Жоржи Амаду – Габриэла, гвоздика и корица (страница 9)

Программа празднования столетия писателя была буквально перенасыщена событиями: выставки фотографий и иллюстраций к произведениям Амаду, презентации книг, выступления поэтов, литературоведов, фольклорных ансамблей, работало поэтическое кабаре. В рамках фестиваля проходила литературная ярмарка «Читать Амаду», в работе которой я принимала непосредственное участие как автор книги «Русский Амаду». Я рассказала о любви русских читателей к произведениям Амаду, о необыкновенной популярности «Генералов песчаных карьеров» в нашей стране. Скажу честно, бразильцы были поражены. Наверное, на самом деле «Лицом к лицу / Лица не увидать»: надеюсь, что моё выступление помогло осознать бразильцам значимость творчества их земляка.

Самые главные события планировались, конечно, на десятое августа, но погода внесла коррективы в эти планы. Я всегда думала, что зимы в Бразилии не бывает. Оказывается, бывает. Правда, это совсем другая зима: с цветущими деревьями и порхающими колибри, когда светит солнце, температура поднимается до двадцати семи градусов, но… вечером падает до четырнадцати, а если учесть почти стопроцентную влажность, то ощущения не очень приятные. А 10 августа с самого утра лил дождь. На мессу в собор пришло буквально несколько человек, карнавальное шествие героев Амаду по улицам города пришлось отменить, выступления фольклорных ансамблей на центральной площади тоже были скомканы. Главным событием стало выступление сына писателя, Жоау Жоржи Амаду, с воспоминаниями об отце. Жоану Жоржи говорил не о великом писателе, а о человеке, очень хорошем человеке, добром, сердечном, с великолепным чувством юмора.

Программа заканчивалась поздно вечером. Самые известные бразильские певцы давали концерты под открытым небом на центральной площади Ильеуса. В последний день торжеств выступала семья Каимми – дети великого Доривала Каимми, автора песни о жангаде, ставшей лейтмотивом фильма «Генералы песчаных карьеров». В тот день также лил дождь, а с заходом солнца температура резко упала. В общем, холодина, дождь, ветер, но зазвучала эта песня: «Моя жангада уплывает вдаль…», и вся площадь запела вместе с артистами. Это было незабываемо. Только ради этого стоило четырнадцать часов лететь на другой конец земли.

В такие минуты с особой остротой ощущаешь уникальность великого байянца. Его талант – как комета, которая появляется на небосклоне раз в миллион лет. …В Баии существует легенда, что после смерти отважный человек становится звездой. И я верю, что где-то там, в просторах Вселенной, горит звезда по имени Жоржи Амаду.

Хроника одного провинциального города

Аромат гвоздики и корицы цвет – это Габриэла, краше в мире нет[30].

Эта история любви – по странному стечению обстоятельств, как говаривала дона Арминда, – началась в тот солнечный весенний день, когда фазендейро[31] Жезуину Мендонса застрелил из револьвера свою жену, дону Синьязинью Гедес Мендонсу, пышную смуглянку, даму из высшего ильеусского общества и большую любительницу религиозных праздников, и стоматолога Озмунду Пиментела, красивого юношу и поэта, который приехал в Ильеус всего несколько месяцев назад. И вот в то самое утро, ещё до того как эта трагедия потрясла город, старая Филумена наконец исполнила свою давнюю угрозу: оставила кухню араба Насиба и уехала на восьмичасовом поезде в Агуа-Прету, где прекрасно устроился её сын.

Как потом заявил Жуан Фулженсиу, человек учёный и мудрый, владелец «Образцовой книжной лавки», лучшего в городе книжного магазина и центра интеллектуальной жизни Ильеуса, день для убийства был выбран неудачно: такой чудесный, погожий денёк, первый после долгого сезона дождей, когда солнце нежно ласкало кожу, – он совсем не вязался с кровопролитием. Но полковник[32] Жезуину Мендонса, человек чести, отважный и решительный, книг не читал, ему было не до эстетики, такие соображения не приходили в его голову, обременённую рогами. Ровно в два часа дня, совершенно неожиданно, поскольку все думали, что он уехал на фазенду, полковник ворвался в дом стоматолога и прикончил прекрасную Синьязинью и соблазнителя Озмунду, всадив по две пули в каждого.

Это происшествие заставило жителей Ильеуса забыть о других важных событиях этого дня: о том, что утром каботажное судно село на мель у входа в гавань, что открылась первая автобусная линия между Ильеусом и Итабуной, о великолепном бале в клубе «Прогресс» и даже о животрепещущем вопросе, поставленном Мундинью Фалканом о драгах для углубления бухты. Что касается маленькой личной драмы Насиба, внезапно лишившегося кухарки, то о ней сразу узнали только самые близкие его друзья, но, увы, не придали ей особого значения. Все говорили только о взволновавшей весь город трагедии – истории жены фазендейро и стоматолога – то ли потому, что все трое были из высшего общества, то ли из-за обилия подробностей, возбуждающих и пикантных. Потому что, несмотря на всеобщий прогресс, которым гордились жители города («Просвещение Ильеуса идёт семимильными шагами», – писал видный адвокат Эзекиэл Праду в газете «Диариу ди Ильеус»), в этих краях по-прежнему самый жгучий интерес вызывали истории о страстной любви, ревности и смертоубийстве. Постепенно стихло эхо последних выстрелов в борьбе за землю, но с тех героических времён вкус к насилию остался в крови ильеусцев.

Остались и некоторые привычки: ильеусцы старательно демонстрировали свою удаль, не расставались с оружием ни днём ни ночью, злоупотребляли спиртным и любили азартные игры. Законы той поры по-прежнему определяли их жизнь. Один из них, непреложный закон, гласящий, что обманутый муж может смыть свой позор только кровью виновных, был исполнен в тот самый день. Этот закон, не записанный ни в одном кодексе, существовал в сознании людей с тех давних времён, когда первые сеньоры вырубали девственные леса и сажали деревья какао. Именно так обстояли дела в Ильеусе в 1925 году, когда на землях, удобренных телами и кровью погибших, процветали плантации какао, когда богатство росло как на дрожжах, когда просвещение и прогресс меняли облик города.

Это пристрастие к насилию коренилось так глубоко, что даже араб Насиб, жестоко пострадавший из-за отъезда Филумены, забыл о своих горестях, с головой погрузившись в обсуждение двойного убийства. Преображался облик города, прокладывались новые улицы, импортировались автомобили, строились особняки, расширялись дороги, издавались газеты, открывались клубы, менялся Ильеус. Гораздо медленнее, однако, менялись обычаи и нравы людей. Так бывает всегда, в любом обществе.

Часть первая

Приключения и злоключения одного доброго бразильца (рождённого в Сирии) в городе Ильеусе в 1925 году, во время расцвета зоны какао и всеобщего прогресса, с любовью, убийствами, банкетами, рождественскими вертепами, историями на любой вкус, а также о славном далёком прошлом с благородными сеньорами и ловкими проходимцами, недавнее прошлое с богатыми фазендейро и прославленными жагунсу с одиночеством и вздохами, страстью, местью, ненавистью, с дождями и солнцем, лунным светом, жестокими законами, политическими играми, насущной проблемой бухты, с фокусником, танцовщицей, магией и прочими чудесами, или Бразилец из Аравии

Глава первая. Страдания Офенизии

(которая появляется очень мало, но значение её от этого не умаляется)

В этот год бурного прогресса…

О солнце, дожде и маленьком чуде

В том 1925 году, когда расцвела взаимная любовь мулатки Габриэлы и араба Насиба, сезон дождей затянулся настолько дольше обычного и необходимого, что владельцы плантаций какао, как испуганное стадо, метались по улицам города и, сталкиваясь, беспокойно спрашивали со страхом в глазах:

– Неужели это никогда не закончится?

Речь шла о дожде: никогда раньше они не видели столько воды, льющейся с неба днём и ночью почти без перерыва.

– Ещё неделя – и всё пропадёт.

– Весь урожай…

– Боже мой!

Они говорили, что новый урожай должен стать рекордным, намного превосходящим прежние. При стабильно высоких ценах на какао это означало ещё большее богатство, процветание, изобилие, кучу денег: самые дорогие гимназии больших городов для сыновей полковников, новые особняки на вновь проложенных улицах для их семей, привезённую из Рио шикарную мебель, рояли для музицирования в гостиных; новые магазины, процветающая торговля, реки спиртного в многочисленных кабаре, новые женщины с каждым пароходом, азартные игры в барах и отелях – словом, прогресс, так называемая цивилизация.

Сейчас трудно представить, что эти затянувшиеся проливные дожди, ставшие угрозой для урожая, пришли с большим опозданием, их ждали с нетерпением, о них молились. Несколько месяцев назад полковники поднимали глаза к ясному небу в поисках облаков, верных признаков близкого дождя. Многочисленные плантации какао, которые занимали уже весь юг Баии, с нетерпением ждали дождей, необходимых для созревания только что завязавшихся плодов, сменивших цветы на какаовых деревьях. Процессия в честь Сан-Жоржи[33] превратилась в этом году в страстный коллективный обет покровителю города.

Богатый, украшенный золотом паланкин со статуей святого гордо несли на плечах самые известные люди города, крупнейшие фазендейро, облачённые в алые мантии братства, а это дорогого стоило, так как полковники не отличались благочестием, не ходили в церковь, игнорировали мессы и исповеди, оставив эти занятия слабой половине человечества.