Жюль Верн – Завещание чудака (страница 76)
Безусловно, Джовита Фолей бредила. Она целовала Лисси Вэг, которая, улыбаясь, с рассеянным видом принимала все эти обещания, и Джовита продолжала вертеться, вертеться по комнате, как волчок, который погоняет кнутом маленький мальчик.
Теперь был поднят вопрос о том, должна ли пятая партнерша уехать из Ричмонда немедленно. В ее распоряжении было еще несколько дней до 4 июля — срок, когда ей надо было явиться в Индианаполис. Но так как она провела уже шесть дней в этом виргинском городе, то Джовита Фолей считала, что ей лучше на следующий же день отправиться к новому месту своего назначения.
Лисси Вэг сдалась на уговоры, а к тому же неделикатность публики и настойчивость репортеров становились все более назойливыми и неприятными. И потом, раз Макса Реаля не было в Ричмонде, для чего им там задерживаться? И что могла бы Лисси Вэг ответить на этот аргумент, так настойчиво повторяемый Джовитой?
Таким образом, утром 21-го числа подруги отправились на вокзал. Поезд, пройдя обе Виргинии и Огайо, должен был доставить их в этот же вечер в столицу штата Индиана, сделав для этого четыреста пятьдесят миль.
Между тем вот что случилось. На перроне вокзала к ним подошел безукоризненно вежливый господин и, поклонившись, спросил:
— Не правда ли, я имею честь говорить с мисс Лисси Вэг и мисс Джовитой Фолей?
— Вы не ошиблись, — ответила Джовита.
— Я мажордом миссис Мигглэзи Беллэн, и миссис Мигглэзи Беллэн была бы счастлива, если бы мисс Лисси Вэг и мисс Джовита Фолей приняли ее предложение воспользоваться ее поездом, который привезет их в Индианаполис.
— Идем! — сказала Джовита Фолей, не дав Лисси Вэг обдумать свой ответ.
Мажордом привел их на запасный путь, где находился поезд, состоящий из паровоза, все части которого сверкали, как только что отполированные, из вагона-салона, вагона-столовой, вагона-спальни и еще одного вагона, помещавшегося сзади, таких же. роскошных снаружи, как и внутри. В общем, это был настоящий королевский, императорский или президентский поезд. Таким-то способом путешествовала миссис Мигглэзи Беллэн, одна из самых богатых американок Союза, соперница Уитменов, Стивенсов, Бредлей, Бельмонтов и других, которые ездят по морю не иначе, как на своих собственных яхтах, не путешествуют иначе, как в своих собственных поездах, ожидая дня, когда они будут совершать подобные переезды не иначе, как по своим Собственным железным дорогам. Миссис Мигглэзи Беллэн была очень приятной женщиной. Пятидесятилетняя вдова обладала неистощимыми нефтяными источниками, другими словами, «источниками» долларов.
Лисси Вэг и Джоеитэ Фолей прошли мимо большого персонала слуг, расставленных на перроне, и были приняты двумя компаньонками, которые провели их в вагон-салон, где находилась миллиардерша.
— Милейшие барышни, — любезно приветствовала их миссис Мигглэзи Беллэн, — я вам очень благодарна за то, что вы приняли мое приглашение и согласились сделать вместе со мной это путешествие. Вы сделаете его в более приятных условиях, чем в общем поезде, и я очень рада, что имею возможность выразить этим то внимание и интерес, с которыми я отношусь к пятой партнерше, хотя у меня нет личной заинтересованности в этой партии.
— Мы бесконечно польщены любезностью, которую нам оказывает миссис Мигглэзи Беллэн, — ответила Джовита Фолей.
— И мы выражаем ей нашу горячую благодарность, — прибавила Лисси Вэг.
— Это совершенно лишнее, — улыбаясь, ответила милейшая особа, — я надеюсь, мисс Вэг, что мое общество принесет вам счастье.
Это было восхитительное путешествие, так как, несмотря на свои миллионы, миссис Мигглэзи Беллэн была лучшей из женщин, и молодые девушки провели несколько приятных часов в ее гостиной и столовой, прогуливаясь с одного конца поезда до другого, любуясь исключительной красотой окружавшей их обстановки.
— И подумать только, — объявила Джовита Фолей Лисси Вэг, когда они на минуту остались одни, — что вскоре мы сами будем в состоянии так путешествовать в нашем собственном вагоне…
— Будь же благоразумна, Джовита!
— Но ты увидишь!
Такого же мнения была и миссис Мигглэзи Беллэн. Будучи в этом совершенно не заинтересована, она была все же уверена в том, что Лисси Вэг первая из «семи» окажется у цели.
Вечером поезд остановился в Индианаполисе, и так как он шел дальше, в Чикаго, то подругам надо было здесь выйти.
Выразив с волнением миссис Беллэн свою благодарность, подруги простились с ней, тронутые ее исключительным гостеприимством.
Соблюдая насколько возможно свое инкогнито, они отправились в указанный им Шерман-Отель. Но на следующее же утро газеты оповестили читателей о пребывании их в этом отеле.
Индианаполис, как большинство столиц штатов Америки, занимает центр данной территории, и от этого пункта линии железных дорог расходятся по всем направлениям. Глядя на карту штата Индиана, можно подумать, что какая-то паутина, нити которой составляют железнодорожные линии, протянута между геодезическими градусами, составляющими его границы с трех сторон: штата Огайо с востока, штата Иллинойс с запада и штата Кентукки с юга.
Если в прежние времена этот штат оправдывал свое название Индейской земли, то в настоящее время он стал типичным американским штатом, несмотря на то что его первыми колонистами были французские эмигранты.
Макс Реаль нашел бы мало живописного в этом районе. Страна эта по преимуществу плоская, только кое-где она покрыта холмами. Очень удобная для железных дорог, она достигла блестящего развития в торговом отношении. Почва ее необыкновенно благоприятна для культуры самых различных злаков. Она богата черноземом, каменноугольными копями, нефтяными и газовыми источниками.
Штат Индиана, с населением в два миллиона человек, занимает только тридцать седьмое место по размерам занимаемой им площади, но наряду с Индианаполисом в нем много городов, имеющих важное значение, очень оживленных, очень процветающих.
Без сомнения, во время своего двухнедельного пребывания там подруги успели бы осмотреть все его главные окрестности, побывать в гротах Уэндиот, между Эвансвиллом и Нью-Олбани, которые соперничают с Мамонтовыми пещерами, но Джовита Фолей предпочитала сохранить во всей полноте незабываемые впечатления от чудес штата Кентукки. Не там ли, в этих очаровательных местах, получила она чин подполковника милиции штата Иллинойс? Она думала порой об этом, испытывая желание от души посмеяться, думала также и о том, что им обеим по возвращении в Чикаго предстоит явиться в военной форме к губернатору.
И всякий раз, когда она видела свою подругу грустной или задумчивой:
— Лисси, — говорила она ей, — я тебя не понимаю, или, вернее, я тебя очень хорошо понимаю!.. Это очень славный молодой человек… симпатичный, любезный-все достоинства… и к тому же сумевший тебе понравиться!.. Но в конце концов, раз здесь его сейчас нет, так как он должен находиться сейчас в Филадельфии, где сменит несчастного Тома Крабба, то нужно быть благоразумной, моя дорогая, и если ты желаешь всех благ мистеру Реалю, то должна также подумать немножко и о нас…
— Джовита, ты преувеличиваешь…
— Нет, Лисси, будь откровенна, признайся, что ты его любишь.
Молодая девушка ничего не ответила, что было, быть может, тоже своего рода ответом.
22 июня газеты сообщили о результате метания игральных костей, произведенного в пользу командора Уррикана.
Читатель, вероятно, не забыл, что оранжевый флажок должен был по возвращении из Долины Смерти сызнова начать всю партию и что довольно удачный для него тираж Отослал его в двадцать шестую клетку, штат Висконсин. Это, несомненно, доказывает, что, подобно дням в году, удары игральных костей следуют один за другим, но один на другой не похож. На этот раз, однако, рука нотариуса Торнброка не была такой счастливой, так как выброшенное число очков, пять, из одного и четырех, приводило Годжа Уррикана в тридцать первую клетку, штат Невада, а именно в этой клетке Вильям Гиппербон и поместил «колодец», в глубине которого несчастный командор вынужден был оставаться до тех пор, пока какой-нибудь из партнеров не явится его оттуда вытащить.
— Можно подумать, что он нарочно это делает! — вскричал Годж Уррикан в пароксизме неистового гнева.
И когда Тюрк заявил, что при первой возможности он свернет Торнброку шею, его хозяин не пытался его успокоить. К тому же тут дело шло еще о тройном штрафе, о трех тысячах долларов, которые шестому партнеру предстояло из своего кармана вложить в кассу матча.
Доброе сердце Лисси Вэг заставило ее и на этот раз пожалеть несчастного морского волка.
— Пожалеть его я согласна, — сказала Джовита Фолей, — тем более что я не вижу никого, кто мог бы его освободить, кроме Титбюри, если по отъезде из Нового Орлеана он получит двенадцать очков. Но, в конце концов, теперь самое важное, чтобы мистер Реаль вышел из своей «тюрьмы», и мне кажется, что мы увидим его раньше, чем думаем…
Эта проницательная особа и не предполагала, что ее пророчество сбудется так скоро.
Действительно, подходя к
— О, что с тобой? — спросила Джовита Фолей.
И тотчас же, в свою очередь, воскликнула:
— Вы, мистер Реаль?!
Перед входом в гостиницу стоял молодой художник, а за ним Томми. Слегка взволнованный, даже смущенный, Макс Реаль пытался найти извинение своему неожиданному появлению.