Жорж Вигарелло – История усталости от Средневековья до наших дней (страница 18)
Отсюда же – мнение, что крепость тела связана с воздержанием. Пример этого – граф Луи Диасет, о котором в конце XVI века с восторгом упоминал Жак де Ту:
Когда его убили, ему было больше шестидесяти лет; но так как с юных лет он воздерживался от удовольствий, свойственных молодым людям, здоровье его было так крепко, что в свои годы он спал в комнате, продуваемой всеми ветрами, в кровати без балдахина и занавесок; ему были не страшны ни холод, ни сырость, ни туманы; он говорил, что в эти тяжелые времена его силы сберегает Бог463.
Секс всегда наводил на мысли о «разврате», считался бесовской практикой, которая, принося удовольствие, таит в себе угрозу.
ГЛАВА 11. ДИВЕРСИФИКАЦИЯ «ВОЗМЕЩЕНИЯ УЩЕРБА»
В Новое время принцип защиты от усталости не может меняться без смены представлений о функционировании тела. Продолжают действовать старинные приемы. Идеал остается тем же: следует сохранять и восстанавливать жидкости организма. Что же до последствий усталости, то их количество множится, они продолжают делиться на категории в зависимости от интенсивности утомления. Это сказывается на сопротивляемости усталости и стратегиях борьбы с ней, и растет внимание к скрытым признакам утомления, к недомоганиям, начинают использоваться прежде игнорировавшиеся народные методы.
Яркому образу перегрева отвечает не менее яркий образ освежения. Об этом пишет дочери, давая ей бесконечные советы по части жидкостей, их обновления и усиления, мадам де Севинье: «Дочь моя, когда любят, совсем не смешно желать, чтобы кровь, к которой проявляется такое внимание, успокаивалась и обновлялась»464. Отсюда – настоятельная рекомендация «пить коровье молоко. Это освежит вас и оздоровит кровь»465. Это же находим и у Робера Шалля, который, описывая кругосветное путешествие, говорил о регулярных покупках «подкрепления на посещаемых землях»466. О том же пишут и военные, вспоминая взятые крепости, особенно те, где была возможность «отдохнуть после всех недавно перенесенных тягот»467. Всюду в центре внимания – компенсация потери влаги.
Парадоксальным образом как один из способов восстановления сил рассматривалась и горячая ванна: считалось, что поры, открывающиеся под действием высокой температуры, пропускают в тело воду, которая заменит жидкости, утраченные в результате совершенных усилий. Вот что пишут некоторые сторонники горячих ванн: «Любую усталость может прогнать ванна, она увлажнит сухие и смягчит затвердевшие части тела, а излишки жидкостей рассосутся. Это хорошо помогает при усталости»468. Речь идет о воде, так хорошо проникающей в кожу, что заменяет собой потерянные телом жидкости. Это важные замечания, но замечания «термального»469 врача, а не «городского»; ничто не указывает на то, что подобные купания практиковались в повседневной жизни общества классической эпохи. Водные процедуры были редкостью, доставка воды сопровождалась большими трудностями, а действие ее вызывало «беспокойство», она захватывала тело, наносила ему вред, «открывала»470 его, делала уязвимым для «ядовитого воздуха». Никаких упоминаний о ваннах для отдыха после совершенных усилий не находим ни у игроков в мяч, ни у охотников471, как нет их в «описаниях среды обитания парижских врачей XVI–XVII веков»472. Не упоминает ванны и мадам де Севинье после путешествий принцессы дез Юрсен или принцессы Пфальцской. Все вплоть до Шарля Перро признавали «недостатки» водных процедур, противопоставляли их античным термам и подчеркивали важнейшую роль белья: «Принимать ванны или нет – это наше дело, но белье должно быть чистым и его должно быть много, и это гораздо важнее всех ванн в мире»473. Белье впитывает жидкости, но его шелковистость и чистота прогоняют усталость. В этом убежден Лоран Жубер, критикующий «распространенные ошибки»: «Если вы обратите на это внимание, вы увидите, что, сменив белье и переодевшись, вы взбодритесь, возродитесь и будете наслаждаться жизнью, как будто у вас обновится дух и естественное тепло»474. Иными словами, с наступлением Нового времени белье начинает упоминаться в описаниях практики «восстановления сил».
Следует остановиться на продукции парфюмеров, на их новизне по сравнению с водами, одеждой или традиционными специями, охлаждающими или согревающими, как перец. Внимание уделяется «испарениям», летучим и «тонким» элементам жидкостей, производимым ими эффектам, стимулирующим нервную деятельность, а также материальной трансформации внутренних жидкостей, – вспомним о духáх, этом огромном резервуаре новых запахов и их оттенков, как принято было считать, обладающих «укрепляющим» эффектом, и их «летучих» частях, которые, как полагали, проникают в нервы: например, «душистые воды» на основе бергамота, майорана, тысячелистника, пачули, перегнанные в дистилляторе. В Средние века они считались злом, так как для их изготовления использовались вода и огонь, но со временем они вошли во всеобщее употребление, в XVI веке ими пользовалась подруга Бенвенуто Челлини мадам д’Этамп для поддержания сил и «свежести лица»475. Или «розмариновая вода», рекомендованная Арлекеном в 1624 году в трактате «Сад трав»: она успокаивает сердцебиение, помогает при параличе, дрожании рук, нервной слабости и даже спасает от ядов; «использующий ее человек долго сохраняет силу, красоту и молодость»476. Вероятно, здесь наблюдался традиционный взгляд на болезни в связи с соотношением жидкостей в теле, только добавилось использование дистиллированных эссенций.
Также появляется новый взгляд на вино. Под его употребление подводится теоретическая база: «цветок» представляет его «духовное» начало, жидкость – «кровь»477. Прорабатывается его ферментация, улучшаются сорта винограда, возрастает «целебный» эффект вина. «Нектар», идущий от солнца, преображает свет: Жак де Ту, страдавший от морской болезни во время путешествия из Антиба в Монако в 1589 году, уверял, что полностью исцелился, выпив «корсиканского вина», оно придало ему «достаточно сил и бодрости для того, чтобы следовать за Гаспаром де Шомбером и вместе с ним завоевать Геную»478. Надо сказать и об открытиях в этой сфере. Игристая формула вина из провинции Шампань, его кристальная прозрачность ассоциируются с деликатностью и чистотой, а в узких, сверкающих серебром и золотом бокалах, в которые его наливают, «поднимаются жемчужины» – свидетельство полнейшего совершенства. Сен-Симон связывает долголетие Дюшена, врача королевских дочерей, с тем, что «он каждый вечер ел на ужин салат и пил только шампанское»479.
Наконец, начинает цениться водка. Дистилляция, вошедшая в обиход в Новое время, делает ее более крепкой. Мартен Листер констатирует это, описывая свою поездку в Париж в 1698 году: «Мы обязаны ее появлением долгим войнам. Сеньоры и дворяне, ужасно страдавшие в этих бесконечных военных кампаниях, прибегали к ее помощи, чтобы поддержать себя в дни усталости и бдений, а вернувшись в Париж, продолжали пить крепкий алкоголь за обедом»480. О том же самом вспоминает и Робер Шалль: на фрегате, следовавшем из Индии, морякам раздавали водку «после какой-нибудь тяжелой работы»: «водка за работу по обшивке бизань-мачты»481. К помощи водки прибегали все чаще, это становилось повседневностью и специально нигде не описывалось.
То же происходит и с растениями, попавшими в Европу в XVI веке из Нового Света или привезенными из путешествий на Восток. В первую очередь следует назвать высушенные листья табака, который курили на манер индейцев: легкий табачный дым поддерживал тело, помогал выполнять физическую работу более длительное время. Путешественники в дальние страны настаивали на этом, говоря о мельчайших горячих частицах, которые пробегают по нервам и передают им свое тепло. Казалось, американские индейцы, курившие табак «при помощи маленьких трубочек», лучше переносили бег, длительные переходы, с легкостью перетаскивали тяжести и даже испытывали какой-то скрытый восторг: «они вдыхают табачный дым, внезапно падают как будто без чувств, потом пробуждаются, освеженные этим сном, и силы их полностью восстанавливаются»482. Западные наблюдатели тоже поначалу прибегали к табаку для поднятия боевого духа и поддержания сил. Руайе де Прад так описывает реакцию королевских солдат: «Они переносили тяготы войны без воды и питья, только лишь выкурив пол-унции табака в сутки»483. Описание свойств табака еще пока достаточно эклектичное, прежде всего упор делается на борьбу с упадком сил, «головной болью, подагрой, ревматизмом, застоем слизи…»484, к которым после публикации «Всеобщей истории лекарств» Пьера Поме, «парижского бакалейщика», жившего в конце XVII века, присоединились прочие болезни485.
Табак, впрочем, начинает использоваться по-разному. Он по-прежнему применяется для снятия новых видов усталости, появившихся в Новое время. Он обостряет внимание, повышает психическую устойчивость. «Табак укрепляет мозг»486, – утверждает Ла Гаренн, а Корнелиус Бонтеко добавляет, что табак «озаряет рассудок»487. В более общем плане – табак устраняет излишки жидкостей. Вот что вспоминает Бриенн о Буало и его крепком здоровье в возрасте восьмидесяти лет: «Табак, который он жевал днем и ночью, высушивал лишние жидкости и поддерживал в нем бодрость, которую редко встретишь у людей в подобном возрасте»488. Это касалось ясности ума, способности концентрировать внимание, интенсивно размышлять, заниматься делами, кабинетной работой – именно тем, что в XVII веке, как начали тогда полагать, вызывало «усталость ума»489.