Журнал «Искатель» – Искатель. 1977. Выпуск №6 (страница 46)

— Разумеется. Именно поэтому я и сказал насчет того, что телефон работает с перебоями и что говорить надо бы погромче.

— Телефон работает с перебоями… — вспомнил Сарриа. — Именно так сказал и Хосе-Рамон Молина, когда…

— Вот-вот. Он позвонил к себе домой откуда-то неподалеку от того места, где сбил Нестора, и должен был как-то оправдать плохую слышимость. А у них в доме есть два независимых аппарата.

— Но отсюда вытекает, что его мать…

Эрнандес поднял было руку, словно ища ответа, но, не найдя его, стал нервно вышагивать по кабинету. Внезапно остановился, в упор спросил у Сабади:

— Кто, по словам врача, подходил к телефону?

— Альберто. Альберто Молина получил в тот вечер вне очередное увольнение, чтобы навестить свою больную мачеху. И именно он разговаривал с врачом по телефону.

— Точно! — подтвердил Эрнандес, продолжавший нервно вышагивать. — Так я и подумал. Консуэло рассказала об этом сыну, и они использовали этот факт в свою пользу. Ну, что теперь скажете?

— Теперь? — произнес лейтенант, вставая из кресла и направляясь к выходу. — Теперь скажу только одно: мы едем. Едем с визитом к Консуэло и ее сыну.

Уже в коридоре Сабади заметил:

— Выходит, в покушении на Святую деву вместе с Нестором участвовал Хосе-Рамон?

— Ясное дело, — подтвердил Сарриа, спускаясь по ступенькам. — Поскольку его мать действительно была больна, нам и в голову не пришло заподозрить, что он ее оставит и отправится на поиски ключей. Мы считали само собой разумеющимся, что он всю ночь неотлучно находился возле нее.

— Оба хороши, — пробормотал Эрнандес, подходя к «шевроле». — Что мать, что сынок.

Пропустив впереди себя автобус, Сабади, севший за руль, вывел машину со стоянки и на полной скорости устремился в направлении Ведадо. Когда ехали по улице Рампа, лейтенант усмехнулся и спросил у Эрнандеса:

— А как же все-таки ты докопался до этого телефонного фокуса? Что тебя надоумило?

— А то, что вы сказали насчет плохо работающего телефона. Если бы они сделали вид, что разговор прервался чисто случайно, я бы ни в чем не усомнился, но проделанная ими подготовка с предупреждением, что телефон работает с перебоями, вызвала у меня подозрения.

— Почему?

— Потому что, если у них в доме есть два независимых телефонных аппарата, и один из них плохо работает, то отчего нельзя позвонить по второму? Из этого я заключил, что второй аппарат мог быть занят, а отсюда уже додумался до всего остального. Вспомните: ведь в тот момент мы уже допускали, что Хосе-Рамон мог быть виновным.

Автомобиль свернул направо, на улицу Ф. Доехав до нужного дома, он резко затормозил.

Когда Консуэло Родригес открыла на звонок и увидела троих следователей, она не могла скрыть своего волнения.

— Шкажите, шеньоры, что вам угодно?

— Сожалею, сеньора, но должен сообщить вам, что мы задержали вашего сына Альберто, когда он пытался сбежать в провинцию, — солгал Сарриа, — и мы прибыли сюда, чтобы произвести обыск в его комнате.

Старуха попыталась сдержать охватившее ее чувство облегчения, и ей это почти удалось:

— Мой шын Альберто! — воскликнула она с неожиданной материнской озабоченностью. — Но что же он натворил? Этого не может быть. Вы уверены, что он в чем-то виновен?

— Да, сеньора. У нас нет ни малейшего сомнения, — снова солгал следователь. — Все доказательства налицо.

Изнутри дома раздался голос:

— Что случилось, мама?

— Это ужашно, шын мой! — взвизгнула старуха. — Твой брат шнова жамешан в каких-то делишках. Пришли для обышка в его комнате.

— Я это знал, — огорченным тоном произнес Хосе-Рамон. — Поэтому сам и позвонил. Альберто не пошел впрок горький опыт. Проходите, сеньоры, прошу.

— Сожалею, что не смог быть на допросе, — сокрушенно заметил младший лейтенант Армандо Эрнандес. — Надо же было случиться такому дурацкому совпадению, что как раз перед этим меня отправили по делу этого утопленника.

— Расспросишь подробности у Сабади, — успокоил его Сарриа. — Ты знаешь, мы ведь этому типу выкладывали одно за другим все доказательства, а он все отрицал. Пока наконец не привезли сюда его брата Альберто и не устроили им очную ставку — только тогда он сознался.

— Многое бы я отдал за то, чтобы услышать все собственными ушами. Ну и прохвост!

— Самое интересное было выяснить, как он выработал свой план, как действовал… короче, все. Первым делом он сознался, что украл деньги и талоны на бензин из автомашины брата. Затем он показал, что в начале нынешнего года получил письмо от Рейнальдо, в котором тот сообщил ему насчет двойной переборки во встроенном шкафу. Ансельмо припрятал туда не только произведения искусства, но и массу драгоценностей, столовое серебро и другие ценные вещи, легко переводимые в валюту. Ансельмо умер в шестьдесят седьмом году, так и не рассказав сыну о тайнике, и тот обо всем узнал спустя годы из бумаг отца.

— Вот оно что. Значит, он получил письмо.

— Да. Поскольку Рейнальдо участвовал в интервенции на Плайя-Хирон и понимал, что Кубы ему никогда не видать, он предпочел рассказать о тайнике своему двоюродному брату в надежде, что хоть тому удастся что-то пред принять для овладения этим добром. Хосе-Рамон сразу же ухватился за эту идею. Разузнав, кому сейчас принадлежит особняк, и проследив за его охранниками, он решил завербовать себе в сообщники Нестора. Хосе-Рамон считал, что это самое слабое звено… и не ошибся. Под предлогом ремонта машины он стал захаживать в мастерскую, где тот работал, и выяснил, что Нестор нуждается в деньгах. С то го момента, когда ему удалось заполучить Нестора, прошло немного времени. Нестор поставил ему условие, что ничего не должно случиться с его тестем, к которому он относился с большим уважением, и Хосе-Рамон с учетом этого требования составил тщательно разработанный план.

В своем письме Рейнальдо объяснил, где находятся ключи; вот почему Консуэло позвонила к священнику, прикинувшись набожной поклонницей Святой девы, и тот ответил ей, что образ оставлен ему, но сейчас находится на реставрации. Выяснив, кто реставратор, Нестор и Хосе-Рамон ночью заявились к нему, и… что было дальше, ты знаешь.

— Получается, Вальдо никакого отношения ко всему этому не имел, так?

— Он и Нестор были двумя возможными сообщниками Хосе-Рамона, но еще до того, как Хосе-Рамон предложил конкретный план Нестору, выяснилось, что Вальдо не разделяет политических взглядов своего отца и наотрез отказался даже говорить на эту тему.

— А входило ли в первоначальный план возложить всю вину на Альберто?

— Нет. План был настолько совершенен, что кража ни когда не обнаружилась бы, но он сорвался из-за изменения радиопрограммы. В этот день утром Альберто позвонил по телефону из колонии, где знали, что его мачеха больна, и сообщил, что вечером получит увольнительную по этому случаю. Так как Хосе-Рамон не хотел вторую ночь подряд оставлять мать одну, он решил совершить кражу в то время, когда Альберто будет дома. Позвонил Нестору на работу, и они обо всем договорились.

— Выходит, что Альберто…

— Подожди. Когда его план провалился, Хосе-Рамон стал опасаться, что расследование приведет к нему, и тут его осенило, как легко свалить вину на брата. Его мать, готовая скорее пожертвовать собой, чем увидеть родного сына в тюрьме, согласилась и в этом действовать с ним заодно. О внеочередном увольнении Альберто они не сообщили нам преднамеренно. Знали, что рано или поздно мы обязательно проверим, как обстояло дело с увольнительной, и тогда сразу же заподозрим Альберто; это оказалось недалеко от истины. Они же предстанут как брат и мать, которые покрывают виновного, не зная всей тяжести совершенного им преступления, побуждаемые только любовью: ни дать ни взять семейное жертвоприношение.

— А что у них было на уме?

— Долгие годы зависти к семейству Ансельмо, бредовые мысли о собственной значительности, замашки буржуазной верхушки…

— Понимаю. Брось все это в котел — и получишь адскую смесь.

— Ну так вот: они договорились на этот вечер. Нестор ушел с работы, сел в автобус десятого маршрута и даже ухитрился поболтать с водителем о футболе, что для него не составило особого труда. Через две остановки он сошел, смешавшись с толпой, и сел в следовавший за автобусом автомобиль Хосе-Рамона. Они прибыли на Мирамар, открыли ограду, Нестор остался с собакой, а Хосе-Рамон вошел в дом… А потом произошло непредвиденное. Хосе-Рамон, выйдя из особняка, подошел к Нестору, вынул из чемоданчика первый попавшийся твердый предмет, ударил собаку и вытолкнул сообщника за ограду.

— Этот пресловутый «странный предмет из обсидиана»?

— Точно. Нестору это не понравилось, а когда он заметил пятна крови на его пиджаке и понял, что это кровь его тестя, тотчас схватил Хосе-Рамона за горло и чуть не придушил, но страх быть обнаруженным взял верх, и он отпустил сообщника, после чего оба сели в машину.

— Ага! Так вот когда они потеряли ту миниатюру — в потасовке.

— Вот именно. И хватились пропажи, когда уже отъехали с квартал. Хосе-Рамон уверял, что миниатюр было шесть, а Нестор насчитал только пять, тогда-то они и решили вернуться на поиски. Но было уже поздно — ее подобрал Хорхе Рамирес. Они решили проследить за парнем.

А поскольку Нестору необходимо было прибыть домой вовремя, то он остался с машиной, а Хосе-Рамон, сбросив испачканный кровью пиджак, сел в автобус. Он доехал вместе с парнем до Гуанабакоа и, узнав, где Хорхе живет, сел в автобус семьдесят восьмого маршрута, добрался до Лоутона, подобрал в условленном месте свою машину и вернулся домой.