Журнал «Искатель» – Искатель. 1985. Выпуск №6 (страница 37)

— А откуда ЦРУ знает, кто кого ликвидировал, дружище?

— Весь свет знает, каковы функции Марка на этой улице.

— Да, это в самом деле так, — кивает рыжий — И может, вы действительно непричастны к этим нелепым исчезновениям. Хотя это все же нужно проверить.

Он продолжает свой путь к столу, и я отлично понимаю, что, добравшись до него, он непременно нажмет кнопку секретного звонка. Поэтому я достаю из внутреннего кармана пистолет и командую.

— Ни шагу, Дрейк, если не хотите, чтобы я размозжил вам череп? Повернитесь сюда — и руки вверх!

Шеф лениво поворачивается ко мне и выполняет распоряжение На его красном лице написано глубочайшее изумление.

— Питер, Питер! И я дожил до этого!.

Делаю несколько шагов к двери, не спуская с него глаз, и задвигаю солидный засов. Затем приближаюсь к рыжему, на всякий случай ощупываю его и изымаю из заднего кармана миниатюрный браунинг. Что же касается ключа, который меня интересует, то он торчит в самом сейфе. Открываю дверцу и, продолжая держать Дрейка под прицелом, просматриваю содержимое сейфа, пока не нахожу интересующие меня материалы — фотографии, негативы и собственноручно написанный документ. И чтобы больше не обременять свой ум этими скромными документами, бросаю их в камин.

— Было бы замечательно, если бы вы могли уничтожить и себя таким же образом, — замечает шеф, наблюдая игру пламени. — Но вы едва ли решитесь это сделать. Так что и в этом случае мне придется вам помочь

— Вы даже не оценили, что я не взял ваших денег…

— Эта подробность ничего не меняет. Это форменный грабеж, мой дорогой А в нашей стране всякая кража наказывается с необходимой строгостью И особенно здесь, в Сохо.

— Боюсь, Марк уже никогда не будет к вашим услугам. По техническим причинам.

— Это ваша работа, Питер? — проницательно смотрит Дрейк… — Для всякой работы есть свои люди, — отвечаю уклончиво.

— Конечно. Так что найдутся и для вас.

— А о себе вы не думаете? — спрашиваю я, вороша каминными щипцами обуглившиеся остатки документов. — Вы конченый человек, Дрейк Несмотря на всю вашу опытность, вы не усвоили элементарное правило, что мелкий гангстер должен знать свое место и не мериться силами с теми, кто сильнее его,

Прерываю свое нравоучение, уловив стремительный жест Дрейка. Воспользовавшись моей заминкой с каминными щипцами, он не упустил случая нажать звонок, вмонтированный в ребре письменного стола. Обрушиваю на него удар, но не пистолета, а кулака. Рыжий падает и замирает на ковре

Поздно. Кто-то бесцеремонно нажимает на ручку двери, и я уверен, что это Ал, сопровождаемый, может быть, и Бобом. Наконец ручку оставляют в покое и начинается настойчивый стук в дверь, а затем и попытки ее взломать.

Бросаюсь к одному из двух окон. Последний шанс увидеть наконец, что скрывается за этими вечно спущенными шторами. Оказывается, скрывается унылый и уже совсем темный пейзаж какого-то заднего двора. Открываю окно, точнее, поднимаю его, потому что в этих лондонских домах окна поднимаются, как в старых железнодорожных вагонах. Расстояние до мостовой не более четырех метров, но этого вполне достаточно, чтобы сломать ногу. К моим услугам оказывается водосточная труба, и, не раздумывая более, я хватаюсь за нее и спускаюсь вниз.

Маленькая дверка ирдрт в подвалы здания, а оттуда, вероятно, и к Дрейк-стрит, но сейчас Дрейк-стрит не особенно меня привлекает, так что предпочитаю рискнуть перелезть через кирпичную ограду в соседний двор, а оттуда через узкий проход попадаю на улочку, параллельную Дрейк-стрит.

Решаю, что гостиница в Лондоне в любом случае рискованно, и отправляюсь в метро на вокзал.

Покупаю билет в Оксфорд. Поезд отправляется через четверть часа, так что выхожу на перрон и уже собираюсь войти в вагон, как вдруг чувствую чью-то руку на моем плече.

— Куда? — дружески спрашивает за моей спиной горилла.

К счастью, это не Ал и не Боб. Это одна из горилл Мортона, и один бог знает, как она меня нашла. Вероятно, караулила выход из Сохо на Пиккадилли.

— Хочу прокатиться в Оксфорд. Говорят, там замечательный университет.

— Что это вы заботитесь о своем образовании… — удивляется горилла. — Может, лучше сначала подумать о здоровье?

И чтобы доказать мне актуальность этой мысли, горилла упирает мне в лопатку дуло пистолета, спрятанного в кармане плаща. Следовало бы объяснить, что именно забота о здоровье заставляет меня ехать в старый Оксфорд, но какая польза ждать отзывчивости от животного, даже если оно в результате тысячелетней эволюции преодолело путь от обезьяны к человеку почти наполовину.

— Не тычьте мне в спину, — говорю. — Я боюсь щекотки. И что вы, вообще, прицепились ко мне?

— Объяснения потом, — рычит горилла — Сейчас идите к выходу.

Направляемся к выходу. Но когда проходим перрон и вливаемся в снующую толпу людей в вестибюле, я неожиданно бросаюсь в сторону, расталкиваю мирных граждан и молниеносно вылетаю из дверей, ведущих к стоянке такси Втискиваюсь в переднюю машину и бросаю.

— Королевская больница! Быстрее, пожалуйста!

Шофер принадлежит к тем флегматичным и невозмутимым субъектам, которыми не покомандуешь, однако, услышав слово «больница», быстро запускает мотор и нажимает на газ Бросаю беглый взгляд назад, чтобы убедиться, что горилла не преследует меня, и слышу голос человека за рулем:

— Вы уверены, что вас пустят в больницу в этот час, сэр?

— Надеюсь, — восклицаю. — Случай крайне спешный.

Сказанное — истинная правда. Я не думал, что Мортон так быстро установит наблюдение за мной, но раз это случилось, необходимо уйти от него хотя бы на короткое время, чтобы заняться делом, которое мне позднее, может быть, и не удастся сделать.

Отпускаю такси у больничного парка и иду пешком в обратную сторону, пока не замечаю зеленую неоновую вывеску маленькой гостиницы. Сняв номер на одну ночь, заказываю кофе и поднимаюсь к себе. В ящике письменного стола нахожу, как и ожидал, бумагу с бланками заведения, а также конверты. Сажусь и занимаюсь письменной работой.

Центр, естественно, будет уведомлен о прибытии товара открытками, которые я выслал. Но я должен дать информацию во всех подробностях об операции, о своих разговорах с Дрейком и Мортоном и о положении, в какое я попал, и которое, вероятно, окончательно лишит меня возможности отправлять новые послания. В сущности, одного короткого SOS было бы вполне достаточно, чтобы освободить меня от необходимости излагать факты по последнему параграфу, но я не охотник до драматических финалов.

Когда заканчиваю свое домашнее задание и допиваю четвертую чашку кофе, поданного сыном хозяина, бьет десять часов. Заклеив конверт, сую его в карман и спускаюсь вниз, рассчитываюсь под предлогом, что завтра очень рано должен уехать, прошу вызвать такси.

Такси привозит меня в тот квартал, где начался сегодня мой рабочий день. Освобождаю его на углу, затем несколько сот метров иду пешком, чтобы оказаться на соответствующей улочке и у соответствующего дома, в почтовый ящик которого и опускаю в первый и последний раз нечто, отличное по виду от жалких рекламных листочков. Мой заключительный доклад. Или, если хотите, прощальное письмо.

Моя миссия, в сущности, закончена. Остается нерешенной последняя задача, касающаяся меня самого: пора исчезать. Однако куда? И как? Моя виза давно просрочена, и Дрейк не соблаговолил ее продлить под предлогом, что, пока я служу у него мне ничего не грозит. Вернуться в отель к доброй Дорис просто немыслимо. Выехать из страны с таким паспортом тоже. А скрыться в какой-нибудь из далеких окраин означает рано или поздно оказаться в руках полиции.

Оказаться в руках полиции при других условиях был бы не самый скверный вариант. Поболтаться по участкам, пока власти не решатся выслать меня из страны. Но у ЦРУ длинные руки, и теперь, после того, как я в курсе многих дел, Мортон не даст мне ускользнуть из-под носа. И хотя я уничтожил некоторые документы из архива Дрейка, найдется предостаточно свидетельств и свидетелей, которые докажут мои связи с гангстером и обеспечат меня солидным сроком.

Выхода нет. И то, что в этот поздний вечерний час я свободно фланирую по ярко освещенной Чаринг-кросс, только видимость свободы, потому что все двери закрыты. Единственное, что мне остается, — ждать решения Центра. Такова предвари1 тельная договоренность. Хотя, когда происходила эта договоренность, финальная ситуация мне не казалась столь драматичной.

Ждать решения Центра. И я должен ждать его на том месте, где Центр рассчитывает меня найти. Правда, довольно ветреное место… Но за неимением ничего лучшего…

Останавливаю такси и называю адрес.

— Мистер Мортон ничего не говорил о вас, — сухо уведомляет меня горилла в полосатой жилетке, загораживая вход.

— Ничего. Вы ему доложите.

— Здесь не зал ожидания, чтобы приходить, когда захочется.

— Хорошо, завтра утром сообщу шефу, что вы не пустили меня к нему, — заявляю я и поворачиваюсь на сто восемьдесят градусов.

— Подождите, оставьте ваши фокусы, — останавливает меня лакей и идет докладывать.

Через две минуты он предлагает мне войти, сохраняя на лине неприязненное выражение.

Мортон, расположившийся у камина в клетчатом халате, не более приветлив.

— Мне не по вкусу ваше чрезмерное своеволие, мистер Питер, — цедит он сквозь зубы, не удосуживаясь предложить мне сесть. — Вопреки моим распоряжениям вы оказываетесь в Сохо, без моего разрешения пытаетесь улизнуть из города и ко всему прочему беспокоите меня в такой поздний час… Должен вам сказать, что подобное поведение я не склонен терпеть.