прорыв! Это реальный прорыв в силе! Я всё-таки был прав! Теперь я могу ощущать свой источник – то, о чём мне говорили Фурманов и Холодов. Мне наконец-то есть с чем работать! Это же меняет всё!

Глава 7

Я постучался в комнату Марии:

– Сестра! Можно войти?

– Нет! – раздался ответ после небольшой заминки.

– Нам надо поговорить! – настаивал я. – Открывай!

Дверь отворилась, из прохода на меня недовольно посмотрела сестра. Но длилось это недолго, она отступила в сторону, как бы приглашая зайти.

Мария уже позавтракала, так как я видел, что Марфа унесла пустой поднос.

– И что ты наплёл слугам? – с раздражением спросила она. Как всегда, в своём репертуаре – вечно недовольная.

– Что ты обиделась на Аркадия Петровича за пропажу, – пожал я плечами, подходя к окну, чтобы полуприсесть на подоконник. – И устроила небольшую голодовку, не выходя из комнаты.

Она с прищуром смотрела на меня.