Журнал «Искатель» – Искатель, 2012 № 09 (страница 30)

Это была труба, по диаметру как водопроводная, стоящая наискось, кверху загнутая и упирающаяся в стену. Впрочем, неизвестно, полая это труба или штырь. Важным было то, из чего труба выходила, точнее — что было нанизано на эту трубу.

Коза. Белая, с черными пятнышками на шерсти. Штырь выходил из ее груди. Лапки обвивали штырь, будто бы коза перед смертью старалась его вытащить. Голова животного была задрана и подбородком упиралась в штырь. Глаза плотно сомкнуты.

— Еще мумия! — сказала Настя.

— И не одна, — добавил Свят, первым выйдя в этот поперечный коридор и быстро оглядевшись по сторонам.

Зрелище было отвратительное. Весь коридор по обеим его стенам был занят мертвыми животными.

Свят рассмотрел план.

— Знаешь, мы можем пройти этим коридором немного вперед, затем свернуть и снова попасть на наш маршрут.

— Мне не очень хочется на это смотреть.

— А ты не смотри. Я хочу кое-что проверить.

Они медленно двинулись мимо причудливых мумий. Это уже не девятнадцатый век с его текущими стеклами и латунными табличками. Все образцы выглядят стерильными, какие-либо запахи отсутствуют. Преодолев отвращение, Свят прикоснулся к холке крупного серого пуделя. Шерсть как шерсть. Способ консервации трупов был непостижим, но не возникало никакого сомнения, что серебристые штыри, которые их пронзали, имеют к этому прямое отношение. Все звери держались за эти штыри лапками, птицы же просто висели на них. Куры, утки, гуси, индейки. Какой-то системы в этой коллекции не прослеживалось, но часто животные были расположены по родовому признаку: самец, самка, детеныш. Вдали, среди мелкого домашнего скота возвышалось что-то темное, крупное. Когда они подошли, то потолок услужливо осветил корову, а за ней — быка. Рядом из стены торчал голый штырь. Теперь можно было понять, что это все-таки трубка. Она сужалась, превращаясь в трехгранное острие с тремя косыми отверстиями, вроде как у иглы для инъекций. Какого рода инъекции получили эти животные? Три отверстия, скорее всего, три разных канала в стержне. Или наоборот — через трубки из них высосали кровь... Да, вероятнее всего. Высосали из трупов жидкость, затем заполнили какими-то растворами, которые и привели к мумифицированию. И высасывали-то из живых, иначе бы кровь загустела. Вот почему все они, как один, хватались за эту трубу, пытаясь вытащить ее из себя на последнем дыхании... Свят вдруг отчетливо понял, что подобное произошло с его отцом и матерью. Изуверы-люди парализовали их своими бластерами. Доставили сюда — живых. Отдали ящерицам. От этой мысли можно свихнуться. А если поймают их? Сейчас?

Свят еще раз осмотрел этот пустой штырь. Зачем он тут? Почему на него не надето никакое животное?

— Здесь явно не хватает теленка, — подала вдруг голос Настя, тоже с тревогой рассматривавшая гигантский шприц.

Теленка! Вот и решение...

От этой мысли Свят почувствовал холод внутри, несмотря на ужасающую жару в туннеле. Где-то в этих коридорах также висят на штырях их родители, и также торчат рядом с ними пустые штыри.

Они всю жизнь искали их. Они их нашли. Они заманили их сюда. Святу вдруг открылась вся история, с начала и до конца, будто зажегся в голове фонарь и осветил, как это часто с ним случалось, будущую статью.

Коллекция предполагала состав особей в виде целых семей. Корову угнать удалось, быка, как ни странно, тоже. А вот с теленком получился прокол. От слова «прокол» Свята передернуло... Только не говорить Насте об этой догадке. Он покосился на нее. Настя смотрела на него исподлобья, растирая двумя пальцами локон.

— Вот для чего они искали нас, — тихо сказала она.

— Ну, это поспешный вывод... — пробурчал Свят.

На сей раз он не радовался ее проницательности.

— Теленка, наверное, закололи хозяева, и им не удалось добавить его в коллекцию. А нас с тобой — через столько лет — удалось.

Свят крепко взял женщину за руку.

— Мы им не дадимся. У нас есть схема этого подземного сооружения. Обойдем его до последнего уголка. В системе должна быть вентиляция. Иначе просто не может быть: мы не смогли бы здесь дышать. Вентиляция — это какой-то тоннель, ведущий на поверхность. Мы выберемся отсюда!

— Только давай поскорее сойдем с маршрута Ильи. Что ты хотел здесь проверить?

— Это уже не важно, — сказал Свят.

— И все же? Неужто ты что-то скрываешь от меня?

— Да нет, чепуха. Просто, я думал найти свою кошку.

Сверившись с планом, Свят быстро вывел Настю на прежний путь. Теперь их задача изменилась: они стали прочесывать коридоры зигзагами, внимательно осматривая стены и потолок. Свят останавливался и, облизав палец, словно матрос на вахте, пытался уловить внутренний ветер.

Только теперь он рассмотрел внимательно материал, из которого были сделаны туннели, и задумался над способом их производства. Это было похоже на литье из бетона: на Земле уже давно возводили стены зданий, отливая их в пластиковых формах вместо деревянной опалубки, так, что не было видно никаких швов. Поселение годы такой метод перешел из промышленного и в коттеджное строительство, о чем Свят как-то писал в своем журнале... Сейчас ему казалось, что и Москва, и его работа, и весь верхний мир — нечто нереальное, незначительное и ненужное, что он всегда надеялся и даже знал, что создан для чего-то особого, и оно, это особое, самое главное, вот-вот откроется ему.

Свят положил руку на стену и тут же отдернул ее. Это было немыслимо: стена на ощупь казалась холодной. Кроме того, она была упругой. Но отнюдь не секреты внеземных технологий волновали Свята в данный момент. Стена была пористой. Свят понял, что никаких вентиляционных шахт они не найдут. Эти тоннели не только освещались при помощи их покрытия, но и проветривались.

Свят принял решение, но ничего не сказал Насте. Остается одно: идти к месту, отмеченному Ильей. По здравом размышлении, это не могло быть местом, где их ждут. Эти существа — исконные подземные жители или инопланетные гости, обосновавшиеся здесь, устроившие себе надежное убежище с лифтом-трансформером, — могли встретить их в любой точке лабиринта, хотя бы просто у дверей лифта. Крест мог обозначать только подземное кладбище — конечную цель их путешествия. Еще одна странная мысль пришла Святу в голову: что, если Илья вернется? Просто он дал им возможность самим увидеть место погребения родителей. Иначе непонятно, зачем он подсунул им план.

Позже Свят удивлялся, что правильным оказались все три его догадки: и то, что у креста их ждали, и то, что Илья вернется, и то, что крест — подземное кладбище.

21

Коридоры вели все глубже под землю: они были наклонные, а порой прерывались длинными пологими лестницами-пандусами. Ступени были также наклонными, метра три длиной и высотой несколько большей, чем предусматривает человеческий стандарт строительства. Ступеням пола соответствовали ступени потолка, на одной из потолочных ступеней Свят заметил надпись. Он остановился, чтобы ее разглядеть.

— Иероглифы! — воскликнула Настя.

— Нет, — сказал Свят. — Скорее, буквы.

— Почему ты так уверен, что это буквы, а не иероглифы?

— Посмотри внимательно. Знаки часто повторяются. Это явно буквы.

— Не понимаю... Ну и что, если повторяются?

— Сама рассуди. Иероглиф обозначает предмет или явление, целое слово, например — «камень». Не может же в одной фразе пять раз повторяться «камень»! Это буквы. Но ни одной, похожей на какой-либо наш алфавит.

— А почему тебя удивляет, что не похожи?

— Не удивляет, а озадачивает. Если бы эта цивилизация развивалась на Земле, то их символы должны были бы иметь что-то общее с нашими. Это колонизаторы или, скорее, исследователи.

— Ага! — с иронией воскликнула Настя. — Ученые. Жрецы науки, мать их... Вот бы их собственных матерей и отцов — так! Во имя чертовой науки.

Она вдруг нахмурилась, внимательно вгляделась в надпись.

— Я видела эти буквы!

— Где? — удивился Свят.

— В кино. Был какой-то фильм о пещерных людях. Тактам были наскальные рисунки. А рядом — похожие знаки.

— Точно?

— Я хоть и физкультуру преподаю, но зрительная память у меня хорошая. Наверное, как раз потому, что учительница. Много помню лиц...

Настя прикрыла глаза, задумавшись. Свят понял, что она думает о том же, о чем и он несколько минут назад: о земной жизни, своем прошлом, о бессмысленности всего сущего перед лицом самой смерти.

— Если так, — сказал он, — если ты точно видела эти знаки, то тогда совсем другое дело. Тогда это не инопланетная цивилизация.

— А кто же?

— Коренные жители Земли.

— А мы кто — инопланетяне?

— Возможно. Но это не имеет значения. Для нас с тобой, сейчас.

Свят глянул на надпись.

— Может быть, это просто означает: не курить, не сорить или что-то в этом роде, — проговорил он.

— Или «Здесь был Микола».

Они уже могли шутить. Несмотря на жару, возраставшую с глубиной, да и вообще — на ситуацию, они оба вдруг ощутили прилив сил. Вот что значит разрядка. Для этого люди и придумали юмор.

Они двинулись дальше, спускаясь по пандусам-лестницам уже в самое пекло. Свят изнемогал: пот градом катился по всему телу, комбинезон промок насквозь. Настя, похоже, даже не замечала жары, лишь вспыхивали, поблескивая, ее щеки, когда озарялся люминесцентный потолок. Свят уже выпил всю свою воду, а Настя сгрызла печенье.

— Потому и мокрый, что много пьешь, — проворчала она.