Журнал «Искатель» – Искатель. 1974. Выпуск №4 (страница 28)

Мне пришлось служить в войну капитаном в войсках королевских «коммандос» — спецподразделениях, которые всегда посылались и самые горячие моста от берегов Салерно до Валахерена в Голландии. Джорджа Мартина я помнил еще неотесанным новобранцем, присланным в мое подразделение к концу 1943 года. Однако таким он оставался недолго.

Тогда мой отряд «коммандос» пытался пронюхать оборону противника на противоположном берегу реки Маас, перед тем как захватить там плацдарм. «Пронюхать» — значило сделать массу ночных рейдов в тыл врага на крохотных лодчонках. Рейды же эти могли обернуться чем угодно: неожиданные нападения, нож в спину, удушение часовых, доставка полумертвых пленных — вот что такое рейды. Словом, наши действия требовали самого свинского пренебрежения собственными жизнями. Мы всегда гордились своей отвагой.

Мартин оказался чрезвычайно способным учеником и получил прозвище Убийца. Обучением новичков занимался я. И вот неожиданно всего через несколько недель Мартин стал мастером в деле индивидуального убийства. Он одинаково умело убивал позаимствованным из каратэ ударом по горлу и дырявил затылки из бесшумного пистолета. Он вносил в свою работу что-то от садистского наслаждения. Сначала нам это казалось просто забавным. Впоследствии — отвратительным. Однажды, когда мы форсировали Рейн, я оказался свидетелем того, как он всадил восемь пуль в распростертого на земле немца, имевшего несчастье поднять руки слишком медленно.

Мартин Убийца… Несомненно, ведь это он спас мне жизнь дважды: успел вовремя выстрелить, а потом на славу поработать штыком с пилообразным лезвием… И вот я спешу к нему под этим ярким африканским солнцем, протянув руку с веселым дружелюбием, неожиданно вспыхнувшим во мне.

— Хэлло, Убийца! — воскликнул я.

Мартии удивился встрече не меньше меня. Он даже подпрыгнул, услышав мое приветствие. Руки его метнулись из карманов так стремительно, что живо и неприятно напомнили мне прошлое. Еще раз взглянув на меня, он глубоко вздохнул и сказал улыбнувшись:

— Боже праведный, да никак это Шкипер!

— Привет, Убийца, — повторил я.

— Давненько я не слышал это имя, — ответил он, сопроводив слова долгим, тягучим взглядом.

Хелен, была достаточно заинтригована. Я представил их друг другу, объяснив все относительно странной клички Мартина. Пока они болтали, я подробнее оглядел Мартина. Он сильно изменился за последние годы. Собственно, это же можно было сказать и обо мне. Но с ним произошли какие-то странные изменения. Он был замызганный и потрепанный, как и его гараж. Солдат, потерпевший поражение в мирное время. Однако в его поведении чувствовалось внутреннее напряжение, словно он не желал смириться с поражением, не желал признать его.

Он напоминал чем-то всеми забытую, загнанную под диван собаку, которая, однако, готова цапнуть проходящего за щиколотку. Я спросил его, чем он занимался все это время, и он ответил неопределенно:

— Да так. То одно, то другое… Все никак не мог осесть, — потом указал на обшарпанный, неопрятный гараж. — Вот, владею этим последние два-три года.

— И как идут дела?

— Да так себе.

Из пристройки вышла женщина в линялом ситцевом платьице. Мартин назвал ее своей женой. Тут мы все разом замолчали, словно потеряв вдруг контакт друг с другом.

— Убийца дважды спас мне жизнь, — вдруг повторил я.

— О-о, тогда он очень мне нравится! — просияла Хелен.

— Это было давно, — улыбнулся Мартин.

Женщина глядела на нас без всякого интереса. Слишком яркое солнце просвечивало ее редкие светлые волосы, а день был чересчур светлым для ее заношенного, линялого платьица.

— Ну, я здесь пробуду две-три недели, — обратился я к Убийце. — Мы еще успеем наговориться.

— О'кэй, Шкипер.

Мы с Хелен попрощались и пошли дальше.

Несколько позже, мы услышали еще кое-что о Мартине Убийце от сержанта местной полиции Baн Виллингена, явившегося к моему тестю с еженедельным визитом.

— Он всегда наносит мне визит вежливости, — пояснил Джеймс Форсит. — Каждую субботу. И между делом выпивает огромнейшие порции виски с содовой… Хороший малый. Только немного медлителен. Конечно, голландец. — Для моего тестя, помнившего старые традиции, все белые в стране были голландцами.

Внешне Ван Виллинген выглядел симпатично. Огромный человек, тело которого прямо-таки выпирало из полицейской, цвета хаки формы. Он был отлит по образцу идеального положительного полицейского: голубые глаза, светлые волосы, спокойные движения и отнюдь не медлительная сообразительность. Он сидел на краешке стула, рассказывал самые последние местные новости и потягивал из стакана «чертовски здоровую» порцию виски. Когда мой тесть наливал ему виски, то заговорщицки подмигнул мне. Полицейский ничего нового о грабежах сообщить не мог.

— Нас это очень беспокоит, сэр, — сказал он Форситу. — Особенно теперь, когда произошло ограбление с убийством… Мы предполагаем, что за последние два месяца банда награбила более тысячи фунтов стерлингов.

— Сколли?

— Да, очевидно, — кивнул в ответ Ван Виллинген. — Мы уже прихватили дюжину таких субчиков, но ведь они не единственные. Проклятье, иногда мне хочется обработать этих мерзавцев дубинкой!

— Это делать нельзя, — сказал мой тесть.

— Знаю, сэр.

— Да, в свое время мы частенько так поступали. И никаких сколли тогда и в помине не было.

— Выпьем за старые времена, сэр, — ухмыльнулся в ответ Ван Виллинген и завозился на стуле.

Тут-то вот я и упомянул Мартина Убийцу.

— Я вчера здесь обнаружил своего старого приятеля, — сказал я полицейскому. — Его зовут мистер Мартин. Он владелец гаража.

Ван Виллинген внимательно присмотрелся ко мне.

— Он и вправду ваш приятель?

— Я был хорошо знаком с ним в годы войны. Служили в одном «коммандос» морской пехоты. Мы не встречались более двенадцати лет.

— У нас с этим Мартином были неприятности, — нахмурился полицейский сержант.

— Неприятности?

— Да. Он грубо обращался с неграми. Бил их без всякой причины. А они были неплохие парни, смирные.

— О чем это вы? — спросил мой тесть.

— О Мартине, сэр, — повысив голос, ответил Ван Виллинген. — Помните, его пришлось вызывать в суд.

— Нехорошее дело получилось. Негров, конечно, надо подгонять, чтоб работали, но Мартин зашел уж слишком далеко.

— Интересно, как у него идут дела с гаражом, — задумчиво произнес полицейский. — Доход с бензоколонки небольшой, а на прошлой неделе я видел его в новой машине. — Он улыбнулся, допил остатки виски и сказал вставая: — Видать, эти гаражи приносят больше дохода, чем может показаться… Ну, кто хочет стать полицейским?

Дни в Плеттенбергском заливе казались волшебными, но следующий после разговора с полицейским был для меня и Хелен лучше всех. Мы провели весь день и целую ночь на рыбной ловле. Загорали, готовили еду, спали в маленькой рыбачьей хижине на Робберг-пойнт. Лучшие сутки, которые нам удалось провести вместе.

Конечно, нам для этого пришлось потрудиться… До Робберг-пойнт пришлось проехать четыре мили среди камней, по песчаным осыпям, пересекающим торфяные болота, раскаленный песок и голую гальку… Словом, дорога туда была настоящим испытанием.

Сборами распоряжался Тиммоти. Он приготовил для нас столько всего, что хватило бы на целый полк: удилища, катушки для спиннинга, лески, крючки, приманка, пиво, пресная вода, керосин для керосинки. Мы отправились в путь с двумя местными цветными. Уайтом, самым черным из негров, когда-либо виденных мною, и Эдди. Автомобиль был перегружен, и мы очень обрадовались, когда наконец добрались до Робберг-пойнт после трех часов тяжелой дороги.

А потом началось сплошное блаженство. Хелен в шортах цвета хаки и белой рубахе выглядела великолепно. За какую-то пару часов она вытащила целых восемь страшилищ, которых называла «массель-кракерс». Два наших спутника поймали двенадцать макрелей для приманки. Даже я поймал тридцатифунтовую акулу, которую пришлось вытаскивать с помощью двух черных наших спутников.

С удочкой в руках я мечтательно глядел на море. Как прекрасно быть женатым, думал я, но тут вдруг рядом раздался резкий выкрик Эдди:

— Подсекайте, хозяин!

Я подсек. И сразу резкий рывок чуть не сбросил меня в море с камней. Эдди успел обхватить меня, Уайт уже прыгал к нам с камня на камень с двадцатифутовым багром в руках. Хелен криками подбадривала нас сверху. Я гонял несчастную эту акулу целых полчаса. У меня заболели плечи и руки, но я — нет, скорее, мы в конце концов вытащили ее из воды.

Вечером мы долго сидели возле хижины, курили до тех пор, пока роса не загнала нас внутрь. Грохот прибоя был последним звуком, который услышал я перед тем, как заснул усталый, измученный и счастливый… Но перед тем как провалиться в пучину сна, у нас с Хелен произошел короткий разговор.

— Почему ты называешь его Убийцей? — донесся до меня ее голос с узкой кровати, стоявшей у противоположной стены хижины.

— Так его называли в нашей «коммандос».

— Он что, творил какие-то ужасные вещи? — после долгой паузы спросила она.

— Всем нам приходилось делать то же самое.

— Но теперь-то ты от этого избавился?

— О чем ты говоришь?

— Тебе не снятся кошмары?

— Нет. Ничего подобного не испытываю.

— Интересно, — пробормотала она перед тем, как заснуть, — у всех ли война прошла так бесследно?

Если бы мы знали, что это наш последний мирный день в Плеттенбергском заливе! На следующее утро мы опять рыбачили. Правда, без особого успеха, если не считать акул. К полудню упаковали пожитки и отправились в долгий обратный путь. Тут-то нам и был уготован один из многих сюрпризов и ужасов, ожидающих нас. Машину остановили возле самой деревни двое полицейских. Одним из них был Ван Виллинген. Он кивнул нам вместо приветствия и в упор уставился на сидевших сзади Эдди и Уайта.