Журнал «Искатель» – Искатель, 2012 № 09 (страница 23)

Редакция местной газеты состояла из двух комнат в здании администрации поселка. Пожилой человек, сидевший за столом, оказался главным редактором.

Удостоверение Свята он держал в руке бережно, словно тающую шоколадку. Там ничего не было сказано о том, что журналист этот пишет исключительно на строительную тематику: журналист, и все. Свят выложил легенду, которую обдумал по пути: сам он родом их этих мест, готовит цикл очерков о крае. Наряду с трудовыми буднями шахтерского поселка, ему, для того чтобы оживить гербарий, расцветить ткань и так далее, неплохо бы иметь под рукой эффектные факты, драматические истории, криминал опять же, что модно в наши дни...

При слове «криминал» редактор оживился, блеснул зрачком. Шестидесятые годы? О да, там тоже был криминал, и еще какой! Только мало что вам скажут подшивки старых газет, так как в те времена не любили писать об этом, щадили психику людей. Впрочем...

Он снял трубку и на память настучал номер.

— Вам повезло. Бывший прокурор района — мой друг. Он тоже наш земляк и на пенсии вернулся в поселок. Десять минут ходьбы... Петр Сергеич? — проговорил он уже в трубку. — Тут по твою душу...

Уже через четверть часа Свят и Настя пили чай в уютной кухне, а перед ними, сложив ладони накрест, сидел очень старый, но ясно сияющий глазами человек — пенсионер, бывший прокурор района.

— Криминал, говорите? Ретро-криминал... Это сколько угодно! Если бы в мои годы был такой интерес прессы к уголовникам, то я бы свою жизнь по-другому прожил. А то корпели втихаря, ловили всю эту мразь тайно... А могли бы, как сейчас, на голубом экране красоваться.

— В шестидесятые годы в нашем поселке действовала банда, которая убивала людей... — начал Свят, но прокурор перебил его:

— Как же! Помню, конечно. Это один из самых значительных висяков на моей памяти. До сих пор вот здесь висит, — и он стукнул себя в грудь маленьким сухим кулачком.

— Пресса об этом еще не писала...

— Так точно. Старое, забытое дело. Значит, решились взяться, молодые люди? — он посмотрел на Свята, на Настю... Особенно долго и пристально — на нее. — Значит, так. В начале шестидесятых в поселке орудовала банда, похищавшая людей. Причем исчезновения целых семей были зафиксированы не только здесь, в Первомайском, но и в окрестных городах и селах. Даже в областном центре. Пятеро задержанных отказывались давать показания. Один из членов банды скрылся. Так и не был найден.

Конечно же, это был Грановский, спокойно умерший в девяностых годах. Свят и Настя коротко переглянулись, что не ускользнуло от внимания прокурора. Он склонил голову набок и прищурился. Продолжил:

— У всех бандитов нашли огромные деньги, непонятно откуда взявшиеся, ведь похищенные были самыми простыми людьми. Было ясно, что все они чего-то боятся. При перевозке подозреваемых некто устроил им побег, но попытка была неудачной: машина попала в катастрофу, и все пятеро погибли, вместе с шофером и милиционером. Есть подозрение, что это вовсе и не было никаким побегом.

— А что же это было?

— Убийство. Просто шестой член банды, может быть, сам ее главарь, избавился от своих подельщиков, заманив их в ложный побег. Правда, по некоторым признакам нам тогда казалось, что главарь — это Жуков Петр Ильич.

— Кем он был на шахте? — спросил Свят.

— Он не работал на шахте. Хотя, конечно, в те годы каждый имел какое-то, хоть косвенное, отношение к шахте. Этот просто резал шахтеров на куски.

Настя вздрогнула.

— Не волнуйтесь, — рассмеялся прокурор. — Он был хирургом в больнице, потому и резал.

— А остальные?

— Никакой особой тенденции. Женщина была страховым агентом. Еще один мужчина, Пурков — тот и вправду работал на шахте мастером. Супружеская пара — просто пенсионеры.

— Карлики? — вырвалось у Насти.

Прокурор внимательно посмотрел на нее:

— А я не говорил, что они карлики.

— Разве?

— Я слежу за своей речью и еще не выжил из ума.

Настя молчала. Свят тоже не знал, что сказать. Прокурор коротко оглядел обоих.

— Просто мы были на кладбище, — наконец попыталась объяснить Настя. — Заметили, что дата смерти нескольких совершенно разных людей одна и та же. И в их числе была чета карликов.

— Мы подумали, что это связано с какой-то катастрофой на шахте, — вставил Свят.

— Ну, а теперь ясно, что все эти люди погибли в катастрофе, но автомобильной, — добавила Настя.

Прокурор усмехнулся:

— Когда кто-то лжет, он заведомо считает себя выше и умнее того, кому он лжет. Поэтому я и не люблю лжецов. Полагаю, что вы не те, за кого себя выдаете. Впрочем, не имеет значения. Вас направил ко мне мой друг. И вся ответственность, если можно так выразиться, теперь лежит на нем. Да, в банде состояли двое карликов. Они определенно были зачем-то нужны. В форточки лазить, что ли? Как раз для этих целей и используют то карликов, то детей. Через карликов мы и вышли на банду. Они были...

— А дядю Бобу вы знаете? — вдруг перебила его Настя.

— При чем тут дядя Боба? — удивился прокурор. — Конечно же, все знают дядю Бобу. Если он еще не умер, то содержится в психиатрической больнице...

Прокурор вдруг замолчал, оглядел своих гостей.

— Да вы, я думаю, и там уже побывали! Ну и как дядя Боба? Мертвые с косами у него все еще стоят?

— Стоят, — вздохнула Настя.

— Вы, конечно, знаете, что он работал на съемках этого фильма?

— Да-да.

— Мне, между прочим, известна одна любопытная деталь.

— Что дядя Боба от фильма и свихнулся?

— Нет. Свихнулся он гораздо раньше. И все повторял эту присказку, про мертвых с косами, еще до того, как сюда приехали киношники.

— Но это же невозможно! — воскликнула Настя. — В больнице нам сказали...

— Этот молодой врач, заведующий? Да откуда ему знать...

— Медсестра, — уточнил Свят.

— Тем более! Штука в том, что не из фильма взял дядя Боба свою поговорку, а наоборот. Летом шестьдесят шестого, когда закончились съемки, наша, так сказать, элита пригласила всю группу на торжественный ужин. Тогда режиссер мне и поведал, что идеи поставить кресты в простынях на кладбище изначально в сценарии не было. Просто один из местных носильщиков, которого временно взяли на работу, все время повторял эту загадочную фразу: «А вдоль дороги — мертвые с косами стоят! И тишина...» Так и появилась добавка к сценарию.

Свят посмотрел на Настю. Ее глаза были расширены от непонятного ужаса.

— Я поняла! — сказала она. — Это есть. Эта картина на самом деле существует, и дядя Боба ее видел. Поэтому он и свихнулся.

— Но ведь дядя Боба был... — Свят хотел сказать «членом банды», но осекся: не стоило волновать пожилого прокурора новыми деталями дела, которое его коллеги так и не раскрыли.

— Он был шахтером, как все, — с грустью сказал старик. — Но однажды его задержали в другом городе. Задержали у школы. Кто-то заподозрил, что он подглядывает за детьми... Ну, вы понимаете, что я имею в виду. После этого случая за ним стали следить. Но однажды он пропал на неделю. Мы его искали, снарядили особый наряд милиции. Искали-то наверху, а нашли в шахте. Он и сам не помнил, как туда попал.

— Заблудился, отстал от смены... — предположил Свят.

— Нет. Он был в земной одежде. Пиджак и галстук — тогда мужики так и одевались. Но был в шахте. Вдребезги пьяный. Его собрались погнать с работы, но вдруг выяснилось, что он сам подал заявление и категорически не хочет спускаться под землю. Будто бы и впрямь видел там что-то ужасное. Правда, насчет реальности этой картины вы, конечно, загнули, девушка.

Настя с удивлением вскинула ресницы: ясно, что давно ее так никто не называл, но возраст прокурора вроде бы давал ему такое право... Она спросила:

— Это также было до съемок фильма?

— Да. Иначе, как бы дядя Боба попал на съемки, если бы не ушел с шахты? Он устроился истопником наверху. Тогда нельзя было быть бездельником: за тунеядство исправительные работы полагались. Денег в котельной платили не густо. Вот он и подрабатывал всюду, где мог: огороды копал, чинил что-то. Когда приехали киношники, он первым к ним нанялся в разнорабочие. Весь поселок его знал. Жил, работал, как все, но время от времени мутился, и его опять сажали в психушку. Я вообще удивлен, что этот человек до сих пор жив. И мертвые с косами у него по-прежнему стоят.

Прокурор хохотнул, придвинул к себе пачку папирос, вытащил одну, стал разминать. Свят давно не видел такого зрелища: пальцы, крутящие «Беломор».

— Я полагаю, это был какой-то... бизнес, — проговорил старик. — Суть его не ясна. Может быть, этих людей разбирали на запчасти...

Настя вдруг всхлипнула, и прокурор искоса глянул на нее.

— Были ли у Жукова дети? — небрежным тоном спросил Свят и, поймав напряженный взгляд прокурора, пояснил: — Если весь этот так называемый бизнес существовал столь долго, то он мог передать его по наследству. Такая версия отрабатывалась?

Прокурор опустил взгляд, сжал губы и тревожно засопел.

— Я расскажу, конечно. Да, мы думали об этом. У Жукова есть сын и дочь. Та уже давно перебралась на ПМЖ за границу. А сын был тогда еще мальчиком. Мы установили за ним наблюдение, но ничего подозрительного не обнаружили. Обыкновенный парнишка. Учился в Москве. Долго работал на шахте. При новой власти занялся бизнесом, преуспевает. Стартовые деньги, конечно, были отца — те самые загадочные деньги. Но в наши времена ведь никто не требует отчета, откуда у тебя деньги, правильно я говорю?