Жюль Верн – Маяк на далеком острове; Болид; Малые и неоконченные произведения; Драматические произведения (страница 27)
Сторожевой корабль продолжал идти на запад и к закату солнца находился уже в пяти милях от мыса Сан-Хуан.
Именно тогда «Санта-Фе» заметили Джон Дэвис и Васкес, наблюдавшие за океаном в районе пролива. Вероятно, тогда же с галереи маяка его увидел кто-то из пиратов. И Конгре принял все меры, чтобы поспешно сняться с якоря и выйти в море до прибытия «Санта-Фе» в залив Эль-Гор.
Сторожевой корабль шел малым ходом. Солнце уже скрылось за горизонтом, а маяк всё не зажигался.
Прошел еще час — на острове ни огонька. Капитан Лафайате не мог ошибиться в определении местонахождения. Вскоре перед сторожевиком откроется вход в залив Эль-Гор. Он находился в зоне действия маяка, но заветного луча не было!
На «Санта-Фе» решили, что произошла какая-то поломка. Возможно, во время последней, особо неистовой бури разбился фонарь, пострадали линзы или лампы вышли из строя. Нет, никому в голову даже не приходила мысль, что на смотрителей напали пираты, что двое из них пали под ударами убийц, а третьему пришлось спасаться бегством, чтобы избежать печальной участи!
— Я не знал, что делать, — сказал капитан Лафайате. — Надвигалась ночь. Но рискнуть и войти в залив я не мог. Нам следовало оставаться на взморье до рассвета. Офицеры, матросы, все мы пребывали в полной растерянности и предчувствовали беду. Наконец в самом начале десятого прожектор вспыхнул… Подобное опоздание могло быть вызвано только несчастным случаем. Я приказал поднять в котле давление и взять курс на вход в залив. Час спустя «Санта-Фе» был уже в водах залива. В полутора милях от бухты я заметил стоящую на якоре шхуну, которая казалась покинутой… Я собирался отправить на ее борт нескольких человек, как раздались выстрелы. Стреляли с галереи маяка. Мы поняли, что на смотрителей напали, они защищаются, и, возможно, от команды этой самой шхуны. Через четверть часа «Санта-Фе» встал на якорь.
— Как раз вовремя, мой капитан, — сказал Васкес.
— Чего не произошло бы, — ответил капитан Лафайате, — если бы вы с риском для жизни не зажгли маяк. Шхуна могла уйти. Мы бы не заметили ее при выходе из залива и пираты скрылись бы!
Через минуту об этой истории узнали все, кто находился на борту сторожевика. Команда принялась горячо поздравлять героев.
Ночь прошла спокойно. На следующий день Васкес познакомился с тремя новыми смотрителями, прибывшими на остров на «Санта-Фе».
Само собой разумеется, накануне капитан Лафайате отправил большой отряд матросов на шхуну, поскольку Конгре мог попытаться отбить ее и с отливом выйти в океан.
Теперь для обеспечения безопасности смотрителей перед капитаном Лафайате стояла только одна цель: очистить остров от преступников, которых после гибели Карканте и Варгаса оставалось тринадцать человек, включая охваченного отчаянием главаря.
Конечно, принимая во внимание размеры острова, поиски могли быть долгими и необязательно успешными. Как команда «Санта-Фе» сумеет обследовать столько гротов в прибрежных скалах и пещер в глубине острова? Разумеется, Конгре с сообщниками не вернутся на мыс Гомес, поскольку тайное убежище раскрыто. Впрочем, эту пещеру также следовало осмотреть. Но пройдут недели, даже месяцы, прежде чем будет пойман последний злодей. Капитан Лафайате согласится же покинуть остров только тогда, когда безопасность смотрителей и маяка будет полностью обеспечена уничтожением последнего преступника.
Правда, развязка могла наступить довольно скоро, учитывая положение, в котором окажутся Конгре и его сообщники. У них не осталось никаких съестных припасов — ни в пещере на мысе Гомес, ни на побережье залива Эль-Гор. На рассвете следующего дня капитан Лафайате, ведомый Васкесом и Джоном Дэвисом, лично убедился, что в последней пещере нет ни сухарей, ни солонины, ни каких-либо других консервов. Все запасы пираты перенесли на борт шхуны, которую матросы «Санта-Фе» привели в бухту. В пещере валялись лишь обломки, не представлявшие никакой ценности, постельные принадлежности, одежда и инструменты, которые перенесли в жилое помещение маяка. Даже если бы Конгре смог вернуться ночью, то не нашел бы ничего съестного. У них не было даже оружия, поскольку ружья, револьверы и патроны остались на борту «Карканте». Пираты будут вынуждены питаться только пойманной рыбой. При таких обстоятельствах Конгре с сообщниками либо должны сдаться, либо умереть от голода.
Как бы то ни было, поиски начались незамедлительно. Матросы, разбитые на группы под командованием офицера и боцмана, двинулись в глубь острова и на побережье. Капитан Лафайате лично осмотрел мыс Гомес, где не обнаружил ни единого следа банды.
Прошло несколько дней, но никого из пиратов так и не нашли. Однако утром 6 марта на маяк пришли семь несчастных огнеземельцев, исхудавших, измученных, умирающих от голода. Их привели на борт «Санта-Фе», накормили и посадили под замок, лишив возможности бежать.
На следующий день помощник капитана Рьегаль, осматривавший побережье мыса Ванкувер, обнаружил пять трупов, среди которых Васкес узнал двух чилийцев из банды. По некоторым признакам стало ясно, что они пытались прокормиться рыбой и ракообразными. Но нигде не было видно ни одного кострища. Это значило, что пираты не имели возможности добыть огонь.
Наконец, вечером того же дня, незадолго до заката солнца, на гребне утеса, с той стороны, что возвышалась над бухтой, появился человек.
Он стоял практически на том месте, откуда Джон Дэвис и Васкес наблюдали за отплытием шхуны, после того как увидели в океане сторожевой корабль.
Этим человеком был Конгре.
Васкес, прогуливавшийся в ограде вместе с новыми смотрителями, узнал его и закричал:
— Это он… Смотрите!
Капитан Лафайате и его помощник, осматривавшие побережье, быстро прибежали на зов.
Дэвис и несколько матросов бросились к утесу, остальные, сгрудившись на берегу, разглядывали главаря пиратов.
Зачем он пришел? Почему показался? Собирался ли он сдаться? Ведь он не мог не знать, какая участь его ожидает. Его этапируют в Буэнос-Айрес, и он головой заплатит за разбой и убийства…
Предводитель пиратов продолжал неподвижно стоять на вершине утеса, устремив взгляд в сторону бухты. Около сторожевого корабля он мог видеть шхуну, которую судьба так кстати послала ему на мысе Гомес! Не приди «Санта-Фе» немного раньше срока, кто бы помешал ему скрыться? Через несколько дней шхуна могла добраться до Тихого океана, где Конгре и его сообщники оказались бы недосягаемы для любых преследований и в полной безопасности.
Понятно, что капитан Лафайате хотел взять Конгре живым. Он отдал приказ, и его помощник Рьегаль вместе с полудюжиной матросов выскользнули за ограду, чтобы достичь буковой рощицы, откуда, перебравшись через скалистую гряду, можно было без труда попасть на плато.
Васкес и Дэвис вели этот маленький отряд самой короткой дорогой.
Они не сделали и сотни шагов, спустившись с уступа, как на скале раздался выстрел. Тело, отброшенное в пропасть, упало, разбившись, на скалы.
Это Конгре, вытащив из-за пояса револьвер, приставил его ко лбу…
Негодяй сам вынес себе приговор, и теперь отлив уносил его тело в океан.
Такова была развязка драмы, разыгравшейся на острове Эстадос.
Нет нужды говорить, что начиная с ночи на 3 марта маяк работал без перебоев. Васкес ввел новых смотрителей в курс дела. Теперь из шайки Конгре не осталось в живых ни одного разбойника.
Что касается Джона Дэвиса и Васкеса, то они поднялись на борт сторожевого корабля, отправлявшегося в Буэнос-Айрес. Оттуда Дэвис отправится в Мобил, где, несомненно, благодаря своей энергии, отваге и твердому характеру получит назначение на должность капитана корабля.
Васкес же вернется в родной город, чтобы отдохнуть от суровых испытаний… Но он вернется один. Его бедные товарищи не составят ему компанию…
Девятого марта после полудня «Санта-Фе» был готов к отплытию. Капитан Лафайате оставлял новых смотрителей в полной безопасности. Выходя из залива Эль-Гор, он видел, как море на целых восемь миль от острова Эстадос освещалось лучами прожектора Маяка на краю Света[162].
Жюль Верн
БОЛИД
Глава первая,
Нет ни малейших причин скрывать от читателей, что город, в котором произошла эта странная история, расположен в Виргинии[163], в Соединенных Штатах Америки. Если читателям так хочется, мы назовем этот город Уэйстоном[164] и добавим, что расположен он в одном из восточных округов на правом берегу Потомака[165]. Однако нам представляется совершенно излишним уточнять местонахождение города, который бесполезно искать на самых подробных картах Соединенных Штатов.
Утром 27 марта того года[166] у жителей Уэйстона, проходивших по Экстер-стрит, вызывал удивление элегантный всадник, неторопливо скакавший взад и вперед по улице и в конце концов остановившийся на площади Конституции, недалеко от центра города.
Всаднику явно было не более тридцати лет. Вся его внешность соответствовала чистейшему типу янки[167], отнюдь не лишенному своеобразного изящества. Выше среднего роста, он отличался пропорциональным крепким телосложением и правильными чертами лица. У него были русые волосы и каштановая бородка. Усов он не носил. Длинный сюртук спускался ему до колен, а сзади фалдами ложился на конский круп. Он гарцевал на лошади столь же ловко, сколь и уверенно. Его манера держаться свидетельствовала о том, что он был человеком не только решительных действий, но и способным поддаться первому порыву. Похоже, ему никогда не приходилось выбирать между желанием и страхом, что присуще не уверенным в себе людям. Прозорливый наблюдатель, конечно, заметил бы, что природное нетерпение довольно плохо скрывалось под маской холодности.