Жорж Вигарелло – История привлекательности. История телесной красоты от Ренессанса до наших дней (страница 38)
Конечно, внешность не отражает истинное положение вещей. Ее функция – отвлечь внимание от «традиционных, закоренелых норм»1200 и старых порядков, которые по-прежнему ставили женщину в зависимое положение: несмотря на то что число работающих женщин увеличивалось, среди замужних работали лишь единицы; в 1931 году среди американских и итальянских жен работали лишь 12%, 15% – среди английских и немецких, 35% – среди французских1201. Фреэль, Дамья, Мистенгетт и Пиаф, певицы эпохи между двумя войнами, ведут себя провокационно, но вместе с тем признают полную зависимость от мужчин. В фильме 1932 года «Какой ты меня пожелаешь» Грета Гарбо так охарактеризовала женскую зависимость: «Я никто, у меня ничего нет, бери меня и делай со мной, что хочешь»1202. Идеал женщины-домохозяйки кажется «неопровержимым»1203, его превозносят известные люди, моралисты, врачи.
Эти общественные установки все же имеют слабые стороны, с 1920 года все больше женщин считают их устаревшими, в особенности – молодые девушки; Поль Жеральди1204 называл их существами новыми, которых изменила только что окончившаяся война: «Демобилизованные мужчины вернулись с фронта. Дома они встретили своих женщин – дерзких, нетерпеливых, прямолинейных… и девушек… полуголых, накрашенных, грубых… и парни снова предпочли им мужскую компанию»1205. В «Безумные» годы линии тела становятся предвестниками будущего, силуэт – обещанием, призывом к освоению новых горизонтов: символическим воплощением независимости; «амбициозной мечтой»1206, которую некоторые сумели воплотить в жизнь и о которой прочие лишь помышляют1207. Модные журналы следят за происходящими изменениями, сопоставляя элегантность, с одной стороны, и деятельную жизнь, с другой, красоту, с одной стороны, и усталость и работу, с другой, описывается «двойственность» повседневной жизни женщины, «характерная особенность современной жизни»1208, в которой профессия сочетается с заботой о внешности. Коко Шанель утверждает, что создает одежду для «активной женщины, которая нуждается в удобном платье»1209. В конце 1930‐х годов журнал «Ваше счастье» (Votre bonheur) предлагает «каждой» женщине отдать предпочтение одному из трех типов макияжа в зависимости от случая: первый «для прогулок на свежем воздухе», второй «для работы», третий «для вечера»1210. В журнале «Femina» утверждалось даже, что изобретен новый вид спорта, практикуемый «молодым поколением»: «искусство выглядеть элегантно на работе»1211. Тогда же впервые появляются статьи о том, «как оставаться привлекательной целый день»1212, реклама, утверждающая, что «нанесение макияжа» – занятие «непраздное»1213, часто встречаются интервью с «работницами», «телефонистками», «машинистками», которых журналы нового типа расспрашивают о том, «как им удается хорошо выглядеть»1214 в непростых условиях ежедневного труда. Для этих целей изобретают новые инструменты: зеркала, пудреницы, помады, духи, которыми можно было бы легко воспользоваться в течение всего дня, дамские сумочки и прочие аксессуары. На «работающую женщину» должно быть «равно приятно смотреть»1215 как в начале трудового дня, так и в конце. Тогда же возникает необходимость в ускоренном уходе за внешностью, чтобы укладываться в новый распорядок дня: «Оп! Подъем и сорокапятиминутная готовность»1216. Женский труд имел весьма ограниченную сферу применения, о чем свидетельствуют перечисленные выше профессии. Попытка же встроить эстетические критерии в трудовую жизнь, напротив, свидетельствует о более прочном соединении красоты и «занятости»: «Ведите мужской образ жизни, но оставайтесь женщиной»1217.
Один из этих эстетических критериев имел символическое значение – воздействие на человеческое тело активности вне дома, благотворное влияние на организм свежего воздуха, моря и солнца. В модные фотографии вторгается свет, открытое пространство оживляет запечатленные на снимках фигуры. К тому же пляж отныне воспринимается не только как декорация, но и как особая среда: прогуливаются по пляжу все реже, чаще на нем расслабленно лежат, на снимках меньше людей в костюмах и больше – в купальниках1218. В литературу входит тема «солнечного удара»1219. Переосмысляются словесные описания. Например, в журнале «Ваша красота» за 1936 год девушка описывается так: «Она шла размашисто, и воздух словно летел вслед за ней, создавая внушительной силы тягу»1220. Считается, что лицо должно пробуждать «воспоминания об отдыхе»1221, тело – навевать мысли о «свежем воздухе», поскольку только на открытом воздухе формируется «истинная красота»1222.
Бывать под «открытом небом» становится непреложным правилом, как следствие – начинает цениться загар, внешнее противопоставляется внутреннему, обновляются устарелые представления, связывавшие женственность с домом. Согласно новому образцу поведения, юной девушке следует как можно чаще «выходить»1223 из дому, что традиционно практиковалось с осторожностью и под строгим надзором. Впрочем, к подобным «выходам» не всегда относятся с энтузиазмом. В особенности к «эскападам» в мещанский и косный пригород, описанным Пьереттой Сартен1224 в 1930 году или в иллюзорно буржуазный Париж Симоны де Бовуар1225. Но в рассказах Пьеретты Сартен и Симоны де Бовуар говорится и о женских победах: о стремлении учиться, которому противятся родители и старшие родственники, об ощущении независимости, которое связывается с прихорашиванием и пребывании на «свежем воздухе»; например, одна из читательниц журнала «Ваша красота» называет жизнь на природе в палатке – «главным рецептом молодости и красоты»1226.
Все это существенно изменяет отношение к телу и рекомендации по уходу за ним. Отдых на побережье1227 формирует эстетику тела: в советах по уходу за собой говорится о том, каким должен быть «макияж для прогулки»1228, чем «полезно солнце»1229, как добиться «идеальной гладкости ног»1230 с помощью эпиляции. Загорелое тело становится символом красоты, важным «культурным сдвигом или его признаком»1231, хотя в трактате по эстетике тела 1913 года смуглый оттенок кожи по-прежнему называется «безобразным»1232. В начале 1920‐х годов Марта Давели, певица парижского оперного театра, ввела моду на Биарриц, где, по ее словам, «солнце сделает из вас богиню»1233. Впоследствии любовь к солнечным ваннам стала общепринятой, поскольку загар «улучшает внешний вид»1234; в 1933 году в журнале «Ваша красота» давалась рекомендация приобретать «естественный солнечный загар»1235. В 1930 году идеальным считался красновато-коричневый оттенок загара: именно такой оттенок кожи, наряду с выступающими скулами и «матовым лицом»1236, превозносился в специальном номере журнала «Тайные признания» (Confidences), именно такого оттенка кожа «мельком увиденной во сне»1237 спортсменки в романе Анри де Монтерлана «Олимпийские странницы». На смуглом лице, напоминающем о приятном времяпрепровождении вдали от суеты, «глаза выглядят яснее»1238, загорелое тело словно хранит в себе солнечную энергию.
В соответствии с новой рекомендацией проводить больше времени на «открытом воздухе» переосмысляется и обновляется вся косметология. В 1930‐х годах появляется реклама крема для загара1239 марки Nivea, масла Ambre solaire, лосьона Bronzor, крема Olympiale, различных «солнечных экранов» и «солнечных бальзамов», благодаря которым кожа «приобретает темный оттенок без вреда для здоровья»1240. В начале 1930‐х годов в продаже появляются купальники с «отстегивающимися бретельками»1241, которые помогают добиться равномерного загара. Разворачиваются дискуссии о том, как поддерживать загар зимой. В этих целях с 1932 года использовались доступные немногим «световые ванны»1242, изобретенные Эленой Рубинштейн (Helena Rubinstein), а в 1935 году в обиход вошли специальные лампы для загара марки Alpina1243; существовал даже «индивидуальный аппарат, вырабатывающий ультрафиолетовые лучи», которые придавали коже «идеальный оттенок»1244, с 1935 года этот аппарат продавался в «Универмаге у Мэрии» (Bazar de l’Hôtel de Ville, BHV).
Однако «выход меланина на поверхность социального тела»1245 был не только модным явлением. В первую очередь загар свидетельствовал о беззаботном времяпрепровождении. Произошло масштабное изменение в сознании, в результате которого право улучшать собственную внешность, «делать себя красивым», стремиться к расслаблению и удовольствиям получил каждый. Никогда прежде общество не наделяло желание ухаживать за собой столь «исключительными» правами: позволить себе «настоящий отдых»1246, «отдаться солнечным лучам», добавить себе «очарования»1247. Такое отношение к отдыху свидетельствует об утверждении современной личности в масштабах всего общества, основным приоритетом становится личное время, когда человек может принадлежать самому себе. В это же время вводится право на оплачиваемые отпуска1248, благодаря которому те немногие граждане, кому выпала удача отдохнуть за счет предприятия, насладились «первым годом счастья»1249.
Кажущийся незначительным пример того, как изменилось отношение к загару в начале XX века, на самом деле имеет решающее значение. Появляются выражения с гедонистическими референциями, говорящие о том, что перерыв в трудовой деятельности, удаление от привычных занятий, смена климатических зон благотворно влияют на человека1250: «помолвка с летом»1251, «простые удовольствия деревни»1252, «весеннее тело»1253. Пьер Мак-Орлан описывает летний отдых поэтически: «В ароматных вечерах у моря обновленное, помолодевшее тело возрождалось к жизни»1254.