Жюль Верн – Золотой вулкан. Маяк на Краю Света. Граф де Шантелен: [Романы] (страница 11)

Вот и теперь, на пароходе, уносившем их в неведомые дали, монахини делали все, чтобы помочь страдальцам, ни для кого не делая исключения. Оказывая помощь женщинам и детям, они во всем ограничивали себя, чтобы облегчить положение своих ближних.

Под защиту островов Королевы Шарлотты «Фут-Бол» попал только на четвертый день. Условия плавания улучшились, поскольку океанские волны в эти воды не попадали. Побережье было изрезано фьордами, подобными норвежским, и они, вероятно, много о чем напомнили спутнику братьев. Фьорды чередовались с высокими обрывами, по большей части поросшими лесом, между которыми вдруг возникали если не деревни, то по меньшей мере рыбацкие хутора, но чаще — отдельные домишки, обитатели которых, индейцы, промышляли охотой и рыбной ловлей. Их добыча легко находила покупателей среди пассажиров «Фут-Бола».

Далеко от берега, в синей мгле виднелись покрытые снегом горные хребты; глядя в сторону островов Королевы Шарлотты, можно было увидеть обширные долины и белые от инея пущи. То тут, то там виднелись скопления хижин, стоявших у кромки узеньких бухточек, где рыбацкие лодки поджидали попутного ветра.

Миновав северную оконечность островов Королевы Шарлотты, стимер вновь оказался во власти океана, который не отпускал его во все время плавания от Диксон-Энтранса, с севера закрытого островом Принца Уэльского. Этот переход длился сутки. На сей раз качка была не такая сильная, поскольку ветер дул с северо-востока, то есть с материка. Между островом Принца Уэльского и портом Скагуэй судно неизменно оказывалось под прикрытием цепи небольших островков и полуострова Ситка[39], что делало плавание не столько морским, сколько речным.

Здесь к месту будет вспомнить, что название «Принц Уэльский» относится ко всему довольно запутанному архипелагу, северная часть которого представляет собою хаотическое скопление островов[40]. Столицей главного острова является находящийся на его западном берегу порт Шакан, где суда могут спокойно пережидать океанские штормы.

Далее тянется остров Баранова, где русские заложили форт Новоархангельский; тамошний главный город, Ситка[41], служит столицей всей Аляскинской провинции[42]. Когда московская империя продала Аляску Соединенным Штатам, Ситка не была возвращена ни доминиону, ни Британской Колумбии[43], оставшись в руках у американцев в силу договора от 1867 года.

Первым канадским портом, в виду которого точно по расписанию прошел «Фут-Бол», был Порт-Симпсон, находящийся на канадском побережье, на восточном краю Диксон-Энтранс[44]. Однако стимер проплыл и мимо порта Джэксон, что на самом южном острове архипелага Принца Уэльского[45].

Если сорок восьмая параллель образует лежащий немного ниже Ванкувера рубеж двух стран, то меридиан, отделяющий Аляску от доминиона, проходит прямо по этим золотоносным областям. И кто знает, не возникнет ли в более или менее близком будущем спор между британским флагом и сорокапятизвездным[46] стягом Соединенных Штатов Америки?..[47]

Утром 24 апреля «Фут-Бол» сделал остановку в порту Врангель в устье Стикина. В ту пору в городе насчитывалось два десятка жилых домов, несколько лесопилен, а также один отель, одно казино и, конечно, никогда не пустовавшие игорные дома.

Последнюю американскую таможню стимер миновал в Мэри’з-Асленд, близ Порт-Симпсона.

В порту Врангель «Фут-Бол» вновь очутился в канадских водах, и если некоторое количество пассажиров сошло на берег, то вовсе не потому, что санный путь все еще был закрыт...

В порту Врангель выходят те рудокопы, которые предпочитают добираться до Клондайка по дороге вдоль Телеграф-Крик, а не по озерам, что находятся за Скагуэем. Она тянется на целых четыреста тридцать километров и весьма трудна; однако путешествие по ней обходится сравнительно дешевле. Вот почему на берег сошло приблизительно полсотни человек, уверенных в том, что им удастся преодолеть все опасности, подстерегающие на бескрайних долинах Северной Колумбии.

За Врангелем проходы стали уже, а повороты сложнее; судно начало петлять между разнокалиберными островами. Голландцам показалось бы, что они странствуют по родной Зеландии; увы, им очень скоро пришлось бы возвратиться к ужасной прозе действительности, так как со всех сторон свистел ледяной полярный ветер, архипелаг был завален снегом, а на дно фьордов с грохотом обрушивались глыбы льда. У русских, вероятно, было бы меньше иллюзий, поскольку путешествие происходило на широте Санкт-Петербурга.

Что касается судна, то оно направилось к Скагуэю, протискиваясь сквозь постоянно сужающиеся проходы, следуя вдоль берега, очертания которого становились все более причудливыми. Миновав устье реки Тэйкер, «Фут-Бол» на несколько часов бросил якорь в Джуно, деревне, которой предстояло, пройдя стадию поселка, превратиться в город[48].

К фамилии Джуно, основавшего этот населенный пункт в 1882 году, надобно прибавить имя Ричарда Харриса. Двумя годами ранее эти двое открыли золоторудный округ Силвер-Беу, откуда, пару месяцев спустя, они привезли самородков на шестьдесят тысяч франков.

Именно к тому времени относится первое нашествие рудокопов, привлеченных шумихой, поднявшейся в связи с обнаружением и разработкой золотоносных площадей в северной части долины Телеграф-Крик, еще до бума в Клондайке. Тогда Тредвилльская шахта усердием двухсот сорока человек, вооруженных пестами, за сутки перемалывала до полутора тысяч тонн кварца и дала два с половиной миллиона франков прибыли; полагают, что ее запасов хватит еще на сотню лет.

И когда Бен Реддл проинформировал Самми Скима об успехах этого прииска, тот ответил:

— Очень жаль, что участок нашего дядюшки находится на Фор-тимайлз, а не на реке Таку.

— Почему?

— Потому что тогда нам не надо было бы плыть в Скагуэй!

Заметим, что, не будь надобности ехать далее Скагуэя, не было

бы и жалоб. «Фут-Бол» должен был прийти в порт приписки на другой день. Увы, именно там суждено было начаться настоящим трудностям, а может быть и ужасным мучениям, связанным с преодолением Чилкутских теснин и выходом на левый берег Юкона, путь к которому пролегал через озера.

Однако пассажирам «Фут-Бола» не терпелось покинуть каюты и палубы и устремиться вперед, навстречу просторам, орошаемым великой аляскинской рекой. Живя мыслями о грядущем, эти увлекаемые миражом люди нимало не задумывались об уготованных им испытаниях, опасностях и разочарованиях!

Миновав Джуно, пароход поднялся по заливу Линн-Канал, судоходство по которому в Скагуэе заканчивается для крупнотоннажных кораблей, а плоскодонные суда могут пройти еще около двух лье, вплоть до городка Дайя. Севернее блестел на солнце достигавший в высоту двухсот сорока футов ледник Мьюр, обломки которого то и дело с грохотом падали в Тихий океан. За «Фут-Болом» тянулось несколько индейских лодок, некоторым из которых удалось за него зацепиться.

В ночь перед прибытием в игорном салоне велась крупная игра, в итоге которой почти всем пришлось расстаться с последними долларами. Оба техасца, Мэлоун и Хантер, естественно, входили в число наиболее упрямых и злобных игроков. Впрочем, представители других национальностей от них отличались не очень — все это были те самые искатели приключений, которых обыкновенно видели в притонах Ванкувера, Врангеля, Скагуэя и Доусона.

Похоже, Фортуна пока что щадила наших техасцев. С того дня, как стимер подобрал их в порту Акапулько, в их карманы посредством «фаро» и «монте» перекочевала не одна тысяча пиастров и долларов. Хантер с компаньоном, несомненно, рассчитывали, что судьба явит им благосклонность и в этот вечер.

Однако на сей раз все пошло по-другому, и, судя по гаму, долетавшему из салона, где собрались игроки, там разыгралась безобразная сцена. Раздавались вопли, слышалась ругань. Возможно, капитану следовало бы вмешаться, но, как человек осторожный и наученный правильно себя вести с этим народом, он выжидал, зная, что всегда оставалась возможность вызвать наряд полиции и предоставить ей мирить соперников или же, при необходимости, арестовывать.

Было девять часов вечера, когда Самми Ским и его кузен решили возвратиться в каюту. Спускаясь, они очутились возле игорного салона, позади машинного отделения.

Внезапно дверь с грохотом растворилась и человек двадцать вывалились на палубу.

Среди них был Хантер. Разъяренный до предела, он бил одного из игроков, изрыгая потоки брани. Причиной отвратительной сцены стал ход в «монте», и теперь вся взбесившаяся компания находилась на грани драки.

Большинство явно было не на стороне Хантера, и на раздававшиеся со всех сторон угрозы он отвечал отборными ругательствами. Вероятно, дошло бы до револьверов, но Хантер, неожиданно вырвавшись из толпы, побежал.

Возвращавшиеся к себе на полуют монашки оказались у него на пути. Одну из них техасец оттолкнул, и та рухнула на палубу.

Возмущенный Самми Ским бросился за ним в погоню, в то время как Бен Реддл стал поднимать невинно пострадавшую.

— Негодяй! — крикнул Самми Ским. — Вас...

Хантер остановился и поднес руку к поясу, чтобы вынуть из ножен финку, но, спохватившись, сказал преследователю:

— А, это вы, канадец! Мы еще с вами увидимся... там! Потерпите!

Провожая глазами техасца, возвращавшегося в каюту вместе с напарником, монахиня сказала Самми Скиму: