Зигмунд Фрейд – В панике. Что делают люди, когда им страшно? (страница 2)
Для того, чтобы запустить индукцию, необходимо, чтобы соблюдался ряд обязательных условий.
1. Длительный контакт. Носитель бреда может даже не знать о том влиянии, которое оказывает на других людей. Важно, чтобы жертва индукции пребывала в тесном контакте с индуктором. Это может быть ситуация, когда человек очень близко к сердцу воспринял россказни гадалки Ангелины по телевизору, начал исследовать жизнь гадалки, смотреть ее лекции, семинары и программы, стал безоговорочно верить в гороскопы, натальные карты и прочистку кармы. Возможна ситуация, когда близкий человек неоднократно пересказывал какую-то случайно слышанную теорию заговора, в которую сам до конца не верил, а жертва бреда приняла эти теории за чистую монету. Впрочем, в классическом варианте жертва бреда перенимает истинный бред индуктора.
2. Наличие абсолютного авторитета у индуктора. По этой причине самым частым вариантом индуцированного бреда являются родительско-детские отношения, чуть реже жертвами индукции становятся супруги, все члены семьи или члены секты.
3. Единое пространство. Лучше всего, чтобы индуктор и его жертва проживали в одном месте, но это также может быть общий культурный фон, например: секта, школа, работа.
4. Изоляция. Важным фактором развития индуцированного бреда является степень изоляции от остального мира. Если человек имеет широкий круг общения, то на него неизбежно влияет большое количество людей, а следовательно, неизбежно сохраняется критическое мышление. Чтобы человек проникся чужим бредом, он должен пребывать в изоляции от остального мира. Случаются варианты, когда индуцированные дети или супруги продолжают сохранять связи с внешним миром, но в этом случае в фабулу бреда обычно включается строгое правило: никому ничего не рассказывать, ибо все враги. К примеру жертва бреда преследования может считать, что все вокруг агенты ФСБ, поэтому ни с кем нельзя откровенничать и, конечно, никого нельзя обвинять в том, что он агент, иначе тебя «возьмут на карандаш». Жертва индукции перенимает правила игры и старается никому не рассказывать обо всем этом, но неизбежно, социокультурные связи у людей с той или иной формой бредового расстройства ослабляются.
В той или иной степени, риску стать жертвой индуцированного бреда подвержены все. Не стоит думать, что это удел только внушаемых и безвольных людей. Все могут стать жертвой секты или культа, ведь если все вокруг слышат голоса, то рано или поздно их начнете слышать и вы. Если же нет, то возникнет вполне логичный вопрос: кто здесь на самом деле сумасшедший?
Тут есть один единственный главный признак: когда жертву индукции отделяют от источника бреда, сила бреда начинает неуклонно ослабевать, а затем исчезают и все признаки чужого бреда. Если пару не представляется возможным сразу разделить, то есть другие косвенные признаки индукции.
1. Индуцированный бред слабее по силе убеждения. Жертвы индукции более склонны к поиску логического объяснения тех или иных бредовых суждений.
2. Легче пробуждается критичность мышления. Человек может поначалу демонстрировать стойкое убеждение в той или иной сверхценной идее, но в ходе разговора начинает скатываться к поиску логических объяснений, начинает демонстрировать некоторую неуверенность (сказывается слабость характера и демонстративность поведения. Человек видит, что от него ждут логических доводов, и он старается их найти).
3. Схожесть наполнения бреда у донора и рецепиента.
4. Единая среда для донора и рецепиента (общее место жительства, общая работа или община).
Массовая истерия, массовый психоз, или, как говорили психиатры XIX века, психические и умственные эпидемии – с точки зрения психиатрии, являются частным случаем индукции. Социальные психологи изучают толпу как феномен, но психиатрия и психоанализ в этом случае выступают в роли микробиологов, которых интересуют вовсе не толпа целиком, а лишь ее составные части, то есть люди.
История полна примерами самых разных массовых психозов. Не имеет значения, как сильно развита цивилизация и насколько сложные нейросети человек научился создавать. До тех пор, пока человек существует как вид, будут случаться и массовые психозы. Это следствие поразительной социальности человека.
Вот только несколько наиболее ярких примеров такого рода психозов:
В середине XIV века Европа была охвачена чумой. Болезнь погружала в страшную агонию город за городом. Тысячи людей умирали в чудовищных муках, а трупы могли буквально валяться на улицах, источая смрад и навевая ужас. Мортусы, люди в черных кожаных одеяниях и с клювовидными масками на головах ходили по улицам, выискивая заболевших и умерших. Главной их задачей было забрать умирающего или умершего, а вот лечебные процедуры (весьма сомнительные с научной точки зрения) проводили далеко не все. В 1348 году в Тулоне кто-то заметил, что евреи из близлежащей общины практически не болеют чумой. Живут себе уединенно, только у колодцев с водой периодически можно кого-то увидеть. Может, они-то воду и отравляют?
Уже через несколько дней это предположение превратилось в абсолютную убежденность всех еще живых жителей города в том, что это именно евреи из ближайшей общины отравляют воду в колодцах, чтобы выморить всех католиков и захватить власть в городе. Еще через пару дней люди ожесточенно крушили дома ни в чем не повинных людей, а на улицах устраивали показательные и жестокие казни иноверцев. Еще через пару недель это безумие перекинулось и на другие города.
В начале XVI века Страсбург поразила очередная вспышка чумы. Ежедневно болезнь забирала жизни людей, погружая деревушку в черное, беспросветное уныние. И в этот момент обычная женщина по фамилии Троффи, то ли обезумев от горя, то ли сойдя с ума от страха, вышла на улицу и стала танцевать. Вскоре к ней присоединилось несколько человек, потом уже стали присоединяться целые компании, а вскоре уже весь город танцевал. Четыреста человек безумно танцевали день и ночь. Кое-кто падал, не выдерживая ритма, но о нем тут же забывали. Люди гибли от чумы и истощения, но продолжали танцевать. И вот уже больше десяти человек в день падали замертво от усталости и истощения, но и это не останавливало безумную толпу.
В середине XVII века в Салеме, небольшом американском городке первопоселенцев, у девятилетней дочери пастора вдруг проявились признаки эпилепсии, а на следующий день и у племянницы священника появились те же симптомы падучей. Все решили, что это дело рук ведьмы, и стали ее искать. Девочки указали на служанку Титубу, которая мало того, что была темнокожей, но еще и вечно им замечания делала. Молодую женщину арестовали, но от в городе стали появляться все новые случаи припадков. И разразилась настоящая охота на ведьм, в результате которой в Салеме казнили 14 женщин и пятеро мужчин. Продолжалось это безумие несколько лет.
В середине XX века в одной из школ Танзании во время христианской службы три ученицы вдруг начали истерически смеяться, и никак не могли остановиться. Через час еще несколько учениц впали в то же странное состояние, а потом уже вся школа смеялась. Через несколько дней припадки смеха стали случаться и в соседних школах. Продолжалась эта эпидемия в течение полутора лет.
Важно понимать, что индукция в условиях массового психоза – это естественная реакция психически здорового, нормального человека. К счастью, наше общество состоит не только из нормальных людей. Подобно пожару или эпидемии, массовый психоз постепенно начинает разрастаться, с каждым днем и каждым часом захватывая в свои «объятия» все большее число людей. «Заразность» и сила эффекта в этом случае повышаются с увеличением числа заразившихся, так как вместе с этим улучшаются условия для распространения психоза. К таким относятся:
1. Замкнутая среда и единое информационное пространство. Закрытая школа или глухая деревушка в этом случае являются идеальным примером замкнутого пространства. Чем больше вовлеченных, тем меньше становится пространства для альтернативного мнения, и тем сильнее становится убежденность людей в своей правоте. Здесь важна только первая школа или деревушка, так как когда психоз перекинется на соседнюю деревню, содержание бреда (это слово упомянуто в самом, что ни на есть научном смысле этого слова) будет подкреплено опытом жителей первой деревни или школы. Не могут же столько людей ошибаться!
2. Значимая персона. Важным условием индукции или «заражения», как уже говорилось, является авторитетное мнение. Если человек, которому вы доверяете, заражается идеями психоза, то велика вероятность, что заразитесь и вы. В случае массового психоза, риск, что в вашем окружении окажется человек, «зараженный» идеями психоза кратно возрастает. Помните сакраментальный вопрос о том, пойдете ли вы с крыши прыгать, если все идут. Плохая новость в том, что нормальный человек в этой ситуации должен будет пойти прыгать. Человек – социальное животное, и стремление быть причастным к стаду для него часто важнее сохранения собственной жизни.
3. Самоочищение. Ни одна болезнь не имеет стопроцентной заражаемости, но в случае массового психоза общество начинает самостоятельно отторгать людей, не подверженных идеям психоза. Постепенно, люди, не подверженные влиянию массовой истерии, оказываются в положении изгоев.