Жуан Сильва – Семена войны (страница 18)
– Вы знаете, сколько их?
– Наши сосноголовые насчитали несколько сотен.
Поселенцы или солдаты?
– Думаем, солдаты там тоже есть.
Она представила, как к Гелеронде с мечами в руках маршируют солдаты, и по ее спине пробежала дрожь. Гимлор поднесла руки к лицу, чувствуя, как нарастает напряжение и тревога. Как она могла считать себя самой главной здесь, если она не могла защитить своих людей? Казалось, весь мир содрогнулся и скоро рухнет. Она столько боролась и сражалась с трудностями – и все ради чего? Чтобы просто позволить иноземному монарху захватить все, чего она добилась?
– Герольд был прав. Они уже здесь. Они уничтожили наших мохоспинов, так что можно исключить, что они пришли к нам с благими намерениями.
– Дружелюбные соседи не стали бы нападать на мохоспинов, босс. Здесь больше никого нет. А они даже не скрываются.
– Мы не можем позволить этим ублюдкам делать все, что они хотят, но и просто, не задумываясь, отправить их в подземный мир, мы не можем. Мне нужно подумать. Пусть за ними наблюдают разведчики. Я хочу знать о них все – что они строят, сколько у них солдат, сколько рабов, сколько искренне верящих им патриотов? А еще нам надо перегнать оставшуюся часть стада мохоспинов поближе к нашему поселению.
Норк кивнул.
– Да, босс.
Возвращаясь в Гелеронду с Норком и Ноземой, Гимлор оглядывала свои угодья. Все, чем она владела, теперь было под угрозой уничтожения. Враги были повсюду, куда бы она ни посмотрела, – на материке, в Аларкане и в городе, который она построила своими собственными руками.
Она стискивала поводья сердцешипа и чувствовала, как дрожат руки. Сохранять хладнокровие в эти дни становилось все сложнее. Она представила, что произойдет, если Сирестир или другие оппортунисты в поисках эликсира попытаются захватить ее земли или разрушить город. От одной этой мысли становилось тошно.
Проезжая теперь по улицам Гелеронды, Гимлор чувствовала на себе гораздо больше взглядов, чем обычно. Она очень многим помогла построить дома и начать зарабатывать, помогла продавцам наладить контакты с поставщиками и дала многим людям приют, позволила им обрести место, где они могли отдохнуть и повеселиться вечерами. Она предложила работу сотням потерянных душ, изгнанным преступникам, бежавшим от виселицы или эшафота. И все, чего она пыталась добиться сейчас – расширить Гелеронду, позволить найти людям новую работу и новый дом.
И как она может защитить все, что построила? Путешественники слезли с сердцешипов, Гимлор передала поводья Норку и направилась в «Девичий Чертог».
Стоило войти, и оживленный шум, царивший в таверне, тут же стих. Неужели все… ее боялись?
Став за стойку, она закатала рукава и приступила к работе: Эдмир как раз разливал напитки и развлекал посетителей. Позади, во втором зале, слышалась оживленная болтовня зрителей, наблюдавших за боем в клетке.
– Эдмир, – позвала она. – Что случилось?
– Ходят слухи о том, что жизнь посланников Сирестира пресеклась. Они обеспокоены, что может произойти дальше. Возможно, новичок проболтался, я точно не знаю. Однако мои разведчики подтверждения тому, что он слишком много болтает, не нашли.
– Я тоже, на хрен, беспокоюсь о последствиях, – прошептала она. – Сирестирцы уже показали, что они здесь не для того, чтобы играть в игры. Мне нужно найти способ остановить их.
– Ты справишься, босс.
Гимлор вздохнула и повернулась к посетителям.
– Похоже, сегодня вечером вам всем повезло! Всем по стакану за счет заведения!
Пьянчуги радостно зааплодировали, разом забыв о тревогах.
– Я придумала, что делать с курильщиком, – прошептала она Эдмиру в промежутке между обслуживанием посетителей. – Мне нужно, чтобы сегодня вечером ты поехал со мной к нему.
Эдмир удивленно посмотрел на нее.
– Я наточу ножи.
– Нет, – отмахнулась Гимлор. – Не в этом смысле.
Если она оступится, все просто рухнет. А ей следовало попытаться привлечь курильщика на свою сторону.
Когда все посетители перешли во вторую комнату, чтобы понаблюдать за сражением в клетке, Гимлор оставила Норка и Нозему присматривать за «Девичьим Чертогом» и, прихватив с собой Эдмира, направилась по делам. Было уже за полночь, и после очередного знойного дня прохлада казалась благословением. Даже дышать стало легче – хотя влажность все еще и оставалась такой, словно они были под водой.
Торговцы уже закрывали свои лавки, и вскользь она заметила, что внутри помещений очень много маленьких детей. Кто-то держался за юбки своих матерей, кто-то бегал по комнатам, играя в догонялки. Гелеронда даровала многое: она дала людям мирную жизнь, позволив им ускользнуть от когтей королей, жаждущих получить как можно больше курильщиков. Здесь не имелось сирот, какой некогда была она. И все эти дети знали, что такое расти в семье, даже если сама Гимлор этого и не получила. Увиденное придало ей сил.
Наконец впереди показалась травяная лавка – лачуга, кажущаяся крошечной даже по мерке Гелеронды. Гимлор ухмыльнулась, сообразив, что лавка находится очень далеко от главной улицы. Будь на то ее воля, они бы остались в этой паршивой лачуге навсегда или вовсе вернулись бы на материк. И так было бы намного лучше.
Лавку освещала скромная лампа, работающая на масле листоколокола. И стоило женщине почуять шедший от нее легкий запах серы, и она тут же вспоминала о виденных ею в боях, много лет назад, курильщиках – они обливали этим маслом свои травы, прежде чем поджечь.
Они были совсем одни. Она трижды постучала в дверь.
– Могу я вас побеспокоить?
– Зависит от обстоятельств. Нужно что-то купить? – откликнулись из магазина.
Разумеется, Керион был там. Как и его спутник – был он столь же рослый, но волосы у него были длиннее и более растрепанными, а за густой бородой он, похоже, вообще не ухаживал.
Гимлор нашла в кармане пропотевших брюк несколько золотых монет и бросила их мужчине, более похожему на кузнеца или повара, чем на торговца: столь сильны были у него руки и столь широки живот и грудь:
– Конечно. Все, на что этого хватит. Могу я поговорить с мистером Керионом?
Керион явно не спешил с ней общаться?
– Что привело вас сюда, мадам Гимлор? – с легким раздражением спросил он, возвращаясь к своим делам.
– Нам нужно кое-что обсудить, – сказала она.
– Я не думал, что после нашего разговора вы так быстро ко мне придете. Да еще и со своим головорезом. По крайней мере, теперь я знаю, что вы меня уважаете.
Эдмир свирепо уставился на него, и Гимлор с трудом удержала его, чтоб боец не бросился в схватку. Глаза его горели гневом… Но нет, сейчас он должен был просто молча стоять рядом, показывая, что может быть угрозой. Тихой угрозой.
– Вы льстите себе, мистер Керион. Если бы я хотела, чтобы вы ушли, я не стала бы утруждать себя визитом к вам.
– Вы весьма в себе уверены.
Она уселась на один из деревянных ящиков, которыми был заставлен весь магазин, а Эдмир остался стоять. Ящики были наполнены травами. А раз у торговцев были столь большие запасы, значит, они изо всех сил пытались найти покупателей. Но учитывая, что сушеных трав хватало надолго, торговать ими было весьма проблематично. Эти двое были по уши в дерьме.
– И если вы не хотите, чтобы я ушел,
– Я готова сделать вам предложение. Мне настолько больно его делать, что вы и представить не можете, но, если я объясню, почему я это предлагаю, вы все поймете.
– Боже-боже! Предложение. Слышишь, Кексим? Звучит просто прекрасно.
Она решила не обращать внимания на насмешки. Она сглотнула и продолжила:
– Я хочу, чтобы вы взяли на себя ту же обязанность, которую выполняли раньше. Чтобы вы стали стражем Гелеронды.
Глава 9
Святой король
Мои кошмары со мною. И я вновь и вновь вижу мгновения, когда они восстали.
Трое слуг сновали вокруг Орберезиса, подготавливая ему платье. Мужчина едва мог стоять на ногах, настолько сильной была головная боль. Сейчас он уже научился различать ее разные виды. Иногда боль проходила полосой по лбу. Иногда он чувствовал мучительное давление в висках. Это было еще терпимо. Гораздо хуже были мигрени. Тогда ему казалось, что где-то у него в голове образуется странный комок – иногда сбоку, иногда на лбу, иногда сзади, – который неустанно бился и пульсировал, отчего он чувствовал дикое утомление, понимал, что он побежден и ослабел. И все, что ему оставалось, это лишь сжимать зубы. Хотя гораздо хуже было то, что ему предстояло не только игнорировать эту удушающую боль, но и пытаться сохранить образ бога.
Слуги работали молча и безустанно, снимая мерки и стараясь, чтоб мантия как можно лучше села на стройное тело. А сам Орберезис едва мог спокойно устоять. Он понятия не имел, понимали ли это слуги и были ли они верующими, но они явно знали, кто он. А потому своей кротостью выражали благодарность.
– Как долго вы во Дворце Великолепия?
Этот простой вопрос до безумия напугал бедных слуг. Они обменялись взглядами: каждый боялся открыть рот и в то же время было видно, они опасались, что Истинный Бог разгневается, не получив ответа на вопрос.