Журнал «Искатель» – Искатель, 2003 № 06 (страница 9)
— Узнаешь?
— Дача Рябцева?
— Именно так. Покажи, где ты был и что видел?
— И за эту информацию я получу кассету?
— Не умничай, парень, я этого не люблю…
Я показал место, где нас поздравляли с законным браком в промежутке между регистрацией и банкетом. Часть персонала охраны и прочей челяди Боцмана приглашений на свадьбу не получила, но мой тесть распорядился, чтобы мы с Натальей обязательно заехали туда… Когда громадный серебристый «Линкольн» въехал в ворота, рядом с которыми находился настоящий КПП с типом в гиеновом комбинезоне, нас встретило около десятка накачанных мужчин в цивильных костюмах и три женщины — немолодые, серьезные. Впрочем, нас (в основном, Наталью, конечно) они поздравляли вполне душевно… Из вестибюля направо вела какая-то дверь, с левой стороны располагалась лестница.
— Так, лестница, значит, здесь… — Мужчина покачал головой. — Как охраняется дача?
— Не знаю. Мне об этом, что вполне понятно, не докладывали.
— И опять ты умничаешь… Что за дурацкая привычка?! Ты пойми, парень, ведь это же для тебя делается: потому что именно тебе придется под каким угодно предлогом оказаться на этой даче.
На «паруснике» этого пирата? Час от часу не легче!
— Боюсь, что это почти невозможно. Даже мне, как родственнику…
— Надо сделать так, чтобы это стало возможно. Объясняю, зачем: на втором этаже, вот здесь, здесь или здесь… — мужчина показал мне план комнат второго этажа, — находится кабинет. В кабинете — сейф. Хороший, кажется, шведский или немецкий. В сейфе лежат некие документы, которые нужны мне. Как только я их получу, кассета будет твоя навеки.
По-моему, лучше бы он потребовал деньги…
— Я не умею взламывать сейфы, — сказал я. — К тому же там наверняка есть сигнализация.
— Документы я получу не от тебя. Сейф вскроет другой человек. Он, к сожалению, довольно стар и не способен к быстрым передвижениям. Твоя задача — впустить его в кабинет и обеспечить ему возможность пятиминутного ковыряния с сейфом.
— Мне для этого самому нужно как-то оказаться там.
— Придется постараться.
— А потом прикажете сразиться с десятком охранников и с таким же количеством собак?
— Нет. Нужно все сделать тихо и незаметно.
— Но как?..
— Стоп. Я вижу, ты парень умный. Насколько это возможно. Жениться на дочери Боцмана мог только конченый идиот или же человек, чей интеллект намного выше среднего. А раз на идиота ты не тянешь, я полагаю, что ты все хорошо поймешь и усвоишь.
Этот тип был невыносим. Хотя бы своей нарочито грубой лестью. На самом же деле я был идиотом; он знал, что я идиот, и знал, что я это понимаю.
— Но на помощь с вашей стороны я могу рассчитывать?
— Не спеши… Вопрос пока такой: а если, к примеру, твоей жене потребуется увидеть своего отца, когда он на даче?
— Это безнадежный вариант. Она ни разу не была на втором этаже, и я не думаю, что Боцман пустит ее туда.
— Кого-нибудь из охраны или прислуги ты знаешь?
— Лично — никого. Там дяди в основном серьезные, почти все с эфэсбэшным или ментовским прошлым… Экономка, горничная, кухарка — про этих я ничего не знаю. Им всем за сорок, ветра в голове давно уже нет.
— Понятно…
Мужчина задумался. Вытащил сигареты, закурил. Я, совсем успокоившись, решил последовать его примеру.
Через три-четыре минуты мой собеседник вдруг утробно хрюкнул.
— Я знаю, что надо сделать, — торжественно произнес он.
Перспектива лишения наследства во всех смыслах — гиблое дело. Но то, что мне предложил мужчина, отрекомендовавшийся Олегом, было немногим лучше. Стоило только представить, что произойдет, если Боцман вдруг узнает о том, что против него замышляют и что исполнителем всего этого станет его зять!
…«Парусник» Боцмана располагался среди коттеджей новых русских» всех мастей (за небольшими исключениями) в поселке Огурцово, что на левом берегу Оби, чуть ниже ГЭС. Проезд от шоссе к воротам в мощном, утыканном железными пиками и оборудованном ультразвуковой сигнализацией заборе был широким и прямым, а потому хорошо просматривался. Пешком на эту дачу не ходили.
Несколько иначе обстояли дела с другой, обращенной к реке, стороной участка. Пляжа как такового там не было, но имелась общая для нескольких владельцев коттеджей лодочная станция, закрытая для посторонних. Кое-кто держал там крутые катера, однажды купленные да так и брошенные прямо на берегу до неопределенного времени. У тех, кто был помоложе и любил острые ощущения, имелись в расположенных на берегу боксах водные мотоциклы, на которых господа бизнесмены и господа бандиты в часы досуга любили гонять по Оби в черте города, иногда приближаясь к пляжам и распугивая купающихся. Сами они купаться в реке брезговали, во всяком случае, в пределах Новосибирска.
Получалось, что выход на берег был слабым звеном в «обороне» коттеджа. Конечно, Боцман, так же как и его соседи, резонно предполагал, что не стоит излишне доверять тем, кто живет рядом, но определенная разница между воротами на шоссе и воротами на берег все же имелась. Да и вряд ли посторонние рискнули бы от не фиг делать высадиться на берег, за которым могут наблюдать «быки». Итак, если посторонний человек не может попасть на дачу, а родственник — может, но с трудом, то главным было обеспечить проникновение на дачу упомянутого родственника. Это «Иосиф» мне пообещал твердо.
Обь — река спокойная, без особых сюрпризов, хотя за последние несколько лет заметно обмелела. То ли из-за построенной в Новосибирске ГЭС, то ли еще по какой причине — не знаю. После появления водохранилища не стало на реке опасных паводков и половодий, что вполне устраивало тех, чьи дачи, коттеджи и садовые дома находились на самом берегу.
В этом году весна оказалась теплой и дождливой. Обское море переполнилось водой, и ее регулярный сброс все еще не давал воде опуститься до нормального уровня. Я не знаю, кому, сколько и чем мотивируя, заплатили конкуренты Боцмана (меньше знаешь — крепче спишь и дольше живешь), но, как только он улетел в Красноярский край — не то для разборок с директором тамошнего ГОКа, не то для распределения «общака» (я не был в курсе), — на электростанции полностью открыли все колодцы, и накопленная в Обском море вода с шумом и грохотом устремилась через лопасти турбин в реку. Насколько это было необходимо по соображениям общего плана, мне, к счастью, тоже не было известно. Меня лишь немного удивляло, что конкуренты Боцмана, коль скоро они в состоянии устроить небольшое стихийное бедствие, решили добраться до неких документов таким сложным и непредсказуемым путем.
Скорость течения Оби в черте города увеличилась. Пляжники с удивлением обнаружили, что урез воды находится почти у самых вкопанных в землю зонтиков. На рейде порта сорвало с якоря баржу. А через день жители коттеджей, расположенных на левом берегу чуть ниже плотины, были поставлены перед фактом, что вода плещется под самым обрывом, на котором стоят их дома, а валяющиеся на берегу катера вот-вот отправятся в плаванье вниз по реке. Одни начали ругаться по телефону с энергетиками, другие — с речными путейцами, третьи — с администрацией района и города. Чиновники посылали обладателей возмущенных голосов по кругу, обещая, что скоро все их проблемы будут улажены. А по городу поползли слухи об аварийной ситуации на ГЭС, о том, что плотина вот-вот рухнет и вода из Обского моря смоет треть Новосибирска.
Однажды вечером, когда мы с Натальей поужинали и привычно препирались, в квартире раздался телефонный звонок. Наташа взяла трубку, сказала «привет, пап», а потом передала трубку мне.
— Добрый вечер, Виктор Эдуардович, — сказал я.
— Что значит «добрый»? — недовольно спросил Боцман. — У вас там что — город заливает?
— Нет, это так, слухи…
— Мне звонил Богданов и сказал, что вода уже подходит к дому… Ты, случайно, не знаешь, кому надо позвонить? Я имею в виду человека, который
— Нет…
— Так я и думал, — недовольно, словно я обманул его самые лучшие ожидания, произнес мой тесть. — Запиши телефон… — Он продиктовал. — Завтра с утра позвонишь, спросишь Ивана Константиновича. Скажешь, что от меня. У него вечно занято, а я не могу два часа торчать у телефона. В десять утра я позвоню тебе. Будь дома, в контору сообщишь, что выполняешь мое задание. Ясно?
— Ясно.
— Ну все, до завтра.
— До свидания, — сказал я, и Боцман положил трубку.
Так, дело шло пока как надо, но куда все повернется, трудно было сказать…
— Что там случилось? — спросила Наташа.
— Твой отец боится, что его парусник уплывет, — сказал я.
— А сегодня Катя звонила, говорит, что в Первомайке уже чемоданы пакуют. Готовятся к настоящему потопу…
В городе насчитывалось всего несколько человек, знавших, что ситуация на самом деле находится под контролем, и одним из этих людей был я.
— Что еще Катька говорит?
— Что говорит? Остальное тебе не интересно.
— Ладно, не заводись. — Ругаться с Наташкой мне не хотелось. Более того, я даже намеревался выполнить сегодня одну супружескую обязанность. Не потому что решил ублажить жену или соскучился по ее телу, а просто у самого время пришло. Физиология, черт бы ее драл.
А с утра началась настоящая суматоха. Я только через сорок минут дозвонился до этого Ивана Константиновича (который даже частично не был посвящен в истинное положение дел), и он, услышав имя Виктора Эдуардовича, минут десять юлил и лил воду, о чем я и доложил Боцману, который, как и обещал, позвонил ровно в десять.