Журнал «Искатель» – Искатель, 2012 № 07 (страница 3)
— Вы бы разделись, — встрепенулась Варвара при упоминании Агаты Кристи. — Жарко тут у нас... А я быстро чай с коньяком приготовлю.
— Это можно, — добродушно согласился Павленко, — только не надо мешать. Либо то, либо другое!.. И в большом количестве. Но только не чай... Да начинай же, Шорин.
Юрий Петрович долго выбирал место.
Он хотел сесть лицом ко всем... Затем обнаружил непорядок в своей рубашке, вскочил и стал застегивать пуговицы, повернувшись лицом к стене... Потом он долго поправлял галстук, протирал очки...
Павленко молчал, стиснув зубы и нетерпеливо ерзая на диване.
В старых характеристиках обычно писали: «выдержан и морально устойчив»... И если Павленко даже мечтать не мог о второй части этой формулировки, то выдержку он демонстрировал сейчас
Правда, его хватило на три-четыре минуты.
— Да начнешь же ты, наконец?.. Ну, ты и Тортилла!.. Это черепаха такая... Кончай, Шорин, кота тянуть... за всякие разные места. Береги народное время! Минуты-то бегут... А для тебя сейчас время — деньги... И не только деньги. Жизнь твоей жены — это тоже немаловажно.
— Да-да, жена, — встрепенулся наконец Шорин. — Моя жена исчезла! — Он сделал многозначительную паузу и начал опять поправлять галстук. Но, увидев грозно поднимающегося с дивана Павленко, торопливо продолжил: — Она у меня единственная... То есть первая жена. Мы не так давно поженились. Всего пять лет... Она очень красивая. Блондинка, такая вся золотистая, рыжеватая...
— Вы не волнуйтесь, Юрий Петрович, — теперь уже не выдержал Савенков. — До ее внешности мы дойдем, но в свое время. А пока с самого начала. Когда она исчезла?
— Три дня назад...
— И вы только сейчас к нам пришли?
— Нет, все не так.
Шорин сделал паузу, сняв очки и взглянув на визитную карточку Савенкова.
— Все вовсе не так, Игорь Михайлович. Зоя Александровна уехала в Севастополь десять дней назад. Поездом... Она очень самолеты не любит! Так я ей билеты в люкс взял, в СВ. Я оба места в купе выкупил, чтоб даже рядом никто... И вот она уехала. А я провожал...
— Значит, ваша жена поехала в Севастополь? Да еще первого января?
— Второго! Первого мы еще отмечали, то есть встречали... Очень большая компания была. Все руководство нашего банка... На природе встречали. Елка настоящая, шампанское в сугробах, салют... Вы знаете, поросенка пытались на углях приготовить — не прожарился.
— А она вам звонила из Севастополя?
— Сразу же!.. Утром четвертого января... Она очень в этом смысле обязательная. Каждый день потом звонила. И я ей звонил.
— Где, простите, остановилась Зоя Александровна?
— В гостинице... В лучшей гостинице. Она так и называется «Севастополь». Это в самом центре, около Приморского бульвара.
— Знаю, Юрий Петрович, — чуть заметно улыбнулся Савенков. — Только там нет Приморского бульвара. Эта гостиница на проспекте Нахимова, а с другой стороны, снизу, — набережная Корнилова.
— Верно, набережная. Она обо всем мне рассказала... У нее две комнаты было. Люкс, естественно!.. Из окон — море, пароходы, лебеди... Нет, точно — лебеди! Они там зимуют. А я и не знал.
— В каком номере она жила?
— В люксе! Я на жене не экономил... В триста двадцатом. Вот и телефон ее... Вы представляете, только у нее во всей гостинице горячая вода была. Нагреватель такой на стенке... Израильский.
— Так все-таки, Юрий Петрович, зачем она поехала в Севастополь?
— Правильно вопросы ставишь, Савенков, — вступил в разговор Павленко. Он уже несколько успокоился и уютно расположился на обширном офисном диване. — А ты, Шорин, не юли, не уходи в сторону лебедей и еврейских нагревателей. Они и в Москве всех нагревают... Ты, Шорин, фактуру давай. Факты!.. А уж аргументы пусть наши Сократы сочиняют. На то они и сыщики... Варвара, ты ведь много коньяка принести грозилась. Не вынуждай меня самого в магазин бежать.
— Уже несу, Сергей Сергеевич.
— И не рюмку, а фужер. Поняла? Фужер!.. А вы, господа, продолжайте работать. Я вас свел, я свое дело сделал... Мавр сделал свое дело — мавр может пить коньяк.
Шорин смущенно посмотрел на Савенкова, но, вдруг вспомнив его последний вопрос, начал торопливо отвечать:
— Вы спросили, зачем она поехала? Отвечаю — дом покупать!.. Она очень море любила... Она дом хочет купить на самом берегу, чтобы закат, чайки, ночные купания... Глупость, конечно. Какой сейчас дом на Украине? У них же там полный развал и разруха... Хуже, чем у нас.
— Не на Украине, а в Украине, — добродушно проворчал Павленко, наливая себе второй бокал. — А ты, москаль, не трожь нашу нэньку Украину... Хочет она разваливаться — пусть себе разваливается. Но самостоятельно. Самостийно!.. Мы не холопы, а вы не баре...
— Юрий Петрович, — продолжал Савенков, — вы сказали, что она звонила оттуда... Сколько раз?
— Каждый день! И я звонил каждый день... Она — утром, а я — вечером... Последний раз она звонила в восемь утра восьмого. Это по московскому времени. А у них там семь утра было... Все не как у людей, вы уж простите меня, пан Павленко.
— Валяй, лей все в одну кучу! Мешай нас, хохлов, с навозом, — добродушно разрешил Павленко, приступая к наполнению третьего бокала. — Имперское у тебя мышление, Шорин. Не даешь ты моей исторической родине свободно развиваться... Семь утра ему не нравится? Да пусть хоть час ночи делают! Так нет, вам надо, чтобы как в Москве.
— Вот именно, они там готовы любую глупость сделать — но только не как в Москве... Что-то ты, Павленко, не едешь на свою историческую родину. Взял бы да поехал!..
— Ну вот, начались гонения по пятому пункту... А в Украину я, Шорин, не могу поехать. В Америку — могу, в Англию — могу... Даже в Германию — могу!.. А вот в Полтаву — не могу... Языков я, Шорин, не знаю. С «ридной мовой» у меня плохо.
Савенков начал серьезно нервничать. Ему никак не удавалось удержать беседу в деловом русле.
Мало того, что от волнения Шорин не может сосредоточиться, так теперь еще изрядно охмелевший Павленко будет отвлекать.
Пока всю значимую информацию можно уложить в два-три предложения.
Впрочем, Савенков по опыту знал, что невозможно заранее определить, какая информация станет отправной точкой в поисках исчезнувшей рыжей Зои.
Важным может оказаться и эта разница во времени, и нагреватель на стене, и лебеди, зимующие в бухте. Обязательно надо все запомнить, записывать надо. Записывать!
Савенков мгновенно подскочил к шкафу, извлек оттуда и установил на столе магнитофон с огромным, величиной с кулак, микрофоном.
Как он мог забыть об этом?! Магнитофон — лучший способ заставить людей привести в порядок свои мысли и заставить замолчать праздных говорунов.
— Вы, я надеюсь, не против? — Савенков указал на магнитофон и быстро, не дожидаясь ответа, включил его. — Я очень боюсь важные детали пропустить... Продолжим. Юрий Петрович, вы звонили жене девятого?
— Неоднократно! И девятого, и десятого, и сегодня утром... Я и в администрацию гостиницы пытался звонить. Есть там у них такая Туркина Лидия Сергеевна. Очень, знаете, ехидная дамочка. Все проверила! За номер уплачено, вещи на месте, а Зои нет... И эта Туркина меня так спокойно спрашивает: «А может быть, ваша жена у друга ночует?»
— Извините, Юрий Петрович, но надо учитывать даже и такие невероятные версии...
— Я так и знал! И вы такое могли подумать?! Я один в ней не сомневался... И вот вам всем доказательство, что я был прав.
Шорин начал лихорадочно рыться во внутренних карманах пиджака и, найдя нужную бумажку, ударом ладони припечатал ее к столу, уронив микрофон.
— Здесь все ясно сказано... Она похищена!
Сотрудники «Совы» удивленно переглянулись. Такого поворота никто не ожидал.
Им сложно было понять, почему Шорин сразу не начал разговор с этого письма похитителей... Однако у каждого своя логика!.. Вернее — свой уровень ее наличия... Или отсутствия!
— Уважаемый Юрий Петрович, вы сегодня получили эту бумагу?
— Естественно!.. Сегодня днем я извлек ее из ящика и сразу бросился к Сергею... А он притащил меня к вам.
— Скажите, а вчера вы что-нибудь из своего ящика извлекали?
— Нет!.. И позавчера — нет. Я в этом году первый раз открыл. Вы правы — письмо могло быть подброшено в любой день не ранее восьмого января.
— И еще, Юрий Петрович. У вас глухой почтовый ящик или в нем есть отверстия?
— И здесь вы правы, Игорь Михайлович. Письмо было свернуто в трубочку и просунуто в одну из трех дырочек.
— Я прочту это письмо вслух?
— Обязательно!.. Я для этого к вам и пришел... Только я вас прошу: прочтите и найдите мою жену.
— Постараемся, Юрий Петрович. Но я думаю, что процесс будет несколько сложнее.
Глава вторая
Олег Крылов проснулся на остановке.
Это был, вероятно, Курск или Орел... В поезде он всегда просыпался именно на остановках.
Не от рывков, не от гудков встречных поездов, а именно на остановках, когда тело, привыкшее к покачиванию и подбрасыванию, вдруг попадает в состояние полного покоя.