Журнал следопыт» – Уральский следопыт, 1979-04 (страница 26)

Постепенное осознание всех этих сложностей привело к тому, что на протяжении второй половины 60-х – первой половины 70-х годов все реже стали появляться конкретные прогнозы возможных шагов в дальнейшем освоении космоса с указанием ожидаемых сроков, вероятных событий и пр., и все чаще – философско-социологические и производные от них технико-экономические размышления о соотношении возможного и необходимого, ожидаемого и желаемого, поискового и нормативного, короче говоря, о соотношении перспективных проблем и целей в определении космического будущего человечества. Этот постепенный переход от «Однозначных прогнозов» к сложным, многозначным прогностическим концепциям составил суть второго, промежуточного этапа в развитии представлений о будущем космических исследований в третьей четверти ХХ века и целиком определил характер нового, современного этапа, начало которого можно ориентировочно датировать серединой 70-х годов.

На особенностях этого нового, только начинающегося этапа стоит остановиться несколько подробнее.

3.

Современный этап развития представлений о космическом будущем человечества, насколько о нем можно судить по литературе последних лет, отличается стремлением развивать эти представления не столько «вширь», как прежде (что когда может произойти), сколько «вглубь»: для решения каких проблем должно произойти то нлм иное событие и не должно произойти то-то и то-то, для достижения каких целей должно быть ориентировано по тому или иному пути решение выявленных, реально назревающих перспективных проблем и т. д. Со вершенн и постановка вопроса! И при таком подходе к делу в мировой общественной мысли. 70-х годов был совершен ряд немаловажных открытий.

Прежде всего, сделалось окончательно очевидным, что освоение космоса имеет для человечества жизненный, императивный характер. Не просто: мощно осваивать, а можно и не осваивать, так как и дома важных дел хватает. А категорически: нужно осваивать, так как без этого невозможно существование человечества в долгосрочной перспективе.

Это открытие объясняется важными особенностями характера научно-технического прогресса, как они вскрылись в современную эпоху. На протяжении первой половины 70х годов с достаточной очевидностью обнаружилось, что научно-технический прогресс в наблюдаемом виде не может продолжаться не то что вечно, но просто дольше, чем несколько ближайших десятилетий. Далее на пути развития топливно-энергетической и материально-сырьевой базы научно-технического прогресса встанут непреодолимые препятствия в виде ограниченных пределов земной литосферы, гидросферы и атмосферы, несовместимых с экспоненгигдтнем промышленного производства (то есть с его многократным удвоением за считанные годы, и это наблюдается теперь).

Когда мы говорим: нефти или пресной воды при современных масштабах их потребления хватит на столько-то десятков лет, а угля или руды – на столько-то веков, мы обычно стыдливо «забываем», что эти масштабы растут лавинообразно, «взрывоподобно» и что мы (человечество) оказываемся в положении того незадачливого древнеиндийского раджи, который вздумал дешево отделаться от изобретателя шахмат, согласившись на его предложение класть на одну клеточку шахматного поля одно зернышко риса, на вторую – два, на третью – четыре, на четвертую – шестнадцать и т. д. Оказалось, что всех богатств раджи не хватит, чтобы расплатиться с изобретателем. Точно так же тысячелетия спустя оказалось, чио всех богатств земного шара не хватит, чтобы на протяжении XXI века наращивать теми же темпами и в тех же формах, что и ныне, производственные мощности человечества.

Как быть? Возвращаться «назад к природе», к примитивному сельскому хозяйству минувших тысячелетий, как это настойчиво рекомендуют некоторые философы, социологи и экономисты Запада! Но это означало бы не только возвращение к временам, когда из каждых четырех детей доживал до свадьбы только один, когда голод чуть ли не каждое десятилетие скашивал людей миллионами, когда чума или холера уносили до трех четвертей населения, а бесконечные междоусобицы правителей – и того больше. Это означало бы полное крушение, вырождение рода гомо сапиенс и превращение его в какой-то другой род млекопитающих с заведомо более низким во всех отношениях уровнем развития. Ибо для гомо сапиенс интеллектуальный и социальный прогресс неотделим от прогресса материального, научно-технического.

Что еще? Принудительно установить на всем земном шаре «нулевой рост», то есть строить новые промышленные предприятия только взамен выбывающих из строя и только той же мощности,- как рекомендуют другие экономисты, социологи и философы Запада? Но это означало бы не просто антигуманную попытку увековечить отсталость и нищету, все еще господствующую на значительных пространствах земного шара, обречь на гибель от голода и болезней сотни и сотни миллионов людей в развивающихся странах. Это означало бы полное крушение существующей системы международных отношений, цепную реакцию междоусобиц с выходом человечества на грань катастрофы.

Что же остается? Ответ, к которому пришли ученые мира за последние годы, гласит: постепенный вывод энергоемких и материалоемких промышленных предприятий за пределы земной атмосферы, на солнечную энергию и на космическое сырье, чтобы развивать далее научно-технический прогресс на качественно более высоком уровне.

Уже сейчас немало дает человечеству: распространение высоких стандартов, принятых в космической промышленности, на остальные отрасли производства, спутники связи, совершенствование Гидрометеослужбы и пр. Но все это во много раз перекрывается только что очерченными перспективами, непосредственно связанными с жизненными судьбами человечества, с решением вопроса, быть или не быть роду гомо сапиенс. Иными словами, осуществилось еще одно гениальное предвидение К. Э. Циолковского. Помните? «Земля- колыбель человечества, но нельзя вечно жить в колыбели». Колыбель становится тесна взрослеющему человечеству ХХ века. Она не сможет вместить человечество XXI века. Не по численности людей на земном шаре, конечно. В этом отношении космос бессилен. Наивные представления о том, будто решить демографические проблемы «перенаселения» Земли ми вообще какие-либо подобные им социальные проблемы можно путем массовой эмиграции на другие планеты, не выдерживают критики: сколько ни эмигрируй, а удвоение миллиардов людей каждые 20-30 лет быстро вызовет «перенаселение» любого числа планет. Нет, земные проблемы такого рода надо решать на Земле. А бот то, что земная колыбель не сможет вместить стремительно растущий технико-экономический потенциал человечества, – этому «горю» космос вполне может и должен помочь.

Пойдет ли освоение Солнечной системы путем сооружения на других планетах и их спутниках научно-исследовательских станций и промышленных предприятий-автоматов, или планеты станут осваиваться человечеством «по земному типу», а промышленные предприятия-автоматы будут выноситься в открытое космическое пространство, или начнется сооружение Метапланеты и промышленные предприятия будут как-то связаны с ее звеньями, – во всех трех случаях будет создана основа для практически беспредельного развития научно-технического (а на данной основе и социально-экономического) прогресса человечества на много тысячелетий вперед.

Можно, разумеется, задаться схоластическим в данном случае вопросом: но ведь и Солнечная система, и ближайшие звездные системы, и Галактика, и даже, может быть, Метагалакти:а не беспредельны! Что же произойдет, когда человечество тем или иным путем полностью освоит Солнечную систему, другие звездные системы и т. д? Не окажется ли оно вновь в «колыбели», хотя и большей по масштабам?

Такой вопрос носит чисто схоластический характер по той простой причине, что это будет совсем другое человечество, хотя и состоящее из предстателей рода гомо сапиенс. Будут ли это миллиарды людей планеты Земля, и триллионы людей на сотнях плане земного типа, или миллиарды триллионов людей на Метапланете – это будет человечество далекого будущего, развитого коммунистического общества, о конкретных проблемах которого и о путях решения этих проблем, как и предвидели в свое время К. Маркс, Ф. Энгельс, В. И. Ленин, мы не имеем и не можем иметь даже отдаленного представления.

Можно, конечно, поразмышлять о такого рода сверхдальних перспективах в философском плане или помечтать в плане научно-фантастическом. Может быть, даже должно. Но наука тут столь же бессильна, как и политика, право, мораль, вообще любые формы общественного сознания, кроме философии и искусства.

В частности, может статься, что гигантские космические корабли-планеты, на кторых одно поколение будет сменяться другим, начнут тысячелетиями бороздить на субсветовых скоростях окрестности Солнечной системы – крошечный уголок нашей Галактики – и осваивать одну звездную систему за другой. Здесь тоже имеются критические пределы, перейдя которые, человечество неизбежно распадется на части, слабо или даж совсем не связанные друг с другом. И каждая часть достигнет своих собственных критических пределов…

А может статься, что люди научатся достигать световых скоростей (хотя, по современным представлениям, очень сомнительно, чтобы атомы и молекулы, из которых состоит человек и его ракета, оказались способными выдержать скорости, характерные для элементарных частиц). В таком случае крошечный уголок осваиваемой Галактики несколько расширится, может быть, даже охватит значительную часть Галактики, а может быть, возникнет возможность добраться и до некоторых других (стремительно разбегающихся, по современным понятиям!) галактик… Что ж? Закономерности образования ряда критических пределов, о которых упоминалось выше, – только на неизмеримо более высоком уровне, – видимо, полностью сохранят свою силу.