Журнал «Искатель» – Искатель, 1997. Выпуск №10 (страница 4)
— Не нравится мне этот тип. — Косухин с шумом потягивал горячий чай из большой керамической кружки. — Хер его сюда занес. Поверь, будут у нас с ним неприятности. Мутный какой-то… Мало что обкуренный. За ним какой-то хвост тянется. Сердцем чую.
Яшкин мужик поспокойнее, нервы у него потолще, не звенят как струны, потому и не надрывает душу по пустякам. Если из-за всего переживать, то быстро износишься: любой тупак знает— нервные клетки не восстанавливаются. За деньги, которые ментам платят через раз, не жалко тереть только подметки казенных ботинок, а собственный организм полезнее поберечь.
Чай — это другое дело. Яшкин держал теплую кружку, сжимая обеими ладонями, тянул сладкую жидкость, сдобренную домашним не снятым молочком. Тянул душевно, со смаком. Возражать Косухину он не собирался. Какой смысл в конце конной? Лейтенант — мент молодой, старается в гору лезть, дрочится. Ну и ладно. Молодым полезно пар выпускать почаще. Пусть пошипит.
Косухин тем временем развивал свою мысль.
— Право его придержать у нас есть. Одежонка в грязи. На колене пятно. Похоже на кровь. Опять же нож. Пусть проверят. Этот шнырь в чем-то явно замешан.
Яшкин кивнул, соглашаясь.
— Причина задержания — УПК статья сто двадцать два. Яшкин корифей. Ему приятно показать лейтенанту свою подкованность в вопросах законности. Тем более в беседе с Косухиным сделать это нетрудно. Другое дело, когда полковник Моргун, лысый пузан из области, приезжает и трясет сотрудников, проверяя их знания. Моргун — крючок, он находит в законах заковыки, задает людям хитрые вопросики и режет на них ментов как миленьких.
Во время одной из проверок Моргун подсыпал Яшкину перца: «Так кто является в юридическом смысле близкими родственниками?» У Яшкина пол деревни таких. Он и начал гнуть пальцы. Гнул, гнул, пока Моргун не простонал обреченно: «Хватит!»
Мотом выяснилось, что «близкие родственники» это вовсе не те, о ком думал Яшкин. Статья тридцать четвертая под значком девять УПК — Уголовно-процессуального кодекса — считает таковыми только родителей, детей, усыновителей, родных братьев и сестер, деда, бабку, а также супруга.
Год спустя Моргун наехал на отделение снова. Вспомнил Мшкина и захотел ему помочь. «Прапорщик, для вас вопрос простой: кого в юридическом понимании мы относим к близким родственникам?»
И опять поплыл Яшкин. В жизни бы не поверил, что один и тот же снаряд в одну и ту же воронку все же может попасть…
В ту ночь Игорь так и не заснул. Твердые доски нар давили бока. Тело, измотанное блужданиями по полям, ныло. Забытье временами накатываю на него, затягивало сознание мутными видениями. Но едва мозг погружался в дымку сна, внезапные внутренние толчки заставляли его вздрагивать и пробуждаться.
В некоторые моменты Игорь вскакивал, обалдело смотрел по сторонам. Видел в тусклом свете лампы облезлую штукатурку стены, железную в облупившейся синей краске дверь и никак не мог понять, где он и почему тут оказался.
Посидев некоторое время на топчане, но так ничего и не вспомнив, он ложился на доски и вновь погружался в зыбкую трясину забытья.
В туманных видениях полусна он не видел ни убитой Алены, ни ее матери. Эти мимолетные образы глупых баб не отложились в мозгу, не задели совести.
Он видел Зизи. Красивую величавую паву, свою первую любовницу и наставницу на ложе любви. Она оставила в его жизни неизгладимый след сладости и одновременно неимоверной горечи.
Встречу с Зизи он всегда считал счастливой случайностью, хотя на деле это было не так. Просто Игорь не знал всей истории появления Зизи в их доме.
Между тем все началось с матери. Однажды она встретилась со своей старой подругой Лией Марковной, супругой известного в городе стоматолога Липкина. Обе дамы расположились на открытой веранде недавно обретенной Немцевым дачи за самоваром. Правда, за чай они не принимались, отдавая дань любимому обеими дамами ликеру.
Когда разговор зашел о сыне Игоре, Ангелина Михайловна пожаловалась:
— Меня в последнее время Игорек тревожит. На простынке я стала замечать пятна… Надеюсь, ты понимаешь?
Лия Марковна по образованию была врачом-педиатром и все конечно же понимала.
— Это возрастное. — Она поспешила успокоить подругу. — Мальчик созревает. Появились желания. Природа открыла клапан, чтобы снижать ненужное напряжение. Все естественно, милочка.
— Конечно, Ли, я это знаю. Но меня беспокоит другое. Появится на горизонте девочка. Возникнет соблазн. Дальше… Меня волнует не сам факт, а его последствия. Ты же знаешь, этот СПИД… Нужно сотню раз задуматься, прежде чем ринуться в омут. Но он мальчик…
— Да, ВИЧ-инфекция — не подарок. — Лия Марковна задумалась. — Надо принимать меры, чтобы избежать зла. — Она с наслаждением тянула из маленькой рюмочки «Бенедектин» и покачивала головой, чтобы показать насколько нравится ей напиток блаженства.
— А как избежишь зло? Это процесс неуправляемый. Лия Марковна многозначительно улыбнулась.
— Не скажи, Ангелочек. Не скажи. Раньше дворяне для барчуков заводили крестьянку, которая обучала мальчиков всему, чему надо. Чем мы хуже их?
— Ты предлагаешь? — Ангелина Михайловна удивленно вскинула брови.
— Почему нет? Мы современные люди. Но где найти такую учительницу?
— Ангелочек, разве это проблема?! Я тебе помогу.
Ангелина Михайловна тут же воспылала желанием приступить к исполнению плана.
— Ли, я дубе буду век благодарна. Только… только выбери самую сисястую…
Обе женщины понимающе расхохотались.
Да, да, Ли, это непременное условие. — Ангелина Михайловна любовным ласкающим движением огладила свою пышную грудь. — Я заметила как он поглядывает на такие веши.
— Ангелок! — Лия Марковна зашлась в восторге сообщничества. — Я найду именно такую. — Она повторила те же движения руками, которые перед этим сделала Ангелина Михайловна. — Будет тебе и сисястая и фигуристая…
Лие Марковне так понравилось себя оглаживать, что ее руки описали плавную кривую вдоль груди, талии и бедер несколько раз.
— Прекрасно. Но ты понимаешь, что все это должно делаться деликатно? Мальчик чувствительный, скромный. Его надо подвести к цели ненавязчиво, естественно. Короче, проститутка в доме мне не нужна.
— Ангелок! — Лия Марковна обиженно сморщила носик. — Неужели ж я не понимаю?
Через день, когда Игорь ушел в школу, на даче состоялись смотрины. Лия Марковна привезла с собой диву в белом платье с лебединой шеей, роскошно-покатыми плечами. Рыжие, явно подкрашенные хной волосы завивались кудряшками и были перехвачены по лбу белой атласной ленточкой. Личико писаной красоты — Христова невеста, ни больше ни меньше. Но потрясло Ангелину Михайловну не это. Едва она охватила взором фигуру гостьи, рот приоткрылся. Многое ей доводилось видеть, но сиськи Зизи — так представила Лия Марковна гостью — потрясали.
Определить сразу отчего возникало потрясение — от удивления, восторга или испуга — было не так-то просто. Казалось, за пазуху тонкого платья гостьи втиснуты половинки большого баскетбольного мяча. Сооружение бодро выдавалось вперед и при движениях сооблазнительно подрагивало. Оно не было полужидким, текучим. Даже через платье хорошо ощущались упругость, своеволие и непокорность плоти. На что уж Ангелина Михайловна не признавала за другими тех красот, которые находила в себе, ей на этот раз захотелось хотя бы на миг прикоснуться к естественным украшениям Зизи. Только усилием воли она сдержалась и не протянула к ней руку.
По приглашению хозяйки Зизи прошла к креслу, и Ангелина Михайловна обалдела еще раз. Ниже узкой талии с плавного перегиба начинались бедра — крутые, широкие. При каждом шаге они плавно покачивались и не обратить внимания на них мог только слепой.
Женщины расселись вокруг небольшого столика в гостиной. На серебряном подносе — коньяк, виски, лед в хрустальной вазе, серебряные щипчики, чтобы брать прозрачные кубики.
По первой рюмочке пропустили за знакомство. Ангелина Михайловна собственной рукой налила всем по второй. В последнее время, перепархивая с приема на прием, с артистических тусовок на междусобойчики деловых людей, она пристрастилась к спиртному. Оно не просто хмелило голову, но и создавало легкость настроения, когда небольшие приключения начинали казаться не только приемлимыми, но и обязательными. Они ведь так возбуждали, будоражили кровь.
Понимание остроты ощущений, доставляемых неожиданными авантюрами пришло случайно. На одном из приемов у банкира Сагитова, который проходил в загородном ресторане, Ангелина Михайловна вышла на балкон второго этажа подышать свежим лесным воздухом. В зале было душно и шумно. У нее слегка кружилась голова от выпитого, от комплиментов, которые без меры перепадают на долю мадам губернаторши.
На балконе веяло свежим ветром. Музыка, доносившаяся из зала, докучала не так уж сильно. Сюда долетали в основном глухие звуки барабана — гух, гух, гух.
Ангелина Михайловна оперлась локтями на широкие перила, для устойчивости слегка расставила ноги. В березняке, лежавшем внизу, шелестел ветер и мелодично заливалась голосистая ночная птаха.
— Ах! — Ангелина Михайловна полной грудью вдохнула свежий воздух и прикрыла глаза. В это мгновение кто-то подошел к ней сзади. Она не успела обернуться, когда мужчина левой рукой взял ее за плечо и слегка придавил к перилам. Правая рука начала двигаться: скользнула по спине, дотронулась до ягодиц, забралась под юбку.