Жорж Вигарелло – История усталости от Средневековья до наших дней (страница 54)
Отсюда – боязнь отклонений, вызванных почти органической слабостью, отсюда же – уверенность в том, что живительные материи способны восстановить силы. В конце XIX века очень показательна методика лечения Себастиана Кнайпа: холод, вода, в деталях изученные ощущения, даваемые купаниями, обливаниями, влажным паром, «прогулками босиком», «хождениями по мокрой траве», «по свежевыпавшему снегу». Существует множество методов лечения для людей, «разрушивших здоровье чрезмерной работой и усталостью», ставших жертвами «полнейшего упадка сил», чьи «тело и дух [находятся] в плачевном состоянии»1494. Неврастения возникла в определенных условиях. Другие условия должны ее прогнать.
Наконец, среда – это также и личное пространство, свой «скрытый от глаз посторонних» кружок, стены семейного дома как залог восстановления сил и отдыха. Это доказательство существования совершенно нового выражения «блаженство», нарастающего противостояния между публичным и частным. В конце XIX века появляются с виду банальные, но очень показательные описания, в которых предпочтение отдается «внутренней» жизни, а не «внешней», превозносится «частное», спрятанное, оставленное «для себя»:
После тяжелого трудового дня так хорошо и естественно отдохнуть, переодевшись в домашнюю одежду и теплые комнатные туфли. К черту дела и незваных гостей! Человек принадлежит себе и тем, кого он любит1495.
Появляется новая мебель – объемная, из мягких материалов, повторяющая контуры человеческого тела: кресло, дарящее комфорт, шезлонг, обещающий непринужденность; мебель теперь не только поддерживает тело, но и отвечает его требованиям: каркас сиденья специально адаптируется, углы сглаживаются, все материалы моделируются – создается новый уровень отдыха1496. Раздаются призывы к физической и психологической разрядке, в последние десятилетия XIX века появляется слово détendu (расслабленный, ненапряженный)1497. Это проникает в литературу; таковы герои Жориса-Карла Гюисманса в произведениях 1880–1890‐х годов: «Дюрталя охватила усталая истома, и он застыл, как бы погруженный в теплую ванну после ночи, проведенной в пути»1498, 1499. Появляются и физические практики. В конце века в США завоевал популярность и получил широкое распространение «relaxing» – метод «расслабления», разработанный Стилом Маккеем1500. Вероятно, это был ответ на «American nervousness»1501, неясное напряжение, тысячу ситуаций, когда каждый может почувствовать себя «probably cramped»1502 («вероятно, зажатым»), «anxious-minded and strained»1503 («беспокойным и напряженным»). Около 1900 года упражнения еще больше систематизируются. Юстас Майлс в 1904‐м приводит множество примеров «релаксации», которые следует применять в повседневной жизни: не хмурить брови, расслаблять губы, глаза, пальцы, ступни, ходить, говорить, писать, есть «спокойно» (leisurely), «не напрягать все тело»1504. В ответ на проникающие всюду чувствительность и возбуждение вырабатывается реакция, ослабляющая или даже стирающая их.
Другой важнейший аспект – триумф воли. Упорство не противоречит расслаблению, поскольку и то и другое являются признаками владения собой. Так, например, важна роль «психики», настойчивости в достижении цели, обобщенных принципов, выявляющих зачатки психологии, удобной интерпретации какого-то возможного внутреннего утверждения: волевым усилием обратить усталость вспять, отказаться от слабости. Совершенно «волюнтаристская» работа Виллибальда Гебхардта «Как стать энергичным и волевым»1505 начиная с 1890 года открывает целую серию текстов, подчас тривиальных, в которых говорится о законах достижения успеха, приводятся элементарные гимнастические комплексы или же попросту пропагандируется самовнушение и рассказывается о волевых техниках1506. Немецкий пропагандист описывает уже известные дыхательные упражнения и гимнастику, придавая всему этому новый смысл, сочетая веру в себя и уверенность во внутренней силе:
Очень скоро дыхательные упражнения приводят к невиданной регенерации [
Упражнения на развитие силы воли получили большое распространение, надежда на успех связывалась с законами тренировки: «Человек может победить усилием воли, каждый день тренируясь чуть больше, чем накануне, и день ото дня владея собой чуть больше»1508. Поль-Эмиль Леви говорит даже о «психической гимнастике»1509. В основе предприятия – превращения «воли» в работу – лежат методичность и решительность, упорство и упрямство1510. Общества, где царит дух конкуренции и соперничества, культивируют идею личного самоутверждения и превосходства, а также убежденность в том, что слабая воля может оказаться «тяжелой болезнью нашего времени»1511. В начале XX века возникает совершенно новая литература, обещающая появление «уверенности в себе»1512, подробно рассказывающая о том, как «стать сильнее»1513, как «пробиться в жизни»1514. В некоторых американских текстах пойдет даже речь о «высшей жизненной энергии», способной превратить «слабость в силу»1515: лучше противостоять трудностям, враждебности, непредвиденным обстоятельствам. Усталость, царящая в современном мире, таким образом, будет побеждена силой воли.
Если в XIX веке проводились беспрецедентные исследования усталости в ее органических проявлениях, от механики к энергии, от кислорода к питанию, от боли в мышцах до страданий на нервной почве, наметились контуры психических проблем, были открыты такие явления, как переутомление и неврастения, то XX век, век «исследования себя»1516, сделал усталость глобальным фактом: наряду с физической и даже нервной слабостью она охватывает все человеческое существо, вызывая тревогу и беспокойство, делая невозможной самореализацию, нарушая существование каждого. Уделяется внимание самым разнообразным результатам, тщательно исследуются вопросы внутреннего контроля, уверенности в себе, психологического профиля. Развитие науки и диверсификация научных исследований имели свои последствия: важную роль стали играть обновленная биохимия, гормоны, «чудодейственные» молекулы, обращение к совершенно новым практикам, вплоть до хрупкой веры в возможность «забыть» о помехах и ограниченности человеческих сил.
Надо сказать здесь и о том, что со сменой веков изменились и материальные условия жизни: физические нагрузки стали относительно ниже, возросло значение отношений между людьми, информационный поток стал преобладать над энергетическим потоком, а профессии, связанные с «коммуникацией», – над связанными с «превращением». Отсюда – возможный слом в проявлениях усталости как таковой: в ее фокус попадают теперь раздражение, доходящее до ожесточения, нетерпение, конфликты, «современная тревожность»1517, изнеможение появляется как вследствие опустошенности, так и от бессилия и возбудимости.
Невозможно, наконец, игнорировать эффекты, производимые увеличением психического пространства как такового в современных западных обществах, воздействие более индивидуализированной экономики и более развитой демократии и, как следствие, вероятную уязвимость. С ростом потребления и постулированием благополучия, с расширением рынка услуг, с укреплением уверенности в своей частной жизни, с распространением этой уверенности в западных обществах, с легитимацией для каждого человека возможности выбирать и даже чего-то желать все меняется. Взять хотя бы «мир интернета»: он благоприятствует установлению горизонтальных связей, что позволяет «потребителю точнее определять стандарты своих предпочтений»1518. Сюда же следует отнести постоянно укрепляющуюся демократию, на основе которой создается равенство «без ограничений и без разрывов социальной ткани»1519. Наконец, появляется новая социальная и профессиональная логика: сфера услуг, цифровые технологии, способы производства изменили производственные единицы. В последние десятилетия XX века на смену крупным промышленным комплексам, где трудятся большие группы рабочих, пришло множество небольших рабочих ячеек, способствующих как дистанцированию работников друг от друга, так и появлению чувства независимости и автономии:
Каждый чувствует себя более изолированным или замкнутым в узких группах и в то же время, подвергаясь беспрецедентному давлению, ощущает большую ответственность за себя, к тому же формы управления трудовым договором со своей стороны подчеркивают обособленность связи между каждым наемным работником и предприятием1520.
Последствия этого глубже, чем может показаться: непризнание какого бы то ни было главенства, отказ от посягательств на личность, постоянная тревога по поводу «травли» (harcèlement) – это слово появилось в 1980‐х годах и само по себе показательно. Демократические общества более устойчивы к влиянию и авторитету, они не принимают зависимость и подчинение. Усталость в них возникает из‐за новых угроз: ощущения потери личной целостности, принадлежности себе, невозможности самореализации; раздражение нарастает и превращается в банальную усталость. То, что выходит за рамки привычной деятельности, вторгается в повседневную жизнь, непременно сталкивается с нашими меняющимися требованиями, и так происходит постоянно. Это может вызвать появление небывалой динамики: не психическая сторона жизни будет нарушаться под влиянием физической, но физическая сторона будет нарушена и истощена под влиянием психологии.