Жюль Верн – Путешествия и приключения капитана Гаттераса (страница 11)
– Да, через кого?
– И каким манером? – допытывался Болтон.
– Да отвечай же, Бэлл! – приставали матросы.
– Через кого и каким манером? А я откуда знаю? – ответил припертый к стене плотник.
– Через собаку-капитана! – крикнул Клифтон. – Он уже один раз написал письмо, так может и еще написать. Если бы я знал хоть половину того, что знает этот пес, – для меня было бы плевое дело стать первым лордом адмиралтейства!
– Так, значит, – начал снова Болтон, – ты стоишь на своем и, по-твоему, этот пес – капитан?
– Так оно и есть.
– В таком случае, – вполголоса сказал Пэн, – если он не хочет издохнуть в собачьей шкуре, то пусть поторопится обернуться человеком, потому что, клянусь вам, я сверну ему шею.
– А зачем? – спросил Гарри.
– Затем, что так мне угодно, – грубо ответил Пэн. – Не желаю никому давать отчета!
– Полно вам, ребята! – крикнул Джонсон в ту минуту, когда разговор начал принимать дурной оборот. – За работу! Живо приготовьте пилы! Надо пройти через ледяной затор.
– Чего захотел! Нынче пятница – тяжелый день! – буркнул Клифтон, пожимая плечами. – Помяните мое слово, пройти Полярный круг не шуточное дело!
Однако в этот день труды экипажа так и остались безуспешными. «Форвард», на всех парах устремлявшийся на ледяное поле, не мог его разбить; на ночь пришлось встать на якорь.
В субботу при восточном ветре температура еще понизилась; погода прояснилась: кругом виднелись необъятные равнины, ослепительно сверкавшие в лучах полярного солнца. В семь часов утра термометр опустился до −8° (−21 ℃).
Доктору очень хотелось спокойно посидеть у себя в каюте и погрузиться в чтение арктических путешествий, но, по своему обыкновению, он задал себе вопрос: что в данный момент для него было бы неприятнее всего? Он тут же ответил себе, что подняться при такой температуре на палубу и принять участие в работе экипажа – перспектива далеко не заманчивая. Итак, верный раз усвоенной системе, Клоубонни вышел из своей теплой каюты и стал помогать матросам тянуть судно.
Зеленые очки, защищавшие глаза доктора от вредного действия отраженных лучей, придавали ему чрезвычайно благодушный вид. Во время дальнейших своих исследований он всегда носил защитные снежные очки, спасавшие глаза от воспаления, которое так легко получить в полярных широтах.
К вечеру «Форвард» на несколько миль продвинулся к северу благодаря усилиям экипажа и искусству, с каким Шандон пользовался малейшим благоприятным обстоятельством. В полночь бриг прошел шестьдесят шестую параллель. Лот показал двадцать три сажени глубины; из этого помощник капитана заключил, что «Форвард» находится вблизи мели, на которую в свое время села «Победа», корабль «ее величества». Берег находился в тридцати милях к востоку.
Внезапно масса льдов, до тех пор неподвижных, раскололась на части и пришла в движение; вскоре айсберги нагрянули со всех сторон, и бриг очутился среди плавучих гор, грозивших его раздавить. Управлять кораблем стало настолько трудно, что у штурвала поставили Гарри, лучшего рулевого. Ледяные горы, казалось, немедленно смыкались за бригом. Необходимо было прорваться через этот лабиринт льдов; благоразумие и долг требовали одного – идти вперед! Положение еще осложнялось невозможностью определить направление корабля среди движущихся ледяных масс, по которым трудно было ориентироваться.
Экипаж разделили на две партии, работавшие на правом и левом борту. Каждый матрос, вооруженный длинным шестом с железным наконечником, отталкивал опасные льдины. Вскоре «Форвард» вошел в такой узкий проход между двумя высокими горами, что концами своих рей задевал ледяные, твердые как камень стены канала. Через некоторое время бриг очутился в извилистом проходе; в воздухе кружились снежные вихри, плавающие льдины сталкивались между собой и со зловещим грохотом раскалывались на куски.
Вскоре обнаружили, что зашли в тупик; громадная льдина, попавшая в канал, неслась прямо на «Форвард»; казалось, не было возможности уклониться от нее или вернуться назад по загроможденному льдами пути.
Шандон и Джонсон, стоя на носу, тревожно следили за происходившим. Шандон правой рукой указывал рулевому направление, которого следовало держаться, а левой подавал знаки Джеймсу Уоллу, который передавал приказания механику, управлявшему машиной.
– Чем все это кончится? – спросил доктор у Джонсона.
– Как Богу будет угодно, – ответил боцман.
Между тем громадная льдина, в сто футов высотой, находившаяся всего в кабельтове от «Форварда», надвигалась и грозила его раздавить.
– Проклятье! – крикнул Пэн, добавив скверное ругательство.
– Молчать! – прогремел чей-то могучий голос, который трудно было распознать среди завываний вьюги.
Казалось, ледяная громада вот-вот обрушится на бриг; наступила минута невыразимого ужаса. Матросы, кинув шесты и не слушая приказаний Шандона, бросились на корму.
Вдруг раздался страшный грохот. Водяной смерч хлынул на палубу брига, приподнятого громадной волной. У всех вырвался крик ужаса; между тем Гарри, стоя у руля, держал бриг в нужном направлении, хотя «Форвард» швыряло из стороны в сторону.
Но когда все со страхом подняли глаза на ледяную гору, ее уже не было и в помине, проход был свободен; далее тянулся длинный канал, освещенный косыми лучами солнца, и бриг мог беспрепятственно продолжать свой путь.
– Не можете ли вы, доктор, объяснить мне это удивительное явление? – спросил Джонсон.
– Это очень просто объясняется, друг мой, – ответил доктор, – и случается довольно часто. Плавучие массы льда во время оттепелей раскалываются на отдельные глыбы, которые носятся по морю, сохраняя при этом равновесие. Мало-помалу они продвигаются к югу, где вода сравнительно теплее. Основание их, расшатанное от столкновений с другими льдинами, начинает подтаивать и выкрашиваться; наступает наконец минута, когда центр тяжести этих ледяных глыб перемещается, и они опрокидываются. Если бы эта гора перекувырнулась двумя минутами позже, то в падении своем, конечно, раздавила бы бриг…
Глава 9
Новость
Наконец 30 апреля, в полдень, «Форвард» прошел Полярный круг, имея на траверсе Хольстейнборгский мыс. На востоке высились живописные горы. Море казалось свободным, или, вернее сказать, можно было легко уклониться от встречи со льдами. Ветер стал юго-восточным, и бриг под фоком, бизанью, марселями и брамселями вошел в Баффинов залив.
День выдался спокойный, и экипаж мог отдохнуть несколько часов. Множество птиц носилось и плавало вокруг судна; в числе их доктор заметил чистиков, с виду напоминавших чирков, с черной шеей, крыльями и спиной и белой грудью. Они быстро ныряли и нередко оставались под водой более сорока секунд.
Этот день не ознаменовался бы ничем новым, если бы на бриге не произошло одно весьма странное событие.
В шесть часов утра, войдя к себе в каюту после вахты, Шандон нашел на столе письмо со следующей надписью:
Шандон просто не верил своим глазам. Прежде чем разорвать конверт и прочесть странное послание, он позвал доктора, Джеймса Уолла и Джонсона и показал им письмо.
– Странно, – сказал Джонсон.
«Очаровательно», – подумал доктор.
– Наконец-то, – вскричал Шандон, – мы узнаем тайну!..
Он поспешно вскрыл конверт и прочел следующее:
«Капитан брига «Форвард» доволен хладнокровием, искусством и мужеством, проявленным матросами, Вашими помощниками и Вами при трудных обстоятельствах, и просит Вас объявить экипажу его благодарность.
Держите курс прямо на север, к заливу Мелвилла, откуда постарайтесь войти в пролив Смита.
– И это все? – воскликнул доктор.
– Все, – ответил Шандон.
Письмо выпало у него из рук.
– Этот фантастический капитан, – сказал Уолл, – даже не упоминает о своем намерении явиться на бриг. Из этого я заключаю, что мы никогда его не увидим.
– Но каким же образом попало сюда это письмо? – спросил Джонсон.
Шандон молчал.
– Мистер Уолл прав, – отвечал доктор, подняв письмо и разглядывая его со всех сторон. – Капитан не явится на бриг по очень простой причине…
– По какой именно? – с живостью спросил Шандон.
– Потому что он уже находится на бриге, – спокойно ответил доктор.
– На бриге? – воскликнул Шандон. – Что вы хотите этим сказать?
– Как же иначе объяснить получение письма?
Джонсон кивнул в знак согласия.
– Это невозможно! – энергично возразил Шандон. – Я знаю всех своих людей; ведь иначе придется допустить, что капитан находится в числе матросов с самого начала плавания. Это невозможно, говорю вам! За последние два года я сто раз встречал каждого из них в Ливерпуле. Ваше предположение, доктор, не выдерживает критики.
– В таком случае, что же вы предполагаете, Шандон?
– Все что угодно, только не это. Я допускаю, что капитан или преданный ему человек, воспользовавшись темнотой, туманом, всем, чем хотите, успел взобраться на бриг. Мы находимся недалеко от берега; кто-нибудь мог незаметно пробраться на каяке между льдинами, подойти к бригу и подбросить письмо… Густой туман помог осуществить этот план…
– …и не позволял видеть бриг, – добавил доктор. – Если мы не заметили взбиравшегося на борт незнакомца, то как же он мог бы увидеть «Форвард» среди тумана?
– Конечно, нет, – заметил Джонсон.
– А я все-таки не отказываюсь от своего предположения, – настаивал доктор. – Что вы думаете о нем, Шандон?