Жюль Верн – Завещание чудака (страница 52)
Гарри Кембэл никогда еще не бывал в Чарлстоне, заслужившем грустную репутацию «столицы рабства». В конце концов этот город (такова его жизненная сила!), несмотря на ряд ужасных катастроф, столько раз испытанных, страдая и от воды, и от огня, и от землетрясений, и даже от желтой лихорадки, все же остался цел и невредим.
На плоском полуострове между устьями рек Астлей и Купер Чарлстон раскинул свои торговые кварталы и дома, окруженные густой зеленью магнолий и гранатовых деревьев. Немного дальше на скалистых выступах побережья возвышаются его форты, между которыми форт Мультри является одним из главных арсеналов Союза и Южной Каролины.
Неизменный баловень счастья, главный репортер газеты Трибуна явился в Чарлстон в такое время, когда город не был встревожен никакими пожарами, никакими наводнениями, никакими землетрясениями. Там не было даже эпидемии черной оспы! Этот город, так ценимый за мягкость нравов и вежливость его жителей, предстал перед ним во всем своем великолепии, и никогда из его памяти не изгладятся те несколько дней, которые ему удалось провести в его стенах.
Сказать, что Гарри Кембэл был встречен там с восторгом, было бы слишком слабо: город положительно неистовствовал, видя в нем самого достойного из всех участников партии. Остальные не шли даже в счет! Для жителей Чарлстона существовал только один партнер матча, тот, которого десять очков прислали в их город. Что касается до миллионов покойного Гиппербона, то всем казалось, что они уже лежат в его дорожной сумке!
В течение всех сорока восьми часов на него сыпались приглашения за приглашениями, от которых он не мог отказаться, как и от поездок за город, где апельсиновые деревья растут на открытом воздухе. По всем стенам виднелись афиши, на которых имя Гарри Кембэла была написано яркими красками, а по вечерам сверкало электрическими огнями. Гость, пользующийся таким приемом, не мог не чувствовать себя в долгу перед этим городом. Вот почему репортер заявил, что обещает в случае, если он выиграет партию, основать в Чарлстоне приют для бедных бессемейных людей. И интересно, что очень большое число бедняков являлось записываться в городское управление, чтобы заранее заручиться первыми свободными местами в этом благотворительном учреждении. Будущий победитель матча проявил себя в Чарлстоне, штат Южная Каролина, еще более щедрым, чем в Денвере, штат Колорадо.
Настал наконец вечер 3 июня, когда был организован по подписке блестящий банкет под тенью великолепных деревьев при выезде из города, вблизи устья реки Астлей. Толпа приглашенных явилась туда торжественной процессией, с развернутыми знаменами зеленого цвета в честь героя дня. Излишне останавливаться на подробностях этого торжественного собрания. Изысканность его меню и роскошь сервировки трудно описать.
Достаточно будет сказать, что главным блюдом этого банкета был чудовищных размеров пирог, весивший восемь тысяч фунтов, который был испечен в гигантской печи и привезен в экипаже, запряженном двенадцатью лошадьми. В содержимое этого пирога входило две тысячи четыреста фунтов говядины, четыреста фунтов телятины, четыреста фунтов баранины, пятьсот шестьдесят фунтов свинины, сто двадцать фунтов масла, триста шестьдесят фунтов сала, семьдесят шесть зайцев, сто восемьдесят восемь цыплят, двести голубей, две тысячи восемьсот фунтов муки и двести сорок штук дичи. Этот чудовищный пирог имел в ширину четырнадцать футов, в длину — двадцать четыре фута и в вышину шесть. Двадцать официантов, вооруженных ножами длиной в пять футов, разрезали его на куски, которыми должны были насытиться несколько тысяч гостей, и к этому пирогу было подано еще пять тысяч сосисок.
Из уст всех присутствующих раздался гром приветствий, которые ветер не замедлил отнести в открытое море:
— Ура Гарри Кембэлу!.. Ура четвертому отъезжающему! Ура зеленому флажку!.. Ура главному фавориту матча Гиппербона!
ГРОТЫ ШТАТА КЕНТУККИ
26 мая на всех биржах как в Чикаго, так и в других городах ставки на Лисси Вэг сильно возросли, дойдя даже до трех против семи. Если вначале пари на нее были не особенно высоки, то из боязни, что эта молодая девушка окажется не настолько выносливой, чтобы противостоять усталости, связанной с постоянными переездами. Ее болезнь еще усилила недоверие, которое она внушала.
Но теперь здоровье пятой партнерши не оставляло желать лучшего. К тому же ей повезло: двенадцать очков, выброшенные для нее при втором метании игральных костей, оказались очень удачными, так как отсылали ее в Кентукки. С одной стороны, это путешествие было непродолжительно, всего только несколько сот миль, а с другой — штат Кентукки занимал на карте тридцать восьмую клетку. Из этого следовало, что Лисси Вэг одним ходом прошла более половины пути. Поэтому неудивительно, что Джовита Фолей с торжеством помахивала желтым флажком, символом ее подруги, и видела его уже воткнутым в миллионы Виладма Гиппербона.
Если бы Лисси Вэг этим интересовалась, она должна была бы возгордиться тем вниманием, которое ей оказывала теперь публика.
Как известно, Лисси Вэг и Джовита Фолей поспешили покинуть город Милуоки 23 мая для того, чтобы их там не застал таинственный X. К. Z. Ибо это заставило бы их, во-первых, уплатить штраф, а во-вторых, уступив свое место седьмому партнеру, быть вынужденными начать партию сызнова. Подруги вернулись в столицу штата Иллинойс совершенно здоровые, и так как об их возвращении говорили газеты, то несколько репортеров не замедлили явиться к ним на Шеридан-стрит.
В результате их посещения газета Чикаго Геральд в тот же вечер поместила на своих страницах интервью, в котором говорилось, что обе молодые девушки имели прекрасный вид; теперь их обеих считали носительницами желтого флажка, что было приятно увлекающейся Джовите Фолей. Но, несмотря на ее протесты, они оставались в Чикаго пять дней. Не стоило тратиться на гостиницы, и гораздо лучше было пробыть эти дни дома. Было бы даже разумнее остаться там до кануна того дня, когда нотариус Торнброк должен был послать телеграмму в Кентукки. Но долее
27 мая Джовита Фолей выдержать не могла и спросила:
— Ну, когда же мы едем?
— У нас есть еще время, — ответила Лисси Вэг. — Подумай, ведь нам нужно быть там только шестого июня, а сейчас двадцать седьмое мая! Десять дней еще впереди, а, как тебе известно, в Кентукки можно попасть через двадцать четыре часа.
— Конечно, знаю, Лисси, но мы едем ведь не только в Кентукки или в главный город этого штата, Франкфорт. Мы едем в Мамонтовы пещеры, а это одно из чудес не только Соединенных штатов, но, кажется, всех пяти частей света! Какой счастливый случай, моя дорогая, побывать в этих гротах, и как хорошо, что почтенный господин Гиппербон придумал нас туда послать…
— Это не он, Джовита, это сделали игральные кости, выбросившие нам двенадцать очков…
— Подожди, подожди! Разве не он выбрал во всем штате Кентукки эти пещеры?.. Я всю жизнь буду за это ему благодарна! И никогда не переставала бы его благодарить, если бы он только не отдыхал теперь на Оксвудсском кладбище! Правда и то, что если бы он не переселился в другой мир, то мы не бегали бы теперь за его наследством… Но, в конце концов, когда же мы едем?
— Как только тебе этого захочется.
— В таком случае, завтра утром.
— Согласна. Но, — прибавила Лисси Вэг, — нам нужно еще сделать визит мистеру Маршаллу Фильду.
— Ты права, Лисси.
В течение этого визита сам Маршалл Фильд и почти весь персонал его магазина не скупились на пожелания и приветствия пятой партнерше и ее неразлучной подруге.
На следующий день экспресс мчал путешественниц через Иллинойс в Данвилл, находившийся у западной границы штата Индиана. После полудня они переехали границу и вышли из вагона, чтобы пообедать в Индианаполисе, столице штата с населением в сто тысяч душ.
Если бы Гарри Кембэл был тут, он, без сомнения, нашел бы время, чтобы осмотреть этот штат, откуда в прошлом столетии были изгнаны туземцы и где первые французские колонисты основали много разных учреждений. Но Джовита Фолей решила ограничиться одним Индианаполисом, по которому протекает река Уайт-Ривер до своего впадения в реку Вабаш. Индианаполис — один из городов, наиболее благоустроенных во всем Союзе, и нельзя не любоваться его совершенно исключительной чистотой.
В гостинице, где остановились и записались путешественницы под своими именами, их часто принимали одну за другую. Казалось даже, что Джовите Фолей более подходило, чем скромной Лисси Вэг, играть роль в этой столько шуму наделавшей партии.
29-го числа в восемь часов пятнадцать минут утра они с первым отходившим поездом отправились в город Луисвилл, находящийся на левом берегу реки Огайо, на границе между штатами Индиана и Кентукки, из которых последний был одним из главных защитников идеи аболиционизма. В одиннадцать часов пятьдесят девять минут их путешествие закончилось.
Как ни убеждали Джовиту Фолей в том, что штат Кентукки стоит того, чтобы его подробно осмотреть как самый богатый в Союзе, она на все отвечала только двумя словами: «Мамонтовы пещеры».
Если бы ей сказали, что штат необыкновенно благоприятен как для сельского хозяйства, так и для скотоводства, что он дает лучших лошадей Америки и третью часть всего табака, производимого Соединенными штатами, она все же ответила бы: «Мамонтовы пещеры!» Если бы ей напомнили, что среди его владений находятся великолепные промышленные города, построенные по берегам реки Огайо, и каменноугольные копи в районе Аллеганских гор, она все равно продолжала бы твердить: «Мамонтовы пещеры!» Очевидно, она была так загипнотизирована этими знаменитыми гротами, что не желала думать ни о Ковингтоне, ни о Нью-Порте, этих двух предместьях Цинциннати, в которых уже побывали Крабб и Джон Мильнер, ни о Мидльсборо, ни о Франкфорте, теперешней столице штата, ни о Лексингтоне, его прежней столице. А между тем этот город так красив со своими широкими улицами, обрамленными густыми деревьями, дающими приятную прохладу, со своим университетом, знаменитым во всем южном районе, и со своим ипподромом, на котором состязаются лучшие лошади Нового Света. Правда, этот ипподром занимал относительно небольшое пространство по сравнению с громаднейшим полем всей Американской республики, на котором состязались партнеры матча Гиппербона, неся флаги, окрашенные в семь цветов радуги.