Журнал «Искатель» – Искатель, 2008 № 07 (страница 51)

Машина с ревом выскочила из ворот. Промчалась по пустынной улице и, резко снизив скорость, встала на перекрестке.

Лена все еще не веря, что это произошло, что она свободна, что они ушли от ненавистного Рауфа, закрыла глаза и вдохнула полной грудью. Она вдруг ощутила, какой великолепный, чудный воздух струится там, за окном машины. Как каждая моле-куда, словно капля живительной влаги, может через секунду прикоснуться к ее лицу, губам груди... Лена сделала глубокий вдох и открыла глаза. Но воздух вокруг нее был такой тяжелый и смрадный, что она тут же потеряла сознание.

Роман довольно быстро справился с увесистым, но примитивным замком. Он отодвинул два засова. Дернул скрипучий рычаг, и дверь в контейнер открылась.

Их с Кристиной обдало затхлой сыростью. Роман сощурился. Когда глаза привыкли к темноте, он быстро зашел внутрь и вынес на руках женщину в летней блузке и тонких укороченных брюках из хлопчатобумажной ткани. Короткие темнокаштановые волосы слиплись и торчали во все стороны.

Лена была без сознания.

Роман положил ее на мокрую траву и осмотрел.

— Вроде все цело, — сказал он. — Жива, только без сознания. Интересно, сколько она здесь просидела?

— Одета она не по сезону, — подметила Кристина.

Роман снял свою куртку. Расстелил на примятой траве. Затем аккуратно переложил на куртку Лену.

— У тебя есть?.. — обратился Роман к Кристине, но та, как всегда, поняла все без слов и уже протянула ему капсулу с тонизирующей смесью.

Роман отломил пластиковый кончик и осторожно стряхнул несколько капель женщине на язык.

Секунд через десять Лена зашевелилась, открыла глаза и, увидев Романа, прошептала:

— Садовник.

Иван СИТНИКОВ

КОНЬЯК, МАСЛИНЫ, «БЕЛОМОР»,

ИЛИ ВТОРОЕ ЖЕЛАНИЕ

МАКАРЫЧА

 

Джип, недовольно урча, подпрыгивал на ухабах проселочной дороги. Водитель и два пассажира, взмокшие от жары, царящей в салоне, неторопливо пили пиво.

— Может, приоткроем окна? — в очередной раз взмолился толстый мужчина.

— Нет, Паша. Пыли наглотаться хочешь? — Водитель, сам изрядно вспотевший, отпил из бутылки.

Паша недовольно поерзал на месте, мысленно проклиная сломавшийся кондиционер.

— Ну, Серега, дышать ведь невозможно. Хлыст, хоть ты ему скажи.

Хлыст невозмутимо сидел на заднем сиденье и, казалось, не обращал никакого внимания на духоту и постоянное нытье толстого Паши.

— Долго еще? — впервые за поездку подал он голос.

Сергей мельком взглянул на спидометр.

— Часа полтора осталось. Как раз к нашему приезду баньку истопят и стол по-человечески накроют.

За окнами мелькали пожелтевшие поля, по которым извилистой змеей ползла дорога.

— А может, того... искупнемся? Здесь озеро или речка есть? — Паша с надеждой посмотрел на водителя.

— А как же, озерцо неподалеку имеется. Можно и искупнуться. — Сергей резко вывернул руль, объезжая яму. — Хлыст, ты не против?

— Давай. — Хлыст вытер выступившие на лбу капли пота мятым сырым платком.

Джип, раздраженно пыхтя, свернул с проселочной дороги на поле и, подминая пожухлую траву, выехал на пригорок, за которым начинался спуск к озеру.

— Хорошо-то как! — Паша стоял возле открытой дверцы автомобиля. Подставив огромный живот свежему ветерку, он блаженно улыбнулся. Сергей и Хлыст, подобно юным сорванцам, плескались в озере. С умилением посмотрев на друзей, Паша открыл багажник и вытащил ящик пива. Позвякивая бутылками, поставил его на траву и уселся рядом. Минут через десять Сергей, а следом за ним и Хлыст, повизгивая от возбуждения, подбежали к машине.

— Нафупались? — спросил Паша, сдирая зубами с соленого окунька шкуру.

— Угу... — Сергей накинул на плечи махровое полотенце. Хлыст же остался в одних плавках, выставив, словно напоказ, свое мускулистое тело, покрытое паутиной наколок.

— Фы у нас, как фтена для граффити, — с набитым ртом пошутил Паша.

— Посиди с мое, — огрызнулся Хлыст.

Солнце уже начало клониться к горизонту, но припекало так же нещадно, как и в полдень.

— А может, устроим здесь привал? Хотя бы на часик? — с надеждой спросил друзей Паша. — Банька от нас все равно никуда не убежит.

Сергей прихлопнул севшего на плечо слепня.

— Да я не против, — зевнул он, — так ведь разморит нас на солнышке. Вам-то что? А мне рулить еще.

Паша лениво поскреб пятерней волосатое пузо.

— Не бойся, доедем. Так ведь, Хлыст?

Хлыст неторопливо полез в салон. Через две минуты компания непринужденно разливала по пластиковым стаканчикам коньяк. Всевозможную закуску вывалили прямо на берегу.

— Будем, — крякнул Паша и опрокинул очередной стаканчик. Он вытер рукой мокрые губы и потянулся за сигаретой.

— О, — его мутный взгляд остановился на невесть откуда появившемся незнакомце, — иди сюда, отец.

Метрах в двадцати от троицы в тени густого кустарника сидел пожилой мужчина. На вид ему можно было дать лет шестьдесят. Старенькая выцветшая рубашка разошлась по шву на плече, а на ногах мешком висели мятые хлопчатобумажные брюки.

— Иди к нам, — не унимался Павел.

— Давай, селянин, смелее, — поддержал друга Сергей, — подходи, нальем.

Старик неторопливо поднялся и вразвалочку направился к изрядно поддатой троице. Усевшись рядом, он взял протянутый стакан коньяка. Осмотрел его со всех сторон, будто какую реликвию, и только после этого выпил.

— Иван Макарыч, — представился он.

Паша ухмыльнулся.

— Рассказывай, Макарыч, чего здесь высиживаешь?

Дед иронично взглянул на Павла.

— Рассказать не трудно. Но ведь все равно не поверишь.

Паша переглянулся с пьяными друзьями. Затем налил еще один полный стакан и протянул его гостю.

— Давай. Выпей и рассказывай.

Иван Макарыч вновь осушил стакан и потянулся к банке с оливками. Повертев одну оливку в мозолистой руке, он раздавил ее пальцами и полез в карман за «Беломором».

— Вы про русалок когда-нибудь слышали? — спросил он, прикуривая папиросу.

— Было дело, — за всех ответил Паша.

— Так вот, живет в этом озере одна русалочка. Со дня на день должйа появиться. Ее и жду. — Старик закурил папиросу и закашлялся.

Наступило минутное оцепенение. Паша задумчиво почесал бритый затылок, Сергей застыл с коньяком в руках, и даже Хлыст, безмятежно лежавший с закрытыми глазами, повернул голову.

— Слушай, отец, а ты с головой дружишь? — с сомнением взглянул на чудака Павел. — Может, тебе больше не наливать?

— Плесни, — старик протянул стакан, — а то продолжения не будет.

— Налей ему, — сказал Хлыст, — пусть рассказывает.

— Все произошло две недели назад, — начал Иван Макарыч. — С вечера поставил сеть, думал, что стоящее попадется. Плыву, значит, на лодке, обратно к берегу. Как вдруг брызги во все стороны, всплеск такой громкий, будто дельфин попался. А откуда у нас дельфины? Рыба-то у нас мелкая, разве что щучка какая попадет. Удивился я, взял багор, чтобы рыбину оглушить. А из воды женское личико показалось. Я сначала чуть в портки не наложил. Показалось, что утопленница всплыла. А это русалка оказалась.

Громкий хохот прервал его рассказ. Оглушительно ржал Павел; рядом, катаясь по траве, заливисто смеялся Сергей, даже невозмутимый Хлыст и тот поперхнулся пивом. Иван Макарыч дождался, пока троица успокоится.

— Запуталась в моих сетях. Я, понятное дело, вытащил ее на берег. А она даже не сопротивляется. Смотрит на меня своими глазищами и молчит. А красавица такая, что описать фантазии не хватит. Глаза словно два блюдца огромных, янтарем отсвечивают и прямо манят к себе. Губки, сказал бы, как кораллы, да не видел я их, кораллов этих, не довелось. Но то, что они оказались пухленькими и очень соблазнительными, можете мне поверить. — Он сплюнул попавший на язык табак и оглянулся на озеро.

— Продолжай, не отвлекайся. — Паша открыл вторую бутылку.