Жозеф Рони-старший – Навигаторы Вселенной (страница 26)
Так, в погоне за властью над Вселенной, погибла одна из самых развитых, великих цивилизаций, родившихся в нашей звездной системе.
Дабы правильно использовать радиацию, подступы к источнику были защищены, а территория стала запретной для всех живых существ, обитающих на планете, чтобы не вызвать бесконтрольный всплеск эволюционного процесса. Однако барьер был пробит. Звероподобные эволюционировали и, как тупиковая ветвь развития, дошли до апогея развития, превратившись в летающих существ, наделенных летальным природным оружием, но не в силах остановиться, продолжали развиваться, и начали деградировать…
Что до моих спутников, то, опасаясь повторения трагедии обитателей пятой планеты, я убил их. Я и сам собирался покончить с собой, но вынужден был временно отказаться от этой мысли, потому что мне необходимо было сначала встретиться с вами.
Конечно, я мог бы открыть вам тайны Вселенной и рассказать о путях, которыми суждено пройти трехногам и людям, но это лишит вас свободы выбора и самоопределения собственной судьбы. Однако одну тайну я все же хотел бы вам открыть… даже не тайну, а метод, с помощью которого человечество и трехноги смогут завоевать Вселенную, превратившись в настоящих навигаторов бесконечности, ибо звездные расстояния перестанут быть препятствием для межпланетных и межзвездных путешествий…
Наблюдая за вами, земляне, я обнаружил, что вы изобрели особый газ, с помощью которого можете увеличивать и уменьшать предметы, но пока не осознаете величия сделанного вами открытия, которое на самом деле много больше, чем вы ныне полагаете.
С момента прибытия на Марс вы не раз использовали газ, который, проникая в межмолекулярные связи объекта, может увеличить или уменьшить его объем. А теперь представьте, что воздействию подвержен сам межпланетный корабль. Вы ведь можете увеличить его до невероятных размеров, всего лишь регулируя расстояние между электронами и ядром атома. В итоге корабль, став практически неосязаемым из-за малой плотности, может достигнуть любых, даже немыслимых размеров буквально за доли секунды. А потом верните кораблю прежний размер, но перенесите место «сборки». Представьте себе, что, «раздувая» свой корабль, вы неподвижно закрепили его корму в точке старта, а потом, когда он «разбух», заняв все пространство между точкой старта и точкой финиша, вы начинаете «сдувать его». Только в этот раз неподвижно закреплен нос. В итоге окажется, что вы за краткое время перенеслись на огромное расстояние…
Эпилог. Галакты — навигаторы Вселенной
В день прибытия экспедиции на площади перед Эйфелевой башней собралась огромная толпа. Казалось, весь Париж явился сюда встретить героев-астронавтов. Тут были не только горожане, но и высокопарные немцы и огромные бородатые русские и верткие американцы. Кое-где в толпе можно было заметить желтые и черные лица. Представители всего цивилизованного мира прибыли в столицу Франции к подножию восьмого чуда света, чтобы встретить тех, кто отважился бросить вызов бесконечным просторам эфира.
Однако, когда наступил указанный в послании с Марса час, корабль так и не появился. В этот день выдалась отменная погода — на небе не было ни облачка, а солнце слепило, сверкая на многочисленных куполах близлежащих церквей. Собравшиеся вглядывались в небо, но там не было никакого следа «Урании».
Вскоре в толпе начались перешептывания. Собравшиеся строили самые разнообразные догадки. Быть может, ученые-астрономы неверно расшифровали послания с Марса, а может, сами астронавты ошиблись с расчетами, неверно назвав время своего прибытия. Однако могло случиться и что-то много худшее, ведь бездны эфира таят в себе всевозможные, пусть ныне и неведомые людям опасности во время путешествия через космическое пространство, разделявшее планеты.
Быть может, из-за этого никто и не заметил, как на площадь, несмотря на яркое, сверкавшее в небе солнце, наползла странная тень. Постепенно она становилась все темнее. С криками испуганная толпа подалась в стороны, освобождая место. Постепенно посреди опустевшей площади начал словно из пустоты материализовываться корпус звездолета «Урания». Вначале он был гигантский, даже больше Эйфелевой башни, однако казался полупрозрачным, больше напоминая огромный «Летучий Голландец» эфирного океана. Однако он постепенно уменьшался в размерах, становясь все более и более материальным.
Все собравшиеся оказались поражены этим до глубины души. Со всех сторон слышались охи и ахи, но восторженно ликовать толпа начала, лишь когда в корпусе полностью материализовавшейся «Урании» распахнулся люк и из корабля вышла Грация, а на руках её был младенец — первый галакт, тот, кому суждено будет стать истинным астронавтом — навигатором бесконечности; существо, одно существование которого должно было стать залогом мира и первым камнем в фундаменте нового мироустройства, — мой сын, рожденный женщиной иного мира…
Катаклизм
Первые признаки
Вот уже несколько недель все живое на плато Торнадо было охвачено беспокойством, какими-то неясными предчувствиями. Хрупкий растительный мир время от времени словно пронизывали электрические разряды — предвестники невиданных явлений природы. Дикие животные в полях и лесах, казалось, перестали прятаться от опасностей, а старались держаться поближе к человеку, подходя к самым подворьям. Затем их поведение стало совсем неожиданным и даже внушающим страх: они начали покидать плато, устремляясь в долину реки Иараз.
С наступлением ночи в сумрачных лесных чащобах и перелесках разыгрывалась подлинная драма — потревоженные хищники уходили из своих нор и убежищ и, осторожно ступая, то замирая, то останавливаясь, с тоской расставались они с насиженными местами. Мрачный, заунывный вой волков сменялся глухим рыком кабанов и фырканьем оленей. По направлению к юго-западу скользили по полям неясные тени: огромные олени с ветвистыми рогами, звери с короткими лапами, похожие на тапиров, и более мелкие: хищные и травоядные — зайцы, кроты, кролики, лисы, белки.
Вслед за ними двигались земноводные, пресмыкающиеся, бескрылые насекомые. И однажды случилось так, что целую неделю юго-западную часть плато заполняли представители низшего класса животного мира; червеобразные, склизкие твари: от древесных и болотных лягушек до улиток и чешуйчатокрылых жуков-жужелиц, от беспокойных раков, обитающих в вечном мраке под камнями, до пиявок и гусениц.
Вскоре на плато остались лишь пернатые. Полные тревоги, неподвижно застыв на ветвях, они приветствовали наступление сумерек не столь звонким, как прежде, пением и часто на весь день улетали куда-то из этих мест. Собирались в огромные стаи вороны и совы, слетались стрижи, словно готовясь к осеннему перелету в теплые края, суетились и стрекотали сороки.
Непонятный страх охватил и домашних животных — овец, коров, лошадей, даже собак. Однако, смирившись со своим рабским положением и надеясь на то, что все спасение будет идти от Человека, они оставались на плато, за исключением кошек, которые в первые же дни паники сменили неволю на былую свободу.
По вечерам смутное беспокойство, щемящая тоска мучили жителей Санса и владельцев поместья Корн, их волновало неясное предчувствие каких-то катаклизмов, хотя расположение плато Торнадр опровергало такую возможность. Эта местность находилась вдалеке от зон вулканической деятельности и от океана, лежала на возвышенности, не подвергаясь опасности затопления, была сложена скальными породами. И все-таки опасность ощущалась во всем — в изменении положения веток и стебельков трав в утренние часы, в неожиданном развороте листьев на деревьях, в слабых, удушливых испарениях, в непривычном свечении воздуха, в ночном томлении плоти, не дающем сомкнуть веки и обрекающем на бессонницу, в странной медлительности домашних животных, которые застывали на месте, повернув морду с трепещущими ноздрями по направлению к северу.
Звездный ливень
Как-то вечером Сэвер и его жена ужинали, сидя у приоткрытого окна в своей усадьбе Корн. Бледный и изящный остророгий месяц плыл в вышине над расстилающимися просторами, а западную оконечность плато окутывал туман. Неизъяснимым очарованием веяло от этого пейзажа, но страшное нервное напряжение заставляло супругов молчать, наполняя их, вместе с тем, тревожным восхищением перед ночной красотой. От деревьев за окном исходил мелодичный шелест, сквозь решетку ворот угадывалось сказочное зрелище: возделанные поля Торнадра, деревенские домики с освещенными окнами, манящими своей таинственностью, расплывчатые очертания церквушки.