Журнал «Искатель» – Искатель, 2008 № 05 (страница 37)

Отец уверенно разлил «Хенесси» по рюмкам.

— Знаешь, сколько стоит этот коньяк? — спросил я Сырника.

— Мне все равно, — пробурчал он, сердито поглядывая на меня. — Главное — сижу за столом с таким уважаемым человеком, как Владимир Васильевич.

— О гонораре поговорим позже, а пока выпьем за то, что все закончилось благополучно, — сказал отец, поднимая рюмку.

— Пап, никаких гонораров, — сказал я.

— Тебя не спрашивают, мы этот вопрос с Олегом решим. Верно, Олег? — отец ободряюще хлопнул Сырника по спине.

Сырник вздрогнул и замер, а потом рывком поднял свою рюмку. Я знал, о чем он думает, — может быть, вчера эта же ладонь хлопала по плечу самого мэра, а сегодня — его. Это ж сколько недель нельзя мыть плечо?

Мы выпили, коньяк был вполне мягкий, приятный на вкус, не хуже армянского «три звездочки», который мне нравился еще с советских времен, и я сказал:

— Пап, не смущай Олега, он тебя действительно очень сильно уважает. Если что со мной случится, сделай его начальником службы своей безопасности. Вернее человека не найдешь, это я тебе без дураков говорю, как профессионал.

Они оба с явным неудовольствием уставились на меня, но спустя мгновение отец нашел выход их положения.

— Не так сидим, — с улыбкой сказал он. — Андрей, ты хотел икру ложками — вот она. Давайте, ребята! Честно говоря, и самому нет-нет да и хотелось — ложками, надоела овсяная каша из пакетиков. Теперь — самое время. — Он положил на тарелку две ложки черной икры, две ложки красной. Сырник последовал его примеру. А мне что оставалось делать? — Омаров, если не вдаваться в тонкости, можно есть, как раков. Хвост, клешни... — инструктировал отец. И омары разлетелись по нашим тарелкам. — А на устрицу нужно выдавить лимонный сок, раковина раскроется — и высасывайте содержимое. Ну, вперед, мужики!

Кто б возражал против такого призыва? И мы застучали ложками, пожирая икру, затрещали клешнями омаров и устриц не обошли вниманием. В первый раз не так-то просто глотать слизней из раковин, но если помнить, что они полезны мужчинам почти как «Виагра», можно и проглотить пять-шесть штук, заедая икрой. Второй тост снова сказал отец:

— У меня сегодня радостный и грустный день.

— А чего грустного, Владимир Васильевич? — спросил Сырник. — Если есть проблемы, скажите.

— Помолчи, Олег, я понял, что ты меня уважаешь, вполне пьяная тема. Хочешь, завтра будешь начальником моей службы безопасности.

Это был тест, ибо отец — еще тот психолог и не преминул возможностью проверить мои слова. Сырник выдержал тест:

— Нет, спасибо. Я пока что — с ним. — И кивнул на меня: — Андрюха, конечно, трудный человек, иногда прямо кулаки чешутся. Но потом выясняется — он прав. Я уж привык к нему и ничего больше не хочу.

Лучшего ответа он не мог сообразить, даже если бы думал две недели. Отец остался доволен.

— Грустный день оттого, что я понял: плохо знаю своего сына. А он — истинный профессионал и настоящий мужик.

— А вы думали, что — нет? — спросил Сырник.

— Я думал, что он прикрывает удостоверением и пистолетом свои слабости. Но я ошибся. А радостный день потому, что я все это понял. За тебя, Андрей!

И тут возражений не последовало. А икра ложками оказалась гораздо вкусней, чем на бутербродах с маслом, а в хвостах омаров столько мяса, сколько у пяти крупных раков, и тоже невероятно вкусного. А еще и устрицы, которыми грех не воспользоваться... И это всего лишь закуски!

Пиршество продолжалось больше часа, и после шашлыков и кофе с тортом «Птичье молоко» я выполз из офиса совершенно обессиленный. Поймал такси и поехал домой, поскольку Сырник остался решать вопрос гонорара за нашу работу, а я в этом категорически не хотел принимать участие.

Дома я выпустил малыша, налил ему отфильтрованной воды, положил в мисочки консервированные ананасы, кусочки яблока и вареной колбасы и завалился на диван. Все было вкусно, икра ложками, омары, устрицы, шашлыки, ну а что дальше? Я-то хотел отдохнуть...

Проснулся от какой-то жуткой какофонии. В дверь звонили, а внизу под окном надрывался автосигнал. Борька не спал со мной, но, как только я встал с дивана, тут же прискакал.

— Что-то происходит, малыш, — сказал я, — давай-ка пока в клетку, а я разберусь тут...

Посадил малыша в клетку и пошел к двери. То, что я увидел, превзошло самые смелые ожидания. В комнату ввалились, в обнимку, пьяные Сырник и отец. А за ними стояла Лена. Фантастика, да и только.

— Я все ей объяснил, она поняла, — сказал Сырник.

— Я принесла бананы для малыша, — сказала Лена.

— Налей нам по рюмке, мы этого заслужили! — заявил отец. — Сегодня у меня праздник, и все дела — к чертовой бабушке! Твой Оладий...

— Сырник, — поправил Сырник.

— Да, Сырник, — классный мужик. АЛена — красивая девушка, это я еще могу оценить. А твоя машина — под окном. И чтоб никаких мне, понимаешь...

— Никаких! — уверенно повторил Сырник. — Если будешь обижать Владимира Васильевича — получишь!

— Лен, займись гостями, на кухне найдешь все, что надо, — сказал я и отправился в комнату, к окну.

А внизу стояла белая «Ауди» и сигналила — видимо, в ней сидел водитель отца. Это моя новая машина? Ну что ж... Отказаться от нее не было никакой возможности.

Да и не хотелось.

— Ну и где он, этот, как его... Ты мне все уши прожужжал! — басил в прихожей отец.

— Борька, его зовут Борька. Пойдемте, Владимир Васильевич, я вам покажу. Сами убедитесь, какой он... фантик мне подарил, я его храню! — сказал Сырник.

Я замер у окна, когда они ввалились в комнату. Отец не любил животных, у меня в детстве не было ни кошки, ни собаки. А если испугается, махнет спьяну рукой, ударит малыша? Что мне потом делать? Отца ведь не выгонишь, не ударишь, и простить такое вряд ли смогу. А Сырник, он хоть соображает, что делает?

— Олег!

— Все нормально, Андрюха!

Сырник выпустил Борьку из клетки, посадил себе на плечо.

— Я сам его не сразу понял, а когда понял... О-о!

— Укусит? — спросил отец.

— Никогда! — решительно заявил Сырник.

— Ладно, тебе я верю. Ну что ж... Дай, Борька, на счастье лапу мне!

Отец неуверенно поднес ладонь к малышу. Тот внимательно посмотрел на него черными глазенками и положил обе лапки на его ладонь, по сути, повис между плечом Сырника и ладонью отца. Ладонь дрогнула, но удержалась на месте.

— И... И что это означает? — спросил отец.

— Он дал вам две лапы! На счастье!

— Смотри какой зараза, а! Фантик мне не подаришь, нет? Ну ладно, иди, иди к своему Сырнику.

Он погладил малыша и осторожно отвел его лапки к плечу Сырника. Я вздохнул с облегчением, Лена — она стояла у двери — тоже. И мы пошли на кухню.

Алексей ТАЛАН

НЕОПРАВДАННАЯ ЖЕСТОКОСТЬ

Подпрыгивая на кочках, катился металлический шар размером с баскетбольный. Полуденное солнце блистало на зеркальной поверхности. Шар напоминал ожившую гигантскую каплю ртути. По сути, так оно и было. Расплав, смешанный с углеродными и титансульфидными нанотрубками, удерживал форму благодаря магнитному сердечнику.

Старк, с опорой в приседе на левую ногу, послал электромагнитный мыслеимпульс, и шар ускорился. Рельефные, блестевшие от пота мышцы казались каменными. На мужчине были только спортивные шорты.

— Промахнешься, — пролаял киноид, яростно махая распушенным на конце хвостом, и высунул рубиновый слюнявый язык. Игрок был породы сенбернар-альфа, без густого шерстяного покрова и с широкой головой.

Мужчина переменил позу, присев на две широко расставленные ноги, и, не дыша, выбросил вперед руки ладонями наружу. Со лба на нос скатилась капля пота. Мяч запнулся и взлетел примерно на метр, слегка деформировавшись.

Киноид перестал махать хвостом и прогнулся, изготовясь к прыжку. Если мяч не получится перехватить, Старк забьет свой десятый гол, и третий решающий матч окончится с обидным перевесом в одно очко.

К белоснежному сенбернару присоединилась черная как космос дворняга, вдвое меньше по размеру. Оба киноида сосредоточились, им было не до шуток. Противник уверенно, точными эм-касаниями, вел мяч, не давая ему коснуться земли, к воротам в центре крохотного пятиметрового квадратного поля для мини-футбола. Как только шар займет подсвеченную красным пирамиду воздуха на высоте полутора метров...

Старк издал то ли стон, то ли задушенный крик, и высоко, прямо из стойки всадника, подпрыгнул. Ноги выпрямились в струну, руки встретились над головой, производя оглушительный хлопок.

Мяч получил мощный эм-импульс и, быстро набирая высоту, устремился к пирамиде. Дворняга успела первой: напружиненная лапа с магнитными подушечками отбила шар за мгновение до гола. Киноид еще только приземлялся после удивительно длинного прыжка, а мяч, отскочив от земли, под ударами сенбернара устремлялся к воротам. Старк дважды пытался перенаправить мяч, нанося удары по касательной, но психофизические приемы его тела не были отточены до совершенства, а киноиды все же не были чайниками. Сенбернар забил как по учебнику — взмыв в воздух, всем корпусом вложился в удар головой.

Пространство разорвали фанфары, и Старк поморщился. На большее проявление эмоций он пока не был способен. Мужчина был бесконтактником и поэтому стоял у края игрового поля, не имея права в него входить. Проигравший выпрямился и растерянно огляделся. Вокруг, сколько хватало глаз, простиралась живописная зеленая равнина. Воздух был в меру влажный, а зависшее в зените огромное солнце ласково грело землю, не создавая жары.