Журнал следопыт» – Уральский следопыт, 1958-01 (страница 10)
– Впереди нет и признаков больших водоёмов. Может быть, это какое-нибудь подземное море или уже Индийский океан?
– Ну-ка, дай, – Борис выдернул карту из рук Ефима. Долго длилось молчание.
– У меня есть мысль, – вдруг сказал Ефим и оживился.
– Какая? – сейчас же спросил Борис, небрежно засовывая в карман карту. – Выкладывай.
– В заднем отсеке я видел подводные скафандры с ластами и шлюзовую камеру…
– Правильная мысль, – перебил его Борис. – Если мы в море, лучше подняться на поверхность и выяснить обстановку. Я пойду. Пойдём, поможешь надеть скафандр.
Они скрылись в заднем отсеке. Взгляд Михайлова упал на сиденье, где лежала полевая сумка. Он прислушался. Из кормового отсека доносилось шуршание резины, скрип гаек, там разговаривали, видно, забыв о Михайлове. И он, перегнувшись всем телом, насколько позволяли верёвки, дотянулся до сумки.
Быстро раскрыв её, запустил руку, и пальцы наткнулись на какой-то продолговатый гладкий предмет. Это оказалась старинная опасная бритва.
Разрезав связывающие его верёвки, Михайлов вскочил, пошатнулся от долгого сидения на одном месте, но быстро справился с собой и подкрался к кормовому отсеку. Прислушиваясь, он крепко сжимал в руке своё оружие. Судя по звукам, Борис уже надел скафандр, и Ефим закрывал за ним шлюзовую камеру. Щёлкнули металлические затворы.
Когда послышался шум и бульканье воды, ворвавшейся в шлюзовую камеру, Михайлов хотел бесшумно подкрасться к Ефиму, но в спешке задел рукоятку двери, и она автоматически захлопнулась, едва не прищемив ему руки. Бритва упала на пол. Михайлов отскочил в сторону, разгорячённый и возбуждённый, и встал в нерешительности.
В кормовом отсеке раздались удары кулаком, затем каблуком в дверь и яростные проклятия. Ещё не понимая, в чём дело, Ефим кричал:
– Михайлов!… Слышишь?… Что делать? Как открыть дверь?… Михайлов!…
Но Михайлов, ослабев от усталости и возбуждения, опустился в кресло.
Тем временем Борис в скафандре спокойно стоял в шлюзовой камере, ожидая, пока она полностью заполнится водой. Он ничего не слышал и, как только приток воды прекратился, открыл наружную дверь и ступил тяжёлыми подошвами на илистое дно. Выпуская воздушные пузырьки, он легко пошёл вперёд.
План полковника Головенко Павлов поддержал. На мощной транспортной автоплатформе землеход 3-2 перебросили в район, где чабан Сайд подозревал присутствие «чужих людей» под землёй. Десяток ультразвуковых буровых установок взяли по нескольку проб породы, и анализ дал точное расположение следа землехода 3-1.
Рыхлитель землехода – это излучатель мелких частиц атомов: нейтронов и протонов; они образуются в специальном реакторе из тех же пород, в каких движется машина. Бомбардируя породу, рыхлитель превращает её в тонкие песчинки, нарушает молекулярное сцепление.
Переброшенные мощными пневматическими насосами в корму землехода песчинки облучаются токами высокой частоты уплотнителя. От скорости и от токов большого напряжения переработанная порода приобретает свой прежний объём. Но структура её своеобразна. И след, ведущий на восток, не оставлял никаких сомнений.
Кроме того, у полковника Головенко немалый опыт по организации всяких невидимых преследований врага. Так что погоня под землёй была разрешимой задачей.
Но почему след идёт на восток, даже чуть-чуть на северо-восток?
Вскоре землеход 3-2 приготовился нырнуть под землю и преследовать беглецов.
Веру Ивановну отправили в больницу: нога разболелась, распухла. В помощь Павлову назначили горного инженера Неверова. Он знал устройство землехода, управлял при испытаниях третьей машиной. Рыбалко и Черных оставались на своём посту, как члены экипажа.
И вот землеход 3-2 вздрогнул всем корпусом, развернулся носом на восток, проехал до места, обозначенного красным флажком, и быстро зарылся в грунт, оставив на поверхности удлинённую насыпь спекшегося песка.
Преследование продолжалось. Расстояние между землеходами, по расчётам, намного сократилось. Все члены экипажа были в приподнятом настроении. Обсуждался план захвата землехода 3-1. Решили воспользоваться могучей силой механизма рыхления грунта, который разрушал на десять метров впереди себя крепчайшие горные породы, а значит, и мог воздействовать на металл. Преследователи догонят беглецов и потоками энергии рыхлителя выведут из строя один из главных механизмов землехода – уплотнитель грунта, который находится в корме. С испорченным уплотнителем землеход беглецов не сможет идти дальше: его управление сблокировано со всеми механизмами, машина автоматически выходит на поверхность. По сообщённым координатам солдаты полковника Головенко оцепят район, наземные, воздушные патрули и местное население никому не дадут уйти.
А беглецы вели себя по-прежнему непонятно. Их землеход всё время шёл на восток, постепенно уклоняясь к северу. Павлов и его спутники терялись в догадках, строили разные предположения. Что там задумали? Уж не отправились ли они заодно к якутским алмазам, переоценив возможности землехода?
Павлов и Рыбалко вели машину, внимательно вглядываясь в экран землевизора. Этот аппарат без всяких помех посылал вперёд короткие импульсы радиоволн, проникающих на десятки метров сквозь породу. Волны частично отражались от грунта и минералов, их ловило специальное приёмное устройство, преобразуя в тонкий луч, который мгновенно рисовал на экране цветную картину подземной обстановки. Отчётливо виднелись тёмные полосы рудных включений, светлые пятна подземных пустот, заполненных водой, вкрапленники различных минералов. А среди всего этого вырисовывался большой светлый полукруг подземного следа машины беглецов.
– Смена, – сказал Черных, взглянув на часы. – Пора.
Он и Неверов тихо встали и подошли к сидящим у пульта. Местами поменялись молча, не отрывая глаз от экрана. Павлов и Рыбалко устроились на откинутых задних креслах и сразу уснули: нервное напряжение давало себя знать.
Так прошло несколько суток. След, изгибаясь некрутой дугой, уходил к морю.
– Стоп! Поднять перископ! – распорядился Павлов. – Передать полковнику Головенко координаты. Хорошо! Здесь нам помогут войска береговой обороны.
Передав координаты, двинулись дальше. По расчётам должны настигнуть беглецов с часу на час. За экраном стали следить все четверо. Все притихли, не двигались.
– Черти! Куда они? – недоумевал Павлов, кинув взгляд на карту. – Впереди же море! Ещё чего доброго влезут в воду.
Чувствовалась близость океана. Стали часто попадаться больших размеров земные трещины. Появились обширные пустоты; породы насыщены влагой. Начал подводить экран землевизора. Если впереди попадалась вода, то он становился белым. Всё словно растворялось в воде, исчезая.
– Так мы можем и наскочить на них, – сказал Павлов и приказал снижать скорость в скоплениях воды. «Конструкцию экрана надо перерабатывать», – подумал он.
Белый полукруг следа постепенно стал заплывать от середины к краям тенью. Она росла и ширилась, медленно заполняя всё светлое пространство.
– Машина! Машина! Догнали! – почти разом крикнули все.
Шкала дальномера на экране показывала расстояние.
– Подойти ещё ближе, – приказал Павлов.
Но экран опять посветлел, что-то забулькало вокруг, землеход легко рванулся вперёд, пошёл быстрее, без шума, словно по поверхности земли.
– Стой! – крикнул Павлов. Неверов выключил двигатели.
На экране в разных направлениях мелькали мутные полоски.
– Задраить люк прозрачной перемычкой и открыть, – распорядился Павлов.
Неверов повернул несколько рычажков у переднего люка. На него сбоку наползла прозрачная пластмассовая ширма. Затем металлическая дверь быстро отодвинулась, и через образовавшийся иллюминатор все увидели колыхающиеся морские водоросли, стайку рыбёшек, снующих между ними. Свет привлёк и большую рыбу. Она смотрела немигающими глазами внутрь землехода, шевеля плавниками.
– Давайте откроем люки со всех четырёх сторон и поползаем вокруг, – предложил Неверов. – Может, наткнёмся на 3-1. Они же где-то здесь.
Открыли и боковые люки. Встали у каждого иллюминатора, машина двинулась зигзагами, то вправо, то влево.
Но поиски ничего не дали. Проездив с час и ничего не обнаружив, повернули обратно к берегу. Дно оказалось покатым, поднялись уже почти на поверхность, но у самого берега встретился хоть и небольшой, но крутой обрыв. Снова задраили люки металлическими перемычками, пустили в ход рыхлитель грунта. Вскоре землеход вылез на поверхность. Щурясь от яркого солнца, экипаж вышел на воздух.
– Руки вверх! – сразу услышали они и увидели направленные на них стволы.
Их окружили автоматчики, они заняли и вход в машину. Это были не пограничники, и Черных с Рыбалко схватились за пистолеты, но их тут же ловко обезоружили.
– Да это ж мои хлопцы! Братцы-уральцы! Это мы! – крикнул Рыбалко, не сразу узнав солдат своего взвода.
Через несколько минут на вертолёте опустился полковник Головенко.
– Ну, что?… Павлов устало прислонился к холодному корпусу землехода и ответил:
– След затерялся в море.
Ефим не унимался. Он отчаянно колотил в дверь чем-то металлическим и ругался. Удары гулко отдавались в каюте. Михайлов заткнул уши и продолжал сидеть. Нужно было остыть, отдохнуть, подумать. Всё равно с открытой шлюзовой камерой двигатели не включаются. Ефим не откроет дверь заднего отсека снаружи: там нет ручки.