Зиан Шафер – Святилище кровавой луны (страница 2)

Я провожу пальцами по потертому кожаному переплету, и по моему телу распространяется низкий гул, посылая вибрации рукам и спускаясь по спине, в то время как я начинаю улавливать аромат шалфея. Я не знаю, что хранит книга, но что бы ни было на страницах, оно сочится мощью и стоит тех денег, которые сатир был готов заплатить. По крайней мере, я бы предположила именно так.

– Что ты должен был получить по договору? – спрашиваю я с вновь обретенным любопытством, совсем позабыв о своей вышколенной скуке.

Он смотрит поверх своих крыльев, широко распахнув в замешательстве ребяческие голубые глаза, как будто он напрочь забыл цель нашего пребывания здесь. Впиваясь ногтями в ладони, я с трудом сдерживаюсь, чтобы не постучать по столу, пока он испытывает мое терпение.

Он пожимает плечами.

– Он назвал ее «Книгой Сумрака» или чем-то про Оружие Королей. Я не уверен. Я перестал его слушать после того, как он сообщил мне «что», «где» и «сколько».

Возможно, это она. Может, я наконец-то нашла заклинание, на поиски которого потратила последние восемь лет. Ни одно из тех заклинаний, которые я находила до этого, не было достаточно сильным, чтобы призвать колдунью, которая прокляла меня. Если книга достаточно мощная, чтобы быть оружием королей, она обязана содержать призывающее заклинание.

Должна.

Я могла бы перестать убегать. Я могла бы перестать скрываться от каждого последователя Зари Безупречности и Хиниксианца, которых встречаю у себя на пути. Наконец-то я смогла бы стать самой собой.

– Но это подделка, – вздыхает он, отворачиваясь обратно к полке.

Закрыв глаза, я прислоняюсь к столу. Мне следовало бы догадаться, а не мечтать понапрасну. Надежда – удел глупцов. А глупцов легко поймать. Хотя бы раз я хотела бы получить зацепку, которая прольет свет на мое будущее. Вместо этого меня каждый день угрожает убить тяжесть пророчества.

– Я чуть не умер из-за этой чертовой штуковины, – бормочет он. – Несколько чернокровников попытались сожрать мои крылья, как только я миновал переход. – Он содрогнулся от этой мысли. – Книга твоя. Видеть ее больше не желаю.

Схватив книгу со стола, я засовываю ее в свою сумку, пока он не передумал. Подделка это или нет, книга заклинаний все равно остается книгой заклинаний. Если я собираюсь прикинуться ведьмой, я могла бы также узнать некоторые из их чар и призывных заклинаний, чтобы в мое представление поверили по-настоящему. Нам, эльфам, не нужно великолепие заклинаний только для того, чтобы выбросить кого-нибудь из окна, однако, если бы я стала ведьмой, это решило бы все мои проблемы.

Как только книга ускользает из моих рук, запах шалфея исчезает, сменяясь подступающим к горлу смрадом свежей крови, и, клянусь, я ощущаю его терпкость. Существует множество вещей, за которые люди заслуживают смерти. Но эта к ним не относится. Я и пальцем не пошевелила, чтобы остановить Венсена, так что самое меньшее, что я могу сделать, – это помочь сатиру упокоиться с миром.

Фальшивый живот складывается, когда я опускаюсь на колени подле сатира. Я должна была бы испытывать скорбь, вину или даже сожаление из-за того, что он умер. Но все, что я вижу, – это мужчина, который разыграл не те карты, и все, что я чувствую, – это глубокий страх, что однажды я могу последовать его примеру и потеря всех, кто мне дорог, окажется напрасной.

Большим пальцем я касаюсь его кожи, закрывая веки. На ощупь он теплый, словно все еще жив. Я не могу не задаваться вопросом, с кем связался сатир, что был готов заплатить кому-то за кражу у Черной Крови, особенно потому, что он живет так близко к Ренлорку, их территории.

Приложив ладонь к его теплому лбу, я закрываю глаза. Опускаю голову, пока она не касается пола, в знак уважения к покойникам, разлагающимся под землей, затем поднимаю голову, чтобы отдать дань уважения луне, я шепчу:

– В тени света и глубинных вод, на закате обретешь ты покой.

Открыв глаза, я поднимаюсь на ноги, не обращая внимания на то, как гудит мое ожерелье от слов молитвы Лунных эльфов за умерших. Это единственный обычай моего народа, которого я до сих пор придерживаюсь.

– Ты ведь в курсе, что тебе больше не нужно этого делать, да? Твой бог мертв. Все боги мертвы, так что ничто из этого больше не имеет значения. – Венсен заталкивает фарфоровый кувшин в свою сумку.

Я качаю головой. Они умерли задолго до моего рождения, но все равно каждый день я желаю возвращения Коллаи, Богини Луны. Не только потому, что она держала моего отца в узде, но и для того, чтобы она могла убить его за то, что он предал ее.

Хотя после исчезновения Хэйдиона и осталось только одиннадцать из двенадцати божеств, как этому презренному мужчине удалось убить богиню – выше моего понимания.

Есть только одно лекарство от всех моих бед: смерть королей.

– Можешь оставить свою религию себе. Но это мое. – Он ухмыляется, вытаскивая нож из ножен и направляя его на рога существа с серебряными кончиками. – Если ты поможешь мне их отпилить, я заплачу тебе за это кругленькую сумму.

Я не утруждаю себя тем, чтобы скрыть свое презрение.

– Я не хочу участвовать в твоих мерзостях, связанных с черным рынком. – Каюсь, я неудачно выразилась, ведь я тоже торгую товарами на черном рынке. Моя нравственность, может быть, и сомнительна, когда речь заходит о сделках, которые я заключаю, но я не приемлю расчленения существа за деньги, когда тело его еще не остыло.

Он пожимает плечами, присаживается на корточки и обхватывает пальцами рога с серебряными кончиками.

– Презирай сколько влезет, но факт в том, что торговля на черном рынке – самое подходящее место во время войны между Волдуканом и Ренлорком. Тебе не нужно будет возиться с поставками, если получишь месячную прибыль за один из них. – Он постукивает по рогу.

– Со всей этой Черной Кровью и их адскими гончими, выползающими из Ренлорка, ты далеко не уйдешь, прежде чем они тебя учуют. Особенно с тем, что у тебя в этой сумке. – Мне искренне хочется знать, какие нечестивые вещицы он припрятал в своем мешке.

Хочется отметить, что он тот еще эгоистичный придурок без капли порядочности. Я бы давно позволила кому-нибудь убить его, если бы не тот факт, что моя приемная мать будет убита горем, если он умрет.

– Тогда, полагаю, мне просто необходима сильная принцесса, которая прикроет меня, – с издевкой ответил он. – Я забронировал себе на вечер неплохую гостиницу. Так обидно, что все это будет в полном распоряжении лишь одинокого старины Венсена. Ты могла бы снова проделать то, что так умело вытворяешь своим языком.

К горлу начала подступать желчь. С каждым его словом меня тошнит все больше. Я не могу поверить, что когда-то купилась на это, – и, что самое ужасное, не раз. Как ни крути, он знает, что я никогда не вернусь к ним, если заполучу новую книгу заклинаний. Он всегда знал, в чем заключаются мои приоритеты.

– Я делаю это для тебя, а не для себя, – сказал он, подмигивая. – Ты находишься в Зарлоре, Королевстве Беззакония. А это еще более веская причина вернуться в мою гостиницу. Никто из Черной Крови не побеспокоит тебя, если увидят простого мужчину, прогуливающегося со своей беременной женой, – кстати говоря, ты всегда выглядишь привлекательно с беременным животиком.

По позвоночнику пробегает дрожь от мысли о том, что я когда-нибудь буду растить ребенка в такой политической обстановке.

– Терпеть не могу детей.

Я хочу вышвырнуть из головы все мысли о своем прикрытии. Особенно учитывая то, что моя мать – показательный пример того, какой матерью быть не следовало бы. Это одна из многих причин, по которым я ненавижу маскировку с беременным животом, но из всех уловок, описанных в книге, эта, безусловно, лучшая. Многие в Зарлоре перестают видеть в тебе личность, как только замечают выпуклость в районе твоего живота. По правде говоря, если и есть что-то, что я ненавижу больше детей, так это мысль о том, что какая-либо часть моего тела снова окажется в опасной близости от Венсена.

– Это было давным-давно, и мой язык никогда больше так не поступит, – говорю я сквозь стиснутые зубы.

– Это твоя любимая гостиница. Помнишь, мы пробовали… – начинает говорить он, но я резко затыкаю ему рот, прежде чем он успевает произнести еще хоть слово. Я услышала звук поскрипывающих деревянных досок под медленными тяжелыми шагами.

Здесь кто-то есть. Должно быть, они учуяли кровь.

Чертов Венсен.

– Бежим, – шиплю я.

Мы вихрем подхватываем свои сумки со стола, стараясь не издать ни единого звука. Я на носочках подбегаю к задней двери – бессмысленная попытка выскользнуть незаметно, когда Венсен просто опрокидывает кувшин, пытаясь добраться до выхода.

Мое сердце неистово барабанит в груди, скрип становится громче. Еще отчаяннее. Еще сумбурнее. Он там не один.

Ну не могу я допустить, чтобы меня поймали… так. Я не позволю этой крылатой особи мужского пола стать причиной моей кончины.

Он распахивает дверь и выскальзывает наружу, не удостоив меня даже взглядом. Шаги приближаются, и я ускоряюсь. Моя кожа встречает дуновение влажного воздуха, когда я выхожу за дверь, смирившись с тем, что сделать это беззвучно уже не удастся, и захлопываю ее за собой.

Под моими ботинками хрустят песок и камни, когда я проскальзываю в проулок и несусь со всех ног в противоположном от Венсена направлении. Я не оборачиваюсь. Дверь с грохотом распахивается как раз в тот момент, когда я выбегаю на главную улицу. Я хочу посмотреть. Я хочу знать, кто это был и чего они хотели. Но я не могу позволить им увидеть мое лицо. Никакая маскировка не сработает, если они узнают меня.