Жюль Верн – Маяк на далеком острове; Болид; Малые и неоконченные произведения; Драматические произведения (страница 129)

Иван. Когда солнце скроется за горизонтом.

Сангарра. В этот миг столицу Сибири охватит пламя!

Иван. Тогда свершится моя месть! Теперь идем. (Командиру.) Ты запомнишь?

Офицер. Запомню.

Офицер. Отдохнем с полчасика, а потом приступим к выполнению приказа.

Сержант. Люди могут размяться?

Офицер. Да, но пусть не уходят далеко. У нас мало рук, чтобы проломить стену склада!

Сержант. Ладно. Разошлись, ребята!

Марфа (входит справа, опираясь на посох). Бедный мой сын, чей взгляд угас, в последний раз задержавшись на материнском лице, где же ты?.. (Садится.) Мне сказали, что юная девушка... Без сомнения, Надя ведет слепого!.. Они оба направились к Иркутску, и вот уже целый месяц я иду за ними по Большому сибирскому тракту... Сын мой, любимый, я тебя потеряла! Я не смогла удержаться, найдя тебя... там... перед собой... а ты не смог стерпеть, увидев, как кнут опускается на спину матери. Почему ты не позволил разодрать в кровь мою кожу? Никакая пытка не смогла бы вырвать у меня твоего секрета!.. Надо идти все дальше и дальше!.. До Иркутска осталось всего несколько верст. Может быть, там я найду тебя... Вперед! (Поднимается и направляется к краю сцены.) Татары!

Офицер (увидев Марфу). Это что за женщина?

Сержант. Какая-то нищенка!

Марфа. Я не прошу милости у татарина!

Офицер. Ты не по чину горда! Что ты здесь делаешь? Куда идешь?

Марфа. Иду туда, куда идут все, у кого отняли родину и дом, кто бежит от вторгшихся врагов. Иду прямо перед собой, пока хватает сил!.. Пока не упаду... и не умру!

Сержант. Она безумна, капитан.

Офицер. Но у нее зоркие глаза и чуткие уши. Не люблю бродяг, следующих по пятам за нашим арьергардом!.. Среди них столько шпионов! (Марфе.) Пошла вон, и чтоб я тебя больше не видел, а не то прикажу привязать к стволу дерева, и тогда уж голодные волки не пощадят тебя!

Марфа. Волк ли, татарин — всё одно!.. Умереть от звериных зубов или от пули — какая мне разница!

Офицер. Дешево ты ценишь свою жизнь!

Марфа. Да, после того как я потеряла то, что ищу, — сына, которому твои соплеменники причинили такие мучения! (Берет в руки посох и направляется направо, в глубину сцены.)

Сержант (офицеру). Капитан, вон еще беженцы. (Показывает на появляющихся из глубины сцены Строгова и Надю.)

Марфа (в сторону). Он!.. Сын!.. Мой сын!..

Строгов (Наде). Кто здесь?

Надя. Татары!

Строгов. Они нас видели?

Надя. Да!..

Марфа (в сторону). На сей раз я тебя не выдам. (Прячется в глубине сцены.)

Офицер. Подведите этих людей ко мне.

Сержант. Эй! Давай сюда... подойдите!

Офицер. Кто вы?

Надя. Мой брат слепой, и вот мы, несмотря на то что он ужасно страдает, бредем по этой тяжкой дороге, которую он едва может вынести.

Офицер. Откуда вы идете?

Строгов. Из-под Иркутска. Мы не смогли туда попасть, потому что город осажден татарами.

Офицер. А куда направляетесь?

Строгов. К озеру Байкал, где будем ждать, пока Сибирь не успокоится.

Офицер. Она быстро успокоится под татарским правлением.

Сержант (разглядывая Надю). Она очень хороша, эта девушка, капитан!

Офицер (Строгову). Это верно; у тебя хорошенькая спутница!

Надя (ускользая от него). Ай! (Хватает Строгова за руку.)

Строгов. Это моя сестра!

Сержант. Слепому можно дать и другого проводника, а красавица пусть останется на биваке. (Опять приближается к Наде.)

Надя. Оставьте меня!

Строгов (в сторону). Негодяи!

Сержант. Она недотрога, эта юная сибирячка! Увидимся позже, красотка.

Татарский воин (входит). Капитан, с холма в сотне шагов отсюда видны густые дымы, поднимающиеся в воздух, а если прислушаться, то слышны отголоски пушечных залпов.

Офицер. Наши пошли на штурм Иркутска!

Строгов (в сторону). Штурм Иркутска!

Офицер. Пойдем посмотрим. (Воинам.) Через час наступит время выполнить приказ; затем мы присоединимся к штурмующим.

Надя. Они ушли, брат, можно продолжить наш путь.

Строгов. Нет!.. Я сказал, что мы направляемся в сторону Байкала. Нельзя допустить, чтобы они увидели, как мы пошли другим путем.

Надя. Тогда подождем, пока они не уйдут совсем.

Строгов. Сегодня двадцать четвертое сентября, и сегодня... я должен быть в Иркутске!

Надя. Будем надеяться!.. Татары уйдут... Ночью, когда в темноте нас нельзя будет разглядеть, мы найдем способ спуститься по реке... и ты еще до наступления утра сможешь попасть в город. Подожди немного и постарайся отдохнуть! (Ведет Строгова к стволу дерева.)

Строгов. Отдохнуть... А ты, бедная Надя, разве ты меньше меня разбита усталостью?

Надя. Нет... Я сильная... Тогда как ты... Твоя рана, сжигающая тебя лихорадка!..

Строгов. Это не важно, Надя! Я должен вовремя прибыть к великому князю, и если о чем мне и надо просить Бога, так только о том, чтобы здравствовала моя мать!

Надя. Она упала бездыханной, увидев, как в ее присутствии варвары терзают ее сына!.. Но кто тебе сказал, что она умерла?.. Брат, я верю, что ты еще увидишь ее... (Опомнившись, с болью глядит на Строгова.) Я верю, брат, что ты снова сожмешь ее в своих объятиях... что она покроет поцелуями и слезами эти бедные глаза, в которых угас свет!

Строгов. Когда я припал губами к ее челу, то почувствовал леденящий холод. Когда попытался нащупать ее сердце, то не ощутил его биения!..

Увы! Матушка моя мертва!

Надя (замечает Марфу). Ах!

Строгов. Что там такое? Что с тобой, Надя?

Надя. Нет-нет, ничего!

Строгов. Надя!.. Эти поцелуи... Эти слезы!.. Я слышу, как ты рыдаешь!.. Это ты!.. Ты, матушка!

Марфа. Сын мой!

Надя. Марфа...

Марфа. Да, да, это я, любимое дитя мое, это я, мой храбрый и благородный мученик! Позволь мне тысячу раз поцеловать твои глаза, твои бедные угасшие глаза! Все это случилось из-за меня, из-за того, что ты захотел защитить свою мать!.. Почему же я не умерла до того рокового дня?.. Боже, почему я не умерла?