Журнал «Искатель» – Искатель, 2008 № 05 (страница 11)

И он был неподалеку в тот вечер, когда Бородулин умирал на ковре в своей квартире. Увидел, как Таня выскочила, вошел, взял то, что могла взять девушка... Нет, вначале понял, что Ковальчук ждет ее и уже знает, что случилось на самом деле, — и позвонил сообщникам. Исчезнувшая Таня больше походила на отравительницу, потому ее увезли из общежития. Значит, кто-то следовал за машиной Ковальчука или следил за подъездом общежития. Скорее всего, ехал следом, ведь Ковальчук мог увезти девушку к себе.

Все это называется хорошо спланированной операцией. И не так-то просто ее «распланировать»! Но нужно.

Иногда мной овладевают прямо-таки пацифистские настроения. Хочется сказать, заорать во все горло: идиоты, перестаньте убивать друг друга, вы же — люди! Ну, возникли какие-то проблемы, так договоритесь, всегда можно найти компромисс! Но люди меня все равно бы не послушали. Смотришь — крутой, борзой, на «Мерседесе» зажигает. Месяц прошел — уже в гробу лежит. И ни «мерс» ему не нужен, ни куча девок, что обслуживали его. А был бы вежливым, культурным, глядишь, и пожил бы еще, радостями жизни бы насладился... Нет, не хотят.

Вот и в этом деле — убили мужика. Что, договориться не могли? Пусть кто-то в убытке останется, ничего страшного, по миру не пойдет, но человек-то жив будет! Ни хрена подобного! А потом и девчонку, ни в чем не повинную, похитили и убили... Разве это люди?

А с другой стороны, не было б их, что б я делал? Сидел бы без работы и без денег.

Из машины я позвонил отцу, напросился в гости. Предупредил его, чтобы на ужине присутствовал муж моей сестры, как ни странно, Ольги и, как ни странно, сотрудник коммерческого банка. Интересное совпадение. А если учесть, что после родов сестра прибавила в весе, так и совсем интересно получается. Ладно, пусть и дальше поправляется, мне ее Вася нужен.

По дороге домой пришлось сделать крюк и заехать на Кутузовский, к дому номер десять. Следователя прокуратуры Западного округа я не просил о встрече и не ждал — он сам позвонил мне на мобильный, и сам прибежал, когда я остановил машину неподалеку от входа в это богоугодное заведение.

— Что думаешь? — спросил Габрилян, усаживаясь на переднее сиденье и внимательно глядя на меня.

— А ты? — спросил я.

— Нет, я первый спросил.

Со следователями это бывает. Им же Ковальчуки не говорят всей правды, и в педуниверситете никто не скажет, что у Бородулиной есть любовник. Люди нынче грамотные, смотрят американские фильмы, знают, что свидетельствовать против себя не обязательно. А в этом непонятном деле любые показания могут обернуться большими неприятностями.

— Карен, Таня — не убийца, надеюсь, ты это понимаешь?

— Еще как понимаю. Теперь на мне два трупа висят. Я пустил в СМИ версию про перекупщиков, но это чушь. Правда, у нее были вещи из квартиры Бородулиных.

— А что тут странного? Если не Таня убила Бородулина, значит, кто-то другой. И он, конечно же, хотел свалить всю вину на девушку. Для того и снабдил ее нужными вещдоками перед тем, как убить.

— Ты знаешь, кто это?

— Если бы знал... — начал я, но Карен перебил меня:

— Понял, Андрей, понял. Я, конечно, озвучил эту версию, но отрабатывать ее — я не дурак. А два трупа — на моей шее. Скажи, если что узнаешь, ладно?

Велик был соблазн зарядить его на Хачонкина, у Карена возможностей побольше, но я сдержался. Это он сейчас такой добрый, когда зашел в тупик. А дай ему выход — так мигом пошлет Корнилова куда подальше.

— Договорились, — сказал я.

Борька, понятное дело, истосковался в одиночестве и всем своим видом показывал, что он, бедный крыс, сидит в клетке и никто не обращает на него внимания. А чтобы я не сомневался в этом, старательно грыз железный прут клетки.

— Ах ты, хитрый нахаленок! — сказал я, присаживаясь на корточки возле клетки. — Значит, сейчас демонстрируешь свое одиночество, а ночью перегрыз деревяшку, вытащил прутья, согнул их и выбрался, да? И прибежал ко мне! Я же мог придавить тебя во сне, малыш! Ну? Что ты хочешь мне сказать?

Умный малыш тотчас же спустился вниз и взялся ручонками за дверцу клетки. Вот что он хотел сказать: видишь дверцу? Надо, чтобы она открылась! Я понимал этого молчуна так, как иных, красиво говоря, людей понять не мог. Мой малыш умел объясняться просто и понятно. И, решая свои проблемы, он никогда не причинял зла другим существам на этой планете.

Конечно же, я выпустил малыша из клетки, и он тотчас же забрался ко мне на колени. После зверских законов людей общаться с крысом было одно удовольствие. Если бы люди были такими, как он, я бы точно стал безработным.

Я оставил Борьку в комнате, приготовил суп из кубика, заправил его зеленью, на второе нарезал всяких мясных продуктов вроде шейки, мяса по-татарски и вареной колбасы. Борька ждал меня возле двери и пошел обедать на моем плече. Пока я ел суп, он грыз кусочек вареной колбасы, а потом мы вместе пили чай. Я из чашки, а Борька из моей ладони. Сладкий чай ему очень нравился, не меньше, чем пиво.

Потом мы смотрели новости по телевизору, говорили с Леной по телефону. Она хотела приехать, но я сказал, что приглашен к родителям на деловой ужин, вероятно, задержусь там. Договорились, что завтра приедет. Телевизор работал, но я уже не смотрел на экран, а пытался выстроить факты в логическую цепь событий. У меня это лучше получалось, когда сидел за столом и рисовал на листке бумаги кружки с именами, соединял их стрелками... Но на моей ладони дремал сытый малыш, и я не хотел его тревожить. Он так довольно посапывал, этот серый молчун, — голова и передние лапки на ладони, брюшко и хвост на диване, мягко, тепло ему — нравится. А главное, я рядом — ну как тут побеспокоишь малыша?

8

У родителей я не был с декабря прошлого года, с того самого дня рождения отца, после которого поехал на деловую встречу, но вместо разговора получил по башке так, что оказался в клинике. Впрочем, об этом не жалею, ибо в клинике познакомился с замечательной медсестрой Леной, которая, увы, сегодня не придет, потому как я в гостях.

Как и в декабре, больше всех мне обрадовалась домработница, тетя Дора. Вот уж кто любил меня, помимо Борьки!

— Ну и как твоя голова, сыщик? — спросила она, пытаясь помочь мне снять куртку.

— Пока еще соображает. А как вы, теть Дора? И не стройте из себя прислугу, не выйдет.

— А кто ж я, по-твоему?

— Ну, если б у меня была родная тетя, то вы были бы роднее и ближе. Это понятно?

— Еще бы! — Она поцеловала меня в щеку. — Не зря, выходит, столько раз спасала тебя от гнева отца, еще когда в школе учился. А потом что было!..

— Молодой был, глупый, — со вздохом признался я. — Но у меня были вы, поэтому и не стеснял себя... Вас не обижают здесь?

— Иди, умник! Все уже собрались в столовой, тебя ждут. Вечно опаздываешь! — Она легонько подтолкнула меня.

Значит, не обижают, понял я и пошел в столовую. На ужин были свиные отбивные с жареными грибами. Я сразу сообразил, что тетя Дора знала о моем приходе и приготовила то, что я люблю. А отец, похоже, всерьез воспринял мою болтовню в офисе насчет икры — внушительная хрустальная емкость посередине стола была полна красным деликатесом.

— Теть Дора! — крикнул я. — Вы икры хотите?

Тетя Дора просунула голову в дверь столовой и приказала:

— Ешь, охламон! А если мне понадобится икра, так я сама возьму сколько надо.

То, что сказала она это в присутствии отца, означало лишь одно — ее здесь по-прежнему ценят и любят. Да и как иначе, если она уже больше пятнадцати лет работает у нас и давно считается членом семьи?

Отец наполнил рюмки, мать набросилась с расспросами, как живу. Даже про Борьку спросила, мол, как он там. Жил я все так же, то есть нормально, а когда стал рассказывать про Борьку, мать с грустью покачала головой и сказала, что мне нужно завести семью и ребенка.

Муж моей сестры, тощий, долговязый блондин с «ущученной», как говаривала одна моя знакомая, физиономией, с дежурной улыбкой пожал мне руку. Он, как и Бородулин, работал в коммерческом банке, благодаря чему сестра жила, хлопот не зная, и все поправлялась. Похоже, Вася не совсем понимал, для чего его позвали так неожиданно, и был слегка напряжен.

Мы выпили по рюмке, закусили, после чего отец спросил:

— Ну что, Андрей?

— Все нормально, — сказал я. — Таня не убивала Бородулина. Я сегодня встречался с Габриляном, он тоже так думает.

— Отлично! — сказал отец. — Теперь нужно представить материалы в газету, заставить этих говнюков написать опровержение, извиниться по-хорошему. Не то я им такой иск вчиню, до конца жизни не расплатятся!

Вот что значит магнат! Дело прежде всего, а то, что есть какие-то убийцы, которых найти надо, — наплевать.

— Пап, ты с кем говоришь? — спросил я.

Отец замер с рюмкой в руке, призадумался, а потом сказал:

— Надеюсь, с сыном. А что?

— В данном случае — с сыщиком. То, что я тебе сказал, — секрет и огласке не подлежит. А Карен Габрилян, который убежден, что Таня не убивала Бородулина, специально предал огласке версию, что она убита при попытке сбыть краденое добро. Не договорилась с перекупщиками.

— Почему, черт возьми?! — рассердился отец.

— Потому, пап, что погибли два человека и нужно найти убийцу, — терпеливо объяснял я.

— Какое мне дело до этого? — возмутился отец. — И тебе тоже? Не виновата девчонка — надо об этом сообщить, чтобы клиенты не дергались. Кстати, я оплатил отправку тела на Украину и все ритуальные расходы, хотя не обязан был это делать. И ты не обязан ловить всяких там, понимаешь, убийц! Для этого специальные люди имеются.