Жуля Кендзикунду – Колебимые (страница 2)
– Да хватит меня перебивать! – на сей раз стало ясно, что Петиру это точно не понравилось.
– Прости…
– Ты той же природы, что камень, я же сказал! И я же смог тебя легко менять, будучи в близи. Одежда к тебе близка, но есть нюанс в нашем с тобой секрете… – наставник ждёт реакции от ребёнка.
– У магии есть какая-то проблема?
– Проблемы есть у мужиков-земледельцев, что пашут на полях своих сюзеренов, есть в Академии, у геда Бондара с одной рукой… у магии проблем нет! Есть только нюансы!
– Ну хорошо, а суть в чем?
– Живое лечится, но неживое портиться. Метаморфоза так или иначе ранит изменённое, но это пустяк для нас с тобой, которых хранят и боги, и сама природа. А одежду никто не сохраняет от результатов перемен!
– Ты и правда странный… из-за возможных каких-то мелких катышков на твоих жёлтых штанах… и так? Великий маг и не постеснялся вилять голым задом, я уже не говорю о том, что спереди…
– Одежда – тоже вещь, её надобно беречь! Сам говорил, и ты это… ты же ребёнок пастуха, иль нет? Разве не должен знать, что шерсть не так уж и просто добывать! Не говоря уже о хлопке!
– Да ты же можешь наверняка из воздуха не то, чтобы штаны или ткань себе начудачить, но и овечку и хоть миллионы шелкопрядов… кому ты мелишь свои байки?.. я знаю о твоих способностях достаточно.
– Достаточно – не всё. Ты растёшь, а потому не понимаешь. Я верю, что, когда ты приблизишься к уровню мастера какой-нибудь школы магии, сможешь понять, в чём загвоздка!
– То есть, мне лишь стоит почувствовать одежду? Тогда получится?
– Ах, милое дитя, зачем ты задаёшь вопросы тогда, когда нужно пробовать?!
– Я уточняю, это неплохо. Хм…
Микитка снял кожаный рюкзак, кинув его чуть поодаль от своих ног. Взяв себя в руки, принялся пробовать своё новое волшебство. Он сделал шаг вперёд к учителю и стал концентрироваться. Воздух вокруг стал теплее, а ребёнок как бы контрастнее всего окружающего мира. Его ум захлестнула высокая цель, ради которой он готов побороть лёгкую боязнь неудачи. Ученик стал формулировать формулу…
Так странно, ты хранишь тепло, но самому тебе всегда холодно. Одежду сложно понять, но она и не нуждается в понимании. Когда ты служишь скрывать от мира наготу, ты волей-неволей обязан хранить секрет. Особенно достаётся нижнему белью. Особенно в случае с Микиткой.
Ребёнок принялся небыстро уменьшаться прямо с одеждой…
Внезапно подул сильный ветер, он несёт облака с непогодой прям в сторону героев, и он же донёс жар от ученика учителю. Такой сильный, чрезмерно сильный. Микитка вряд ли знает меру своим силам… откуда же такая мощь может родиться среди пастухов? От крысы не родиться мышка, от мышки не родиться белка! Как от овцы родился волк?
Тем временем, Микитка и правда стал ростом в 8-9 сантиметров. Радости нет предела! Он тут же принялся прыгать: и так высоко, и так легко!
– Получилось! – очень звонко пропищал ученик.
– Хватит дурачиться! Ты молодец, но это только начало! Я точно сделаю из тебя магистра магистров! Ах-ха-хах! – Петир выглядел будто правда довольным – Ищи сапфир!
– Да сейчас, у-у-у… ты тоже посмотри там подальше…
– Не указывай мне, а то раздавлю, сверчок ты!
Когда Петир обернулся, Микитка тут же принялся делать вид, что изучает мир там, в траве. Не под наблюдением наставника, он замечает втоптанный в мягкую почву достаточно крупный – примерно в двадцать карат – зелёный сапфир треугольной формы. Каждая из его граней находилась на своём месте, практически чистый, невероятно красивый – этот камушек смотрелся бы отлично на диадеме супруги действительно богатого и знатного бана, и символизировал не только успех рода и стал бы отличным наследием для потомков, но и обозначал связи за пределами Лантании, ведь ни один дварф с этих земель никогда не встречал сапфир такого цвета.
Взяв его, Микитка принялся отходить чуть в сторону, чтобы не раскрыть свою хитрость Петиру. Вряд ли, если бы не эта уловка, наставник бы в ближайшем будущем удосужился бы научить хоть чему-то своего ученика…
– Нашёл, Петир. Ты как искал вообще?
– А, ну что за чудо? Давай его сюда… – волосатый принялся подходить к Микитке.
– Постой, а я могу попробовать увеличиться с ним?
– Ни в коем разе! Я тебя же задушу!
– Ладно-ладно… держи. – Микитка передал самоцвет Петиру своими двумя маленькими ручонками.
– О, что за краса в моих руках?! – запел Петир. – Ах, был бы дамой, отдал бы честь и душу лишь только б прикоснуться к чуду!
– Ты-то? Несомненно… – очень колко отметил ребёнок.
– Давай, не ёрничай. Куда ты дел шкатулку?!
– Да тут, ты-то должен видеть…
– А, верно. Ты давай, обратно превращайся, ха-ха. – Петир подошёл к шкатулке – Я не собираюсь нести тебя и тем более твой рюкзак. – закончил, взяв её в руки и положив на бархатную подушечку внутри сапфир.
– Да в нём ничего из моего нет…
– Твоё, моё! Когда-то в мире не было границ, не было…
– Хватит глаголов, пускай тогда это мои вещи… и мой сапфир… – ехидно улыбнулся Микитка.
– Да как тебе ума не хватило опомниться?! Такую драгоценность не положено, и боги пусть не дадут солгать. Такому, как ты, не положено!
– Но ты же сам сказал, что когда-то в мире не было границ…
– Заткись! Раздавлю!
– Всё, понял…
Микитка принялся меняться вновь, но в этот раз он хотел вернуться к своему прежнему облику.
Это проще, значительно проще. Как если ты сжал руку, и расслабил – будто тело само угадывает, как возвращать всё обратно. И всё тот же жар, он не даёт свободно дышать, обжигая лёгкие. Быть может, и не стоит делать ничего иного, кроме как творить магию в такой момент. Ни моргать, ни глотать, или даже, создавать слюну. Просто ждать, когда ты станешь таким, каким ты себя помнишь, каким должен быть.
Став вновь нормальным ребёнком нормального роста, Микитка почувствовал небольшое головокружение и немного оступился, но в тотчас стал ровно.
Взяв свой рюкзак и накинув его на плечи, ученик принялся подходить к дорогому наставнику. Развернулся спиной и дал возможность разместить в рюкзачок, выпавшую шкатулку с возвращённым сапфиром. Петир так и сделал. Затянул ремешки, после чего по-отцовски взял Микитку за левое плечо и немного сжав, и почти сразу отпустил.
Такой несвойственный обычному в своей странности Петиру жест. Микитка не смог его растрактовать. Что если магистр понял уловку? Быть может, он не такой простой чудак?..
– Пошли, росток жизни и надежды. Скоро будет дождь, пусть не станем мы его жертвами!
Глава 2. Перья
К вечеру они добрались до небольшого поселения – порядка двадцати семей. Убогонькие землянки выглядели очень знакомо для Микитки: ребёнок сам некогда жил в подобном домике.
Вокруг поселения просторные подготовленные поля. Они ещё не засеяны – и правильно, пока рано. Привычного запаха скота не чувствовалось. Видимо, домашних животных местные не разводят. Это показалось крестьянёнку очень странным.
Местные жители особо не обратили внимания на странников, но всё-таки самый крупный мужчина из деревенских поинтересовался, кем является Петир. Тот назвался своим именем и обозначился авантюристом, на том диалог и завершился.
Облака совсем стали густы. Волшебник не обманул, дождик будет уже скоро. У тоненькой речушки – её можно даже местами перепрыгнуть – Петир обратился к другому жителю с просьбой на ночлег, однако тот грубо и бесцеремонно отказал, а причину умолчал.
Обычно наставник решает эти проблемы благодаря магии. Вообще Микитка часто замечал за мужчиной такое небольшое легкомыслие. Для ребёнка казалось весьма логичным, что волшебник, не привыкший ладить с людьми, предпочитает решать все свои проблемы по щелчку собственных пальцев. Ему несложно соорудить и дом, и целый замок (по крайней мере, небольшую крепость точно), но с момента, когда они покинули Кьорию – родину Микитки, – магистр стал воздерживаться от лишних рассказов о своих магических способностях и представляться не волшебником, а обычным авантюристом, которых так много в Лантании.
Петира пригласили в дом главы поселения, он согласился.
Зайдя внутрь, Микитка сделал сухой вывод: очередная слабая землянка. Даже не самая большая… но в ней они с наставником смогут пережать непогоду, отдохнуть и продолжить путь на следующий день. Так что незачем спорить, ведь так?
В этом домике любитель всегда что-то посчитать Микитка заприметил ровно дюжину перьев, размещённых по всему домику на стенах. Он не узнал птицу. Синий цвет пера мог означать, что оно покрашено, но наивному ребёнку хотелось больше верить в другое – что есть на свете какая-нибудь цветная куропатка или нечто в таком духе.
– Спасибо, что пригрели нас, ха-ха-ха! – уже сидя на ковре, обратился к главе поселения с благодарностью и охотой завязать разговор Петир.
– Боги не простили бы мне, если бы я не помог вам. – сухо проговорил седой мохнатый старик с серыми, почти белыми глазами.
Он был одет в свитер, на нём шерстяные штаны. Микитка стал подозревать, что данная деревня связана с пастухами и эта одежда является подарком. Сложный узор и крашенная шерсть – вряд ли их мог позволить себе купить такой бедный старик.
– Ах, боги! Они бы точно, ха! Дедуля, а что у вас тут, как дела?
– Дела? Дела хорошо… недавно Фасик с Деждой родили двойню. Ох и давно я такого видеть не видовал.
– А монстры как?
– Тю тебе на язык! Нет и не надо нам их, мы, езжи уж живём под гедом и праведно, да не бывать такому.