Жорж Вигарелло – История усталости от Средневековья до наших дней (страница 41)
Одни сгибаются под огромной тяжестью груза на их спинах… Другие, частично или полностью раздетые, впрягаются, как тягловые животные, в тележки на маленьких колесах, полные угля. Дети катят эти тележки по галереям, подчас таким низким, что в них невозможно выпрямиться; чтобы перемещать эти тележки, приходится тащить их одновременно руками и ногами, или, выражаясь грубо, передвигаться на четвереньках1144.
Повторим: переходные, «сиюминутные» законы, принятые в 1830–1840‐х годах в Англии и Франции, будут пересматриваться, поскольку очень скоро обнаружится их несовершенство.
В более широком смысле с утверждением индустриального общества рабочее время становится символическим полем битвы, появляется надежда на то, что работа перестанет быть такой тяжелой и что даже можно будет не выполнять требования хозяина предприятия. В этом всеобъемлющем процессе заметно существенное смещение чувствительности, хотя существующая традиция долгое время остается неизменной.
Английский закон от 1847 года «после трех десятилетий сильных волнений и несмотря на большое количество противников»1145 утвердил десятичасовой рабочий день. Продолжительность «компактная», единство «полное»; Маркс видит в этом подтверждение того, что «впервые… средь бела дня политическая экономия буржуазии отступала перед политической экономией рабочего класса»1146. Еще один важный знак: отныне продолжительность рабочего дня определяется не предпринимателями, а государством, и ответственность за здоровье граждан ложится на «современные» общества.
Во Франции этот процесс шел медленнее, но служил прекрасной иллюстрацией постепенного изменения сознания. Впервые во Франции десятичасовой рабочий день упоминался в «Памятке для офицеров инженерных войск» в 1837 году: «Опытным путем был установлен десятичасовой рабочий день, в том числе для лошадей»1147. 6 апреля 1848 года Эмиль Оливье, молодой комиссар временного правительства департамента Буш-дю-Рон, своим декретом устанавливает десятичасовой рабочий день1148. В марте того года этому решению предшествовали кровавые события в Руане, пока комиссар временного правительства Фредерик Дешам не сократил рабочее время до десяти часов в день1149. В мае и июне, когда декрет Эмиля Оливье оказался под угрозой отмены, последовали и другие инциденты в Марселе. Возводятся баррикады, сто пятьдесят рабочих предстают перед судом, зачинщики осуждены1150. Как в Марселе, так и в Париже возникает «ощущение большой тревоги»1151. Тем не менее первые решения по итогам революции 1848 года не «установили» десятичасовой рабочий день, как того требовали две сотни «делегатов-рабочих» и подтверждала декларация Луи Блана, члена временного правительства: «Слишком продолжительный физический труд не только разрушает здоровье рабочего, но и, мешая ему развивать ум, наносит ущерб человеческому достоинству»1152.
В атмосфере вечного противостояния между думающими лишь о своей прибыли и не обращающими внимания на тяжесть труда хозяевами предприятий и рабочими невозможно добиться согласия. Единственный вывод: «Рабочий вопрос очень остро стоит сегодня во всем мире»1153, и без его решения консенсуса не добиться. Единственная очевидность – бесконечные споры: они длятся десятилетиями. 9 сентября 1848 года парламент (Asemblée constituante) отменил действие предыдущих законов (617 голосов против 57), установив максимальную продолжительность рабочего дня 12 часов на фабриках, в мастерских же по-прежнему работали более 12 часов в день. Важно отметить вот что: закон от 17 мая 1851 года отменил все гарантии ограничения продолжительности рабочего дня, и в результате рабочие, «изнуренные непосильным трудом, подавая в суд на хозяев, с удивлением узнавали, что закон их совершенно не защищает»1154.
«Послабления» наступят лишь в конце века: в зависимости от регионов длительность рабочего дня будет варьироваться от восьми до десяти часов, при этом соответствующий закон еще не будет принят.
ГЛАВА 22. В ПОГОНЕ ЗА ЭФФЕКТИВНОСТЬЮ
Бурное развитие промышленности, лихорадочное внедрение техники и стремление к повышению производительности труда – факторы, объясняющие напряженное отношение к рабочему времени. Нарастает стремление хозяев предприятий к повышению эффективности производства, рабочие остро реагируют на это, и противостояние между теми и другими неизбежно.
«Энциклопедический словарь промышленности» (Dictionnaire encyclopédique de l’industrie) в 1887 году вводит в употребление (и старается дать ему точное определение) слово «эффективность» (rendement), во второй половине XIX века вобравшее в себя весь смысл промышленного производства: «Соотношение количества полезной работы, произведенной машиной или каким-то оборудованием, и количества потребленной им энергии для производства этой работы»1155. Результаты обеспечиваются расчетами. Понятие эффективности лежит в основе энциклопедического проекта Жюльена Тюргана, который в 1863–1884 годах изучал «большие заводы», подчеркивая коэффициент полезного действия, «снижение себестоимости», прогресс, а также модернизацию предприятий компании Дольфюс – Мьег1156,
которым удалось ограничить потребление пара1157 и тем самым повысить производительность труда; или продвижение Парижской омнибусной компании, которой удалось снизить капиталовложения в транспортные средства и повысить их эффективность: «Вагоны стали легче, и при этом в них стало больше мест для пассажиров. Их могли тянуть за собой всего две лошади. Маршруты удлинились»1158.
Помимо стремления к равновесию между тем, что на входе, и тем, что на выходе, как правило, появляется стремление получать больше, нескончаемая погоня за улучшением, доходчиво описанная Леоном Пуанкаре в одной из первых работ, посвященных «промышленной гигиене»: «Для того чтобы индустриальное общество прогрессировало, необходимо производить товар быстро, много и дешево»1159, а это, помимо сопротивления рабочих, вызывает к жизни многочисленные исследования усталости и управления производством, парадоксальным образом становящиеся важнейшими темами изучения.
Надо сказать, что мускулатура по-прежнему играет важную роль. В конце XIX века огромное количество тачек перевозится при помощи силы рук, «крепкие мужчины» должны за раз перетаскивать 40 кг кирпичей, идущих на строительство парижских домов, норма для «мужчин второй категории» снижена до 27 кг1160. Физические навыки предполагают наличие силы. Результаты достигаются посредством усилий. Человеческое тело в промышленности по-прежнему остается главным орудием.
Неизбежные «переработки» можно рассмотреть на примере шахтеров из романа Эмиля Золя «Жерминаль»: в забое на шахте Жан-Бар за минимальное время надо добыть как можно больше угля, потому что от его количества зависит заработок:
Вытянувшись на боку, рабочие все сильнее рубили уголь, охваченные одним желанием – наполнить возможно большее число вагонеток. Все меркло перед бешеной жаждой заработка, добываемого таким тяжелым трудом. Углекопы уже не замечали стекавшей воды, от которой распухали руки и ноги, не чувствовали судорог от неудобного положения, душного мрака, где они чахли, подобно растениям в подземелье1161, 1162.
Эмиль Золя обозначает приоритет: выдавать на-гора все больше и больше угля, презрев боль и страдания, чтобы вырвать у скупого хозяина хоть какие-то деньги. В галереях шахты Жан-Бар не было поддерживающих стоек – конечно, из стремления добыть еще больше угля, что порождало трагедии: по новым правилам, работы по возведению укреплений практически не оплачивались, это вызвало конфликт с руководством, не желавшим упускать выгоду; начались забастовки, для подавления которых привлекались войска; изнурительные, мучительные работы в шахте возобновились.
Производственный «раж» приводит к трагедиям, изнеможение рабочих в расчет не принимается. Надо признать, что и сами промышленники мучаются: Энбо, администратор шахты Жан-Бар, «впадает в отчаяние», столкнувшись с трудностями, чувствуя, что «с каждым днем влияние его падает, что он опозорен и должен придумать что-нибудь чрезвычайное, дабы опять снискать милость акционеров»1163. Денелен, владелец конкурирующей шахты, оказался в более уязвимом положении из‐за забастовки: «он надеялся, что умрет раньше от апоплексического удара»1164. Хозяева предприятий настаивают, что их усталость, их нескончаемая «борьба» отличается от изнуренности рабочих – что она еще более мучительна: «Быть хозяином маленького или большого предприятия означает посвятить себя бесконечной работе, во многом гораздо более тяжелой, чем труд рабочих, которому в настоящее время уделяется так много внимания»1165. Трудности встречались на любом крупном предприятии, в том числе на строительстве Суэцкого канала, законченного в 1869 году; при его прокладке потребовалось поднять неслыханное количество донных отложений, а разработчикам – приложить огромные дипломатические усилия. Усталость «бизнесменов» пока не имеет такого же социального или личного смысла, как усталость рабочих, даже если и те и другие «перерабатывают»:
Всем известно и памятно, какие битвы должен был выдержать господин Фердинанд де Лессепс, когда задумал проложить Суэцкий канал. Также хорошо известно, как ему удалось, после всех нечеловеческих усилий, довести до конца эту гигантскую работу1166.