Жоржи Амаду – Подполье свободы (страница 100)
Мариана вернулась к Руйво. Она чувствовала себя очень усталой: нервы ослабели, мускулы тела были напряжены, будто ее ночью избили.
Олга спала на диване в передней комнате. Руйво тоже спал. Мариана прошла в кухню приготовить себе кофе. Выпив чашку, она почувствовала себя бодрее. Взяла с собою стул и бесшумно поставила его около кровати больного. Затем Мариана возвратилась в кухню. Ей был известен тайник, устроенный Руйво для хранения своих книг («даже, если сюда как-нибудь нагрянет полиция, книг моих им ни за что не найти…»). Она извлекла из потайной библиотеки небольшую книжку Горького о Ленине в испанском переводе. «Мне давно хотелось прочесть эту книжку. Воспользуюсь благоприятным случаем».
Она вернулась в комнату и села на стул. Лампа под бумажным колпаком давала скудный свет, и от чтения у Марианы скоро устали глаза. Она закрыла книгу и задумалась. Дыхание спящего Руйво напоминало пронзительный свист; слушать его было мучительно.
Когда Олга проснулась — это было около одиннадцати часов утра, — Мариана уже прибрала в доме, приготовила завтрак и принесла из аптеки заказанные ею лекарства. Олга хотела заставить ее лечь спать, но та воспротивилась:
— Скоро я должна буду делать впрыскивание.
Руйво тоже проснулся, но Мариана старалась не оставаться у него в комнате, чтобы не дать ему возможности разговаривать. И Олге она не позволила там находиться, задержав ее в другой комнате.
— Оставь этого упрямца одного. Так ему не с кем будет разговаривать.
Но все же они по нескольку раз заходили к нему посмотреть, как он себя чувствует. В полдень Мариана сделала ему впрыскивание и после завтрака собралась уходить. Зашла попрощаться с больным, и тот сразу заинтересовался:
— Ты идешь к Зе-Педро?
— Да.
— Не забудь спросить у него о Сан-Пауловской железной дороге. Пусть расскажет возможно подробнее… И скажи Зе-Педро, пусть он или Карлос зайдет ко мне. Нужно обсудить некоторые вопросы, касающиеся событий в Сантосе…
— Ничего этого я не исполню. Ты слышал, что сказал врач? Тебе нужен отдых.
— Чорт побери!.. Мне уже лучше. Если он воображает, что я позволю похоронить себя в постели, то жестоко ошибается. — И, видя, что она собирается возражать, он заявил: — Существуют, Мариана, больные, а не болезни, — это известно каждому врачу. И я не могу чувствовать себя спокойно, если не буду знать, как идут дела. Меня гложет изнутри…
— Хорошо. Пока до свидания. Обещай мне, по крайней мере, оставаться спокойным до моего возвращения. В противном случае я не сообщу никаких новостей…
— Обещаю.
Мариана нашла Карлоса вместе с Зе-Педро. Они обсуждали ход забастовок солидарности с грузчиками Сантоса и прервали свою беседу, чтобы выслушать сообщение Марианы. Она передала им мнение врача, его совет перевезти Руйво на другую квартиру, где бы его легче было обследовать и лечить и где ему было бы удобнее. Упомянула и о запрещении ему какой бы то ни было деятельности, какого бы то ни было напряжения.
— И вообразите себе, он от меня требует доставить ему сведения о забастовке на Сан-Пауловской железной дороге. Он просит, чтобы один из вас зашел к нему для обсуждения положения дел в Сантосе.
— Один из нас должен повидать его, это несомненно, — сказал Зе-Педро, — для того, чтобы убедить серьезно лечиться. Нам нельзя терять такого бойца, как он.
— Где нам найти дом, куда его перевезти? И вдобавок — в центре… Это нелегко. Для созыва собрания на один вечер — это еще возможно, но поместить больного товарища… это потруднее…
— Может быть, стоит поговорить с Сисеро д'Алмейдой? — предложил Зе-Педро.
— В его квартиру? Не думаю, чтобы из этого что-нибудь вышло: у него постоянно по вечерам собирается народ — гости, литераторы, родственники. Даже для собраний она не подходит. Слишком много ходит туда народу, а жена его легкомысленная, пустая великосветская особа, она не сумеет держать язык за зубами.
— Я думала о Маркосе… — сказала Мариана.
— Об архитекторе?
— Да. Он холостяк, у него великолепный дом со множеством комнат, близко от центра и в то же время уединенный.
— Это идея… — согласился Карлос.
Зе-Педро усомнился:
— Он не член партии, всего-навсего только сочувствующий…
— Он нам искренне симпатизирует, — горячо вступилась за Маркоса Мариана. — Сколько раз собирался у него в доме наш секретариат? А где мы проводили наши собрания? Кто в последний раз возил Руйво в Сантос? Он честный человек.
— Да, он хороший человек. Он мне нравится, — сказал Карлос.
— Пусть так, — согласился Зе-Педро. — Я и сам не нахожу другого дома. И, кроме всего прочего, было бы опасно помещать его на квартире у кого-нибудь из товарищей, куда в любую минуту может нагрянуть полиция. Лучше всего поместить его у архитектора. Но согласится ли он?
— Думаю, что да. Он предан партии. Я направлюсь прямо к нему.
— А как быть с Олгой? — спросил Зе-Педро.
— Разумеется, она поедет с ним. Руйво нужен человек, который бы за ним ухаживал; никто лучше его собственной жены для этого не подойдет.
— Да, конечно. Переговори с Маркосом. Когда думаете перевозить Руйво?
— Это зависит от того, что скажет врач. Он приедет в семь часов. Может быть, перевезем еще сегодня.
Зе-Педро обратился к Карлосу:
— Нам лучше поместить его в доме Маркоса. С ним останется Мариана; его будет навещать врач, на днях зайду и я.
Мариана стала прощаться.
— Что же мне сказать ему о Сан-Пауловской железной дороге?
Зе-Педро рассмеялся:
— Передай, что я поговорю с ним об этом лично.
Когда Мариана уже совсем собралась уходить, появилась Жозефа, жена Зе-Педро, с пакетом в руках.
— Передай это, пожалуйста, Олге. Здесь цыпленок, пусть она сварит Руйво бульон.
В конторе Маркоса де Соузы Мариане пришлось подождать. Архитектора не было — он поехал инспектировать работы по сооружению небоскреба, строительство которого ему было поручено комендадорой да Toppe. Мариана так долго ждала его в бюро, где работали чертежники, что начала терять терпение. У нее впереди еще было много дел, и никто ей не мог точно сказать, когда Маркое должен вернуться. Кончила она тем, что узнала адрес строительства и отправилась туда.
Архитектор находился на стройке и беседовал с мастерами. Мариана попросила мальчугана, месившего известь, вызвать к ней Маркоса. Тот не замедлил явиться. На нем был завязанный широким бантом галстук, такой, как носят художники; Маркос улыбался; непокорные посеребренные сединой волосы были взлохмачены. Он показал ей на свои руки, выпачканные известью и цементом. Но веселое выражение сразу исчезло с его лица, когда он увидел ее серьезной и опечаленной.
Мариана, пожимая ему руку, спросила:
— Можем мы одну минуту переговорить наедине?
— Сколько угодно. Подождите, я только отдам кое-какие распоряжения и надену пиджак, — и затем я к вашим услугам.
Мариана видела, как он вымыл под краном руки и на ходу переговорил со своими людьми. Они молча вышли на улицу. Миновали два-три переполненных кафе и нашли, наконец, полупустой ресторанчик, где могли спокойно поговорить.
— Что случилось? — спросил Маркое после того, как заказал официанту кофе.
— Скажу после того, как он подаст…
— Вы так мрачны, что я встревожен.
— Случилась неприятность…
Официант принес две чашки ароматного кофе. Мариана, помешивая сахар, заговорила:
— Очень болен Руйво… Ему стало плохо в Сантосе, он чуть не умер. Его привезли сюда вчера, и состояние его еще очень серьезно. Врач — наш друг, на него можно положиться — считает, что Руйво нужно немедленно перевезти в какой-нибудь дом в центре, где его можно лучше обследовать и лечить. Вы хорошо знаете, что нам нельзя поместить его в больницу, здесь в городе: это опасно — полиция проверяет списки поступающих в больницы. Короче говоря, нам нужен дом, где можно на несколько дней поместить его и жену… Мы подумали, что…
— Мой дом в вашем распоряжении. Можете занять его, когда вам угодно. Я могу даже перебраться на несколько дней в отель, чтобы никого не стеснять.
— Я знала, что вы ответите именно так.
— Вы это знали?
— Да, я в вас верю
— Ну, так я скажу вам, что если бы вы обратились ко мне с такой просьбой раньше, до того, как я возил Руйво в Сантос, — не знаю, что бы я вам ответил. Может быть, да, а может быть, нет.
— Вы бы ответили да, я знаю. Как сегодня.
— Ах, Мариана! Сегодня — совсем другое дело Я хочу о многом рассказать вам. Мне даже необходимо поговорить с вами или с Карлосом. Я все собирался встретиться с Руйво, но, поскольку он болен, это невозможно…
— Да. Ему запрещено малейшее волнение. Но вы можете поговорить с кем-нибудь другим…
— Да, мне это необходимо Я должен излить свою душу. Я много передумал после поездки в Сантос. Не удивляйтесь, если я подам заявление о приеме в партию…
— В самом деле? Вот хорошая новость!