Журнал «Искатель» – Искатель, 2008 № 08 (страница 32)

— Не сомневаюсь, — признался Рябинин, который во время допросов сверхчеловеком себя не мнил.

Клецкин усмехнулся и спросил ядовито:

— Что дала экспертиза?

— Какая экспертиза?

— Той куртки, которую так хитро выманил капитан.

Рябинин мог соображать, думать, решать, но не умел это делать на скорость. Сейчас требовался ответ мгновенный. Но Клецкин выручил, потому что ему хотелось поскорее насладиться своей победой:

— Сергей Георгиевич, медную пыль на рукаве я давно заметил.

— И откуда эта медная пыль?

— Капитанский стукачок Васька одалживал у меня эту куртку и пилку. Хотел этого Ярилу сдать в цветные металлы. Да ошибся. Лист меди, что фольга. Никакого весу, одна морока. Васька и бросил статую в болото.

Телефон зазвонил вовремя. С Рябининым это случалось редко, но он не знал, о чем спрашивать; не было того занозистого вопроса, на который Клецкин не смог бы ответить. Рябинин взял трубку. Раздраженно-усталым голосом Палладьев сообщил:

— Сергей Георгиевич, мы обыск закончили.

— Ну?

— По нулям.

— Капитан, у меня аналогично.

— Клецкина отпускаем?

— Ни в коем случае. Приезжай и определи его в следственный изолятор.

— На сколько?

— На двадцать четыре часа.

— А вы подъедете?

— А я буду думать.

12

Но вместо думанья Рябинин вечером дома пил кофе. Жена уехала за город, поэтому количество чашек никто не ограничивал. Пока выпил лишь одну — разгонную. Пил, как студентом пил с ребятами «Жигулевское».

Чудесное коротание вечера — кофе и журнал «Всячина». Не «Всякая всячина». А просто «Всячина». В точку: всячина и была, собранная по непонятному принципу. Видимо, для дорожного развлечения.

Рябинин читал...

...За рубежом растет число однополых браков... Луандж-ситтинг... Мазда R-8... У Петра I от двух жен было одиннадцать детей... Финляндия импортирует мусор... Звуки оргазма... Вести с подиума... Элефант-поло...

После второй чашки кофе Рябинин процесс ускорил, тем более, что текст не вызывал ни мыслей, ни эмоций. Надо не читать, а просматривать. Рябинин, приучивший себя на следственной работе к вниканию даже в пустые строчки, этого не умел.

... Дамские бои в грязи... В Англии одна женщина отбывает наказание за убийство ежика... Суп из хвостов кенгуру... Тейбл-дансинг-шоу... Ланкастерские розы... Поэт Державин родился настолько слабым, что для сохранения жизни его запекли в теплый хлеб...

Третья чашка кофе: жена говорила, что кофе выходит из моды. Теперь чай. Жаль, что водка не выходит из моды: если бы вышла, то преступность упала бы процентов на семьдесят.

... Иван Грозный был женат семь раз... Астральное карате... Верблюжье молоко... В Таиланде нашли семикилограммовый сапфир... Аллигаторова груша... Продам козу... Ландышевое дерево...

Рябинин считал, что даже в самых бессмысленных действиях человека всегда есть смысл. Зачем Клецкин дал ему этот глупый журнал? Нет ли в нем намека, не зашифрован ли тут какой-либо факт, не надо ли его читать по слогам? Тем более что многие заметки были помечены синими карандашными птичками.

Тафтинг-обои... В памятке бизнесмена велено не тратить время на еду... Цветок Хуан-хуа-цао... Собака породы «самоед»... Свинг-данс... Мона Лиза была беззубой...

Рябинин не верил в крепость порошкового магазинного кофе, но все-таки в четвертой чашке сделал половинку. Пить на ночь, да и про возраст свой вспомнил. Но похоже, выпитый кофе растворил тяжесть, накопленную за рабочий день.

...Если численность населения мира перевалит за двенадцать миллиардов, то человечество погибнет... Леденцы с дулами... Текила данс-шоу... Розы, сорванные в сумерках... Генетики скрестили томаты с камбалой и получили помидоры с жабрами...

Рябинин текст читал скоро, но на заметках, отмеченных синим карандашом, задерживался. И пришла мысль простая и даже плоская, как та камбала, которую скрестили с помидорами: спесивый Клецкин хотел показать свою разносторонность. Стоит ли тратить следователю время на журнал, в котором было насыпано всего, как в мусорном бачке?

Рябинин сделал очередные полчашки кофе и залистал журнал, обращая внимание лишь на пометки Клецкина: синие закорючки одинаковы, как канцелярские скрепки...

Почему одна скрепка-закорючка сделана карандашом красным? Рябинин глянул внимательнее: ничего информативного — заметка о строительстве монастырей в средние века. Рябинина больше привлекло сообщение другое, расположенное ниже: Ленин в мавзолее излучает сильную радиацию.

Рука следователя дернулась, расплескав остатки кофе. Что это: догадка, принявшая форму нервного импульса? Он еще не понял смысла этой догадки, да и догадка ли, а не просто какой-нибудь тик, судорога или спазм? Какая связь монастырей и Ленина? Полная несовместимость. Но ведь интуиция и вспыхивает на границах несовместимого.

Рябинин схватил телефонную трубку и набрал домашний номер майора Леденцова.

— Боря, надо ехать!

— Кому?

— Мне, тебе, Палладьеву...

— Кому еще? — усмехнулся майор. — Знаешь, сколько сейчас времени?

— Боря, а еще криминалисту, судмедэксперту, понятым. Короче, всей оперативно-следственной бригаде.

— И куда ехать?

— В дом Клецкина на обыски.

— Сергей, да мы полдня там работали...

— Ну, а теперь поработаем полночи.

13

Рябинин забыл предупредить майора о машине, звонить в РУВД не стал и добрался на частнике. Поэтому опоздал: вся бригада стояла у входа. С ними стояла и хозяйка. Клецкин же под охраной капитана прижался спиной к стене, будто боялся удара в спину.

Сколько пар глаз? Они уставились на следователя, ожидая команды. И Рябинин мгновенно вспотел — наверное, от кофе. Или от того, что подчинился туманной интуиции и поднял стольких людей:

— Возникла необходимость в повторном обыске, — невнятно объявил Рябинин и первым вошел в дом.

Здесь, среди декоративного дерева, керамической плитки, изогнутых кресел, висячих шкафов и никелированных консолей, вошедшая группа походила на экскурсию. Тем более что люди стояли и молча озирались. Рябинин знал, что никто и ничего делать не станет, а объяснять некогда. Легче показать. Он попросил капитана:

— Добудь топор и тому подобное...

Капитан сходил в мастерскую и принес лом с гвоздодером. Рябинин подошел к дубу, который рос в стене и делал особняк вечным.

Вздохнув, следователь ударил ломом в основание дерева. Густой, какой-то утробный звук слился с оханьем понятых женщин. «Златая цепь» упала легко, словно держалась на ниточке. Но сам дуб не дрогнул.

— Сергей Георгиевич, разрешите, — капитан взял у следователя лом, догадавшись, что надо делать.

Что надо делать понял и майор: взял гвоздодер и начал отслаивать декоративную плитку с боков дерева. Оно лишь злобно потрескивало.

— Значит, дом на слом, — тихо решила одна понятая.

Судмедэксперт и криминалист оставались равнодушными — и не такое видали. Лера, жена Клецкина, поглядывала на мужа испуганно — почему он разрешает ломать стену?

Под отодранной плиткой зачернела щель. Майор начал ломом расширять ее до тех пор, пока щель не сделалась узким проломом метра полтора высотой. Его что-то заполняло. Тот же лом майор использовал в качестве рычага, которым это что-то с силой отжал, пока оно, что-то, прямо-таки не шагнуло из своей ниши к людям.

— Господи, статуя, — озвучила ситуацию понятая.

— Чучело, — поправила ее вторая понятая.

Чучелом статуя казалась потому, что была не из мрамора, а из какого-то серого комковатого материала типа застывшего цемента. Рябинин глянул на Клецкина, надеясь на какое-то объяснение.

На лице охранника должно было что-то отразиться: в конце концов, не деревянное же оно в самом деле. Но ничего, кроме презрительной усмешки. Или вся интуиция Рябинина гроша медного не стоила, или в его очках слишком мало диоптрий...

Ничего не видит... И тут же осенило, почему не видит: видит, но не понимает, поскольку все силы Клецкина уходили на то, чтобы лицо не проговорилось. Рябинин взял гвоздодер и легонько стукнул по затылку статуи. Пласт цемента отвалился с правой стороны, обнажив часть лица.