Жюльетта Бенцони – Бал кинжалов. Книги 1-2 (страница 52)

— Неужели вас не убеждает свидетельство человека, который все видел своими глазами? Что вам еще нужно? — возмутился прокурор.

— У меня возникли сомнения относительно этой свидетельницы. У нее очень много оснований быть заинтересованной в гибели племянницы.

— Ей поверила сама королева! А поскольку речь идет о ее крестнице, то на ее мнение можно положиться. Раз уж Ее Величество отказало ей даже в помиловании...

— Что это еще за история? — прогремел Сан-ген. — Помилование может выносить король, и только король! За исключением тех случаев, когда он отправляется на войну. Но сейчас Его Величество уехал всего на несколько дней и никому не передавал своих полномочий. Стало быть, королева вовсе не должна была решать вопрос о помиловании. К тому же она и не коронована. Другое дело, что она могла потребовать отложить казнь до возвращения своего супруга.

После этих слов вновь поднялся страшный шум. Каждый высказывал свое мнение, но мощный бас Сангена перекрывал все голоса, как перекрывает гудение главного колокола слабый звук подголосков. На этот раз тишины попытался добиться Тома де Курси, он взял деревянный молоток председателя и застучал им по столу со страшной силой. Со стороны Тома это было дерзостью, но таким образом ему удалось добиться относительной тишины.

— Господа, — начал он с величайшим спокойствием, — я прибыл сюда не только для того, чтобы помешать вам совершить убийство, но и для того, чтобы ответить на ваши вопросы. О трагической ночи в особняке маркиза де Сарранса мне известно гораздо больше, чем вам!

— Именно поэтому мы недоумеваем, почему вы не появились у нас раньше? — не без язвительности заметил раздосадованный прокурор.

— Меня задержали определенные обстоятельства. Насколько вам известно, король отправил меня с поручением в чужие края, но несчастный случай вынудил меня провести какое-то время в замке, где мне оказали помощь и гостеприимство.

— С каким поручением? — осведомился один из судей.

— Я сказал уже, что поручение мне было дано Его Величеством королем, а значит, распространяться о его сути я не имею права. Добавлю также, что, вместо того чтобы препираться, я бы на вашем месте подождал, когда вернется Его Величество, и только тогда распорядился бы жизнью донны Лоренцы. Потому что если король, вернувшись, узнает, что она была казнена без его на то соизволения, то те, кто отдал ее в руки палача, узнают на собственной шкуре, что такое королевский гнев.

— Неужели Его Величество может быть не согласен с собственной супругой? Я бы очень удивился, если бы это было так!

— Ваше удивление объясняется тем, что вы никогда не бываете при дворе. Иначе бы вы знали, что четыре месяца тому назад наша добрая королева едва не получила развод!

— Родив четырех детей? — раздался чей-то недоверчивый голос.

— Разве дети могут помешать разводу? Потомство, естественно, никак бы не пострадало, зато король избавился бы от скандалов, которыми супруга ежедневно портит ему жизнь. Донну Лоренцу с ее богатым приданым привезли во Францию именно для того, чтобы ближайший друг короля встал на сторону королевы и обеспечил ей надежную поддержку.

— Но красавица не захотела выходить за него замуж и убила его! — торжествующе заключил Женен.

Тома поглядел на него с насмешливым состраданием:

— Вас, черт побери, с места не собьешь! А если я сообщу вам, что в то самое время, когда господин де Сарранс прощался с жизнью, я вытащил его молодую супругу в полуобморочном состоянии из Сены? Что вы на это скажете?

— Лично я? Я сказал бы, что она решила покончить с собой, придя в ужас от совершенного преступления!

— Рай Господень и все святые! — воскликнул Тома и набрал в грудь побольше воздуха, чтобы продолжать яростно отстаивать свою правоту, подкрепляя ее новыми доводами, но тут между спорящими встал Жан д'Омон.

— Господа, господа, прошу вас, прекратите спор. Настало время рассмотреть дело вдумчиво и спокойно.

— Не забывайте, что вы в ратуше, а не на ярмарочной площади, — поддержал д'Омона Санген. — Немного доброй воли и терпения! Как я понимаю, при теперешнем положении дел нам необходимо дождаться возвращения Его Величества короля, а возвратится он уже очень скоро, так что пока мы отложим исполнение приговора. А до тех пор молодой даме придется вернуться в тюрьму...

— Чтобы умереть там от холода... или еще от чего-нибудь? — возмутился Тома, выходя из себя. — Я напоминаю вам, что удержал меч палача своим желанием жениться на осужденной.

— Вы же офицер, — остановил его д'Омон. — Для женитьбы вам нужно разрешение вашего полковника... И еще короля. И, конечно же, вашего отца!

— За своего отца я ручаюсь. Если мне придется оставить военную службу, я оставлю ее. Мы с донной Лоренцой поселимся в нашем имении, и она наконец сможет жить в тишине и покое.

— Значит, вы откажетесь от королевской службы?

— Вы прекрасно знаете, что нет. Как только начнется война, я тотчас воспользуюсь своим правом защищать Францию и быть убитым ради него! Но я не хочу, чтобы донна Лоренца возвращалась в тюремную камеру.

— С ней там обходились... вполне прилично.

— Я уверен, что тюремных приличий маловато для знатной дамы. И повторяю, что готов жениться. Сейчас же! Немедленно! Пусть придет священник, а вы все станете свидетелями, — весьма дерзко добавил барон де Курси.

— Но нужно еще услышать согласие той, кого вы желаете получить в супруги, — подал голос мэтр Фюльжан, один из судей.

Тома в ярости повернулся к нему:

— Вы стали бы колебаться, выбирая между достойной жизнью и позорной смертью?

— Я? Ну... я... Я хочу сказать, что супружеская жизнь не всегда бывает раем... как хотелось бы, — со вздохом заключил Фюльжан, который, как видно, имел на этот счет немалый опыт.

— Полагаю, что после всего, что она вынесла, побывав в руках де Сарранса, она не обольщается насчет рая. Я буду обращаться с ней с почтением. И если двор отвергнет ее, она сможет достойно жить — я подчеркиваю — жить! — в нашем замке де Курси вместе с моим отцом и тетей.

— По закону, к которому вы прибегли, в случае женитьбы вы лишаетесь всего вашего имущества, — напомнил прево.

— У меня и так ничего нет. Все принадлежит моему отцу, а он, после Его Величества короля, самый благородный дворянин из всех, кого я знаю. И если вдруг Франция больше не будет нуждаться во мне, я буду служить Венеции или... Папе! Есть еще возражения?

Жан д'Омон, желая образумить пылкого юношу, положил руку ему на плечо.

— Успокойтесь, мой друг. Вы знаете, что я тоже близкий друг господина де Курси, и уверен, что в вашем доме донна Лоренца обретет покой. Но вы все-таки должны дать нам время, поскольку закон давно не применялся, а дело очень серьезное...

— А я требую, чтобы вынесенный приговор был приведен в исполнение! Призовите немедленно палача и казните убийцу маркиза де Сарранса!

Бледный, как мел, с гневными сверкающими глазами, Антуан, держа в руке шпагу, вышел на середину зала. Он выглядел как безумец. Тома не мог ошибиться, он уже видел однажды, как в битве глаза Антуана загорелись опасной яростью, и он превратился в настоящую машину смерти, неподвластную велениям разума. И он тут же поспешил к другу, надеясь, что сумеет остановить его. В этом состоянии сын маркиза де Сарранса мог, не переводя дыхания, нанизать на шпагу одного за другим всех членов городского совета и всех судий прево.

— Успокойся, Антуан! Ты сейчас в бреду и сам не знаешь, что говоришь!

— Ты так считаешь? — злобно усмехнулся Антуан. — Зато ты все хорошенько продумал, когда потребовал отдать тебе эту женщину в жены! Она пришлась тебе по нраву, не так ли? С того самого первого дня? Смерть моего отца была тебе очень кстати! Да, может быть, ты ей и поспособствовал?

Кулак Тома со скоростью пушечного ядра и с той же силой ударил Антуана в подбородок, но крепостью молодые люди были примерно равны, так что Антуан хоть и покачнулся и выронил шпагу, но остался стоять на ногах. Секунду спустя оба уже сцепились и катались по полу, стараясь придушить друг друга. Но поединок длился недолго. Санген оглушительно рявкнул: «Стража!», прибежали шесть молодцев, и хоть и не без труда, но растащили сцепившихся друзей. Стражникам удалось даже удерживать их на некотором расстоянии друг от друга.

— Я убью тебя! — пообещал Антуан. — Если только она не расправится со мной, как со своим женихом из Флоренции и с моим отцом!

— Она не убивала твоего отца, олух! Кто-то другой перерезал ему горло, а она убежала, исхлестанная хлыстом старого негодяя, потеряв рассудок от ужаса и боли, и бросилась в Сену.

— Неужели? А ты-то откуда это знаешь?

— Я сам вытащил ее из воды полумертвую. Тут как раз по набережной проезжала дама в сопровождении своих слуг и увезла с собой несчастную, чтобы оказать ей помощь...

— Ах, вот оно что! Просто рука провидения! И как же зовут эту даму?

— Тебя не касается! Зато тебя касается то, что король тут же был извещен обо всех событиях!

— И за все это время король ни словом не обмолвился в ее защиту? Видно, ты очень хотел заполучить эту шлюху, если пустился на подобные лживые россказни!

— Я никогда не осквернял себя ложью! — прорычал Тома. — И ты немедленно ответишь мне за свое оскорбление!

— Не желаю ничего лучшего, как стереть тебя в порошок, фальшивый грош!