Журнал следопыт» – Уральский следопыт, 1982-09 (страница 39)
В тропических странах селитра, рассказывают старинные энциклопедии, образуется самопроизвольно. она там «выцветает на поверхности земли». Египет, Индия имеют почвы, богатые селитрою, даже вода в колодцах становится от нее соленою. А в суровой России селитры гораздо меньше. Ее искали всюду. Во времена Французской революции ее защитникам пришлось из-за недостатка пороха срочно ревизовать все конюшни и, пардон, навозные кучи и арестовать те из них, в коих была селитра, вернее, из которых ее можно было выщелачивать. Селитроварение всегда было делом не из самых привлекательных. Селитряные заводы, как санитары, убирали отходы городов, располагаясь неподалеку от городских улиц. Зловонные кучи всячески оберегали от дождя и ветра. Так и шло на протяжении веков: в навозных кучах вызревала селитра, а в мире назревали войны…
Вернемся к наставлению российским селитроварщикам Петра Медера. Автор этого наставления сообщает, что Берг-коллегия попросила его написать книгу о селитроварении, «…хотя на российском языке и есть уже не так давно в свет вышедшее печатное о селитре сочйиенйе бывшего почтенного… вице-президента, в ученом свете известного графа Аполлоса Аполлосовича Мусина-Пушкина, но оно писано весьма ученым и не для всех российских селитроварщиков вразумительным слогом, препоручила потому мне написать составление касательно селитроварения так, чтобы оно было елико возможно для всякого удобопонятно», И далее Петр Медер поясняет, что он ничего «из сочинения графа Аполлоса Аполлосовича не заимствовал». Следовательно, он подготовил в своем роде книгу по прикладной химии.
Сенат ъ 1799 году постановил, чтобы селитру продавали по преимуществу артиллерии. Применялась она не только для военных целей. Медер пишет: «Селитра при составлении пороха необходимая, но также и при делании увеселительных огней или фейерверков, при солении мяса, в медицине и химии, пробирном искусстве и в разных художествах…» Сенат оказывал экономическую поддержку всякому, кто пожелал завести селитряный завод. Сам граф Аракчеев старался, чтобы «селитры и заводчиков преумножилось». И царь опекал это дело, ибо «всей селитры артиллерии потребно ежегодно на дело пороха, на отпуск в казенные места и партикулярные по всему государству продажи до шестидесяти тысяч пудов».
В этой обстановке появились деловые люди, кои завели вонючие, но выгодные селитроварницы. Среди них был некто Г. Гарсиванов из Новороссийской губернии. Он подал в 1801 году прошение в Берг-коллегию, а в. нем написал, что «о селитряных заводах попечения уже более пятидесяти лет правительство не удостаивало и заводчики сего важного материала… нужного для обороны государства, оставались без поощрения и награждения… и казна по недостатку селитры нашлась принужденною покупать оную из-за моря дорогими ценами. Я с моей стороны по приглашению артиллерийских главных начальников устроил в повете Кременчугском, в местечке Кобылянке и в местечке Голтве селитряные заводы, и вновь завожу в городе Полтаве, в предместий. При созидании оных селитряных заводов моих не щадил я ни капитала, ни трудов своих, дабы учинить сии заводы не временными, но всегдашними». И далее Гарсиванов дал описание своего способа получения селитры и просил: «не сыщется ли лучших сиосооов составлять сей минерал неубыточным образом».
Петр Медер в начале своей книги опубликовал не только прошение делового статского советника Гарсиванова, но и краткое описание селитроварения по Гарсиванову. Так Медер доказал необходимость своего, более основательного труда на пользу всем российским селитроварщикам. Его книга состояла из теоретической части и наставления, впрочем составленного по двум другим авторам, зарубежным.
Истинно – все ходит по кругу: из всякой гнили, из тлена являлся старинный порох и в тлен все живое повергал, если сила его направлялась во зло.
Селитру варили в котлах. Наверное, образ ада навеян зрелищем селитроварения, выварки селитряных щелоков, когда химики счерпывали половниками вонючую пену или зачерпывали из котла отвратительное варево, проверяя его готовность кристаллизоваться. Но это была еще селитра «первой вари», этим технология не заканчивалась. Селитру надо было еще долго очищать, освобождая, например, от присутствия поваренной соли,,.
Так-то вот в грязи и тяжко давался священный порох, порох Отечественной войны 1812 года.
О «чем молчит колокол?
В Свердловском государственном историко-революционном музее хранится памятник техники – уникальный колокол. Это самое старинное на Урале заводское питье. Колокол изготовлен в 1702 году и, очевидно, в Невьянске, потому что его нашли в земле на территории Невьянского завода. Еще одно: сей старинный колокол – чугунный. И уже одно это делает его большой редкостью.
280 лет назад были пущены первые государственные заводы – Невьянский и Каменский. Следовательно, колокол сделан из чугуна первых плавок. Он начинает нескончаемый ряд уральских изделий – от колоколов и пушек до нынешних прокатных станов и шагающих экскаваторов. Колокол отлит с надписью, она говорит о том, что он сделан наполовину из чугуна, наполовину из магнита… О чем же молчит музейный колокол? Может все-таки он хранит тайну о какой-то особенной структуре металла?
Историки отечественной металлургии доподлинно знают, что Петр Первый Уралом стал особенно интересоваться тогда, когда по рекам Тагил и Нейва был отыскан железный камень – магнит. Только из такой руды, полагали предки, можно ковать надежные ружейные стволы. И тульский мастер Никита Антуфьев сделал царю на пробу фузеи и копья именно из магнитной руды…
Вот и явилась мысль попросить металловедов исследовать структуру колокольного чугуна с магнитом. В лаборатории прецизионных сплавов Института физики металлов Уральского научного центра были через микроскоп сделаны фотографии, их прокомментировали кандидаты технических наук Л. В. Смирнов и Д. П. Родионов. По их мнению, этот древний чугун – не какой-то особенный, а обыкновенный и соответствует… нынешнему госстандарту. Не будем забывать, что колокол был отлит около трехсот лет назад, и, значит, нынешняя обыкновенность этого чугуна тогда была немалым достижением! Уральские металлурги того времени отчетливо понимали, что липну чугун с определенным содержанием серы годится для фигурного литья. И как бы демонстрируя свои знания, предки отлили этот колокол с четко читаемой надписью. И мы по достоинству оцениваем их мастерство.
Настал черед…
«Разбросанным в пыли по магазинам, где их никто не брал и не берет, моим стихам, как драгоценным винам, настанет свой черед», – писала 24-летняя Марина Цветаева, не ощутившая при жизни бремени славы, не предвидевшая своей трагичной, но счастливой судьбы.
В сентябре 1982 года М. И. Цветаевой исполнилось бы 90. Все больше становится почитателей оригинальнейшего ее поэтического дара, стихов редкой самобытности.
«Красною кистью рябина зажглась, падали листья, я родилась…» Москвичка от рождения, москвичка в душе, москвичка по совести своей, она страстно и самозабвенно любила Москву, свой «огромный староприимный дом». Любила узкие улицы и переулочки старой Москвы, любила многоцветный звон бесчисленных колоколов, семь холмов, на которых покоится город, всегда считая его, и только его, вопреки воле Петра, «единственной столицей» могучего государства…
Доверчивая и независимая. нежная и страстная, не знавшая компромиссов и достойно пронесшая то нелегкое, что выпало на ее долю, она всегда, даже в самые горькие минуты разлуки с Родиной, будь то в Праге, Париже или в Берлине, оставалась своим, российским, московским поэтом: «Я в грудь тебя целую, московская земля».
Ее современница Мариэтта Сергеевна Шагинян в воспоминаниях «Человек и время» писала: «Вся старомосковская. В ее манере, к сожалению уже исчезающей, говорить с мягким «ш» вместо книжного «ч» («конешно» вместо «конечно»), в привычке медленности, невниманья к бегущим минутам, как если бы они подождут ее, пока она тратит их, наконец – в одежде, трудно определить, в общем облике…»
…Весной нынешнего года появился новый экскурсионный маршрут «Москва в творчестве Марины Цветаевой». Гости столицы и ее хозяева имеют теперь возможность поклониться памятным местам, связанным с жизнью и творчеством поэта: пройтись по улицам, по- стоять у домов, некогда вдохнувшим жизнь в поэтические строки,
Сегодня ночью я одна в ночи -
Бессонная, бездомная черница! -
Сегодня ночью у меня ключи
От всех ворот единственной столицы!
Бессонница меня толкнула в путь, -
О, как же ты прекрасен, тусклый Кремль мой! -
Сегодня ночью я целую в грудь
Всю круглую воюющую землю!
Вздымаются не волосы, а мех,
И душный ветер прямо в душу дует,
Сегодня ночью я жалею всех.
Кого жалеют и кого целуют.
1 августа. 1916
Критику от художника
у свердловчанина О. А. Соколова есть книга с факсимиле известного художника Владимира Егоровича Маковского. Более полувека назад это издание попало на Урал из ленинградского букинистического магазина. Большой альбом «Фотогравюры В. Е. Маковского» (издание А. Г. Кузнецова) содержит около ста репродукций художника-передвижника. Это такие известные его работы, как «Свидание», «Скряга», «В передней»… Маковский много внимания уделял воспроизведению в книгах полотен русских художников. В одной из монографий о художнике читаем: «Репродуцированию картин он придавал особое значение, видя в нем средство распространения художественного влияния среди населения удаленных районов России. Он считал, что каждый художник должен уметь сам воспроизводить в гравюре свои картины, чтобы попутно исправлять те недостатки и ошибки, которые были допущены при их исполнении». Альбом, хранящийся у свердловчанина, – это черно-белые фотогравюры с картин Маковского,.сделанные с изумительной тонкостью. Немного экземпляров этого издания сохранилось в стране. К примеру, в Свердловске, в областной библиотеке его нет. Разумеется, этот экземпляр альбома ценен и из-за автографа самого художника на титульном листе. А написал Маковский так: «Многоуважаемому Владимиру Васильевичу Стасову па добрую память от автора». Да, это подарок прославленному критику и историку искусств.