Жюль Ромэн – Библиотека забытых имен. Цикл: память мест (страница 2)

Фонарь в его руке освещал только ближайшие корни и вывороченные плиты. Всё остальное тону́ло в темноте, словно в застывшей воде. Изредка между ветвями мерцали остатки: обломанные лавки, куски детских горок, криво повешенные таблички с выцветшими буквами. Всё казалось выжженным. Или выдохшимся.

Время здесь не шло – оно устало.

Через сорок шагов деревья расступились – и за ними возникло здание. Огромное, мраморное, но уже не храм и не библиотека. Что-то среднее между забытой церковью и гробницей. Плющ, гниющий и седой, обвивал его как саван. Купол – треснувший, как череп. Окна – чёрные, зияющие, с обрывками занавесок, которые колыхались, как дыхание.

Один из колонных столбов лежал на боку. Не сломанный временем – сбитый. Будто кто-то пытался вырваться… изнутри.

– Чёрт… – выдохнул Кэм. – Мы правда пойдём туда?

Нэйт кивнул. Его сердце било не тревогу – ритуальный барабан. Что-то внутри тянуло вперёд.

Перед дверями – табличка. Маленькая, металлическая. Как будто её только что прибили. На ней выжжены слова:

– «Все имена здесь сохранены.»

Никаких эмблем. Ни автора. Ни пояснений. Слова словно вырваны из сна.

– Сохранены? – Кэм коснулся металла. – Это значит… архив?

– Или… это не про бумагу. Это про нас.

Он не уточнил, что имел в виду. Но в голосе дрожала странная усталость – как будто он вспомнил нечто, что не должен был помнить.

Нэйт протянул руку к двери. Она поддалась. Мягко. Как вдох.

Внутри пахло, как в склепе. Холодной пылью, плесенью, и чем-то менее определимым – запахом времени, застоявшейся мысли, сухих чернил.

Зал был огромен. Купол терялся в темноте, а колонны уходили вверх, как кости гиганта. Свет фонаря дрожал. На полу – книги. Тысячи. Разбросанные, будто их вырвало из стен, из рук, из памяти. Некоторые были открыты, некоторые лежали в стопках. Иные – шевелились. Листали себя. Очень медленно. Как дыхание.

Нэйт остановился, осматривая пространство. Он чувствовал, как здание смотрит на него. Не глазами. Памятью.

Кэм нагнулся, поднял одну из книг. Обложка – пуста. Ни названия, ни автора. Только пыль.

Он открыл первую страницу.

– Имя:…

– Смотри, – прошептал он, указывая пальцем.

На второй странице – не слова. Только отпечаток. Почерк. Размытый, как если бы кто-то писал в спешке, пока не закончились чернила. И всё же… он был живой. Ещё тёплый.

– Это… почерк? – спросил Нэйт.

Но прежде чем Кэм ответил, в голове раздалось:

– — …Нэйтан…?

Шёпот. Тихий, почти нежный. Но не человеческий.

Он отпрянул, едва не выронив фонарь.

– Ты слышал?

Кэм кивнул. Лицо его побледнело, как пепел.

– Но это невозможно…

Нэйт закрыл книгу. Она стала тяжёлой. Как будто впитала в себя нечто важное. Её корешок был горячим – и пульсировал. Он положил её на место. Страница дрогнула. Замерла.

И тогда они услышали: шелест.

Тысячи страниц, перелистывающиеся одновременно. Тишина треснула. Где-то в глубине – между колоннами – промелькнула фигура. Или её тень. Свет фонаря выхватил очертание – высокое, почти прозрачное – прежде чем оно исчезло.

– Кто здесь?! – крикнул Кэм.

Ответом было эхо. И – новые строки, проступающие на стене. Как чернила, проявляющиеся от дыхания:

– «Ты можешь забыть. А можешь остаться.»

Нэйт шагнул назад. И вдруг…

Он не мог вспомнить. Не имя. Не событие. Не что-то важное.

Просто… лицо матери. Имя улицы. Первое стихотворение, которое он читал в детстве. Всё вдруг стало скользким. Исчезающим.

– Что-то здесь… забирает, – прошептал он.

– Только если впустить? – спросил Кэм.

– А может… просто если смотреть.

Они выскользнули наружу. Ни один не оглянулся.

У входа таблички уже не было.

На пыльной земле остались следы. Много. Мельче их. Лёгкие, как шаги теней.

Глава 3. Шёпот страниц

Второй визит в библиотеку случился на следующий вечер, когда небо сделалось ртутным, а ветер будто забыл, как шевелить деревья.

Нэйт весь день пытался сосредоточиться – писал заметки, штудировал карту города, сравнивал имена исчезнувших. Но что-то мешало. Некоторые слова на страницах… исчезали. Не стирались – именно исчезали. Буквы размывались, будто их никогда не было. Он морщился, перечитывал – и ощущал пустоту, как если бы фраза была дверью, за которой теперь только стена.

Он не сказал об этом Кэму.

Просто собрал фонарь, блокнот, карандаш и, будто во сне, снова пошёл вглубь города. Пыль под ногами не поднималась – казалась влажной, тяжёлой. Дома молчали, как сгоревшие книги, уставившиеся пустыми окнами.

Кэм ждал у входа в библиотеку. Он почти не двигался. Только глаза – бегали, как у зверя, улавливающего запахи невидимого хищника.

– Она изменилась, – сказал он.

– Мы ещё не вошли, – ответил Нэйт, но и сам это чувствовал.

Дверь открылась бесшумно. На этот раз она будто… ждала.

Внутри было темнее. Фонари не отражались от стен – свет гас в воздухе, как в чёрной воде. Книги по-прежнему валялись всюду – но теперь их было больше. Или ближе. Они подползли, сбились в кучи, будто волны, готовые обрушиться.

И тогда…

Одна из книг зашевелилась.

Тихо. Почти деликатно. Как будто перелистывал её не ветер, не человек – а сама память. Страница за страницей, сухой хруст, будто хребты насекомых ломались в тишине.

Нэйт замер. Кэм сжал фонарь крепче.

– Видишь?

– Я слышу

Они подошли. Книга лежала раскрытой, её обложка была тёмной, как запекшаяся кровь. Без названия. Только углубления – следы. Пальцы? Когти?

Нэйт опустился на корточки. Первая страница – пустая. Вторая – покрыта пятнами, словно кто-то плакал над ней. А потом проступили слова.

– «Сэм Уилсон. Пропал 1972 года.»

– Он был в списке, – выдохнул Нэйт. – Пропавший подросток. Его последний маршрут вёл сюда.

Кэм вытащил из рюкзака помятую распечатку: имя, дата, архивное фото. Всё совпадало.