Жорж Сименон – Пассажир «Полярной лилии» (страница 31)
Ланнек пожал плечами. Всегда как-то неловко вспоминать о том, что болтаешь в такие минуты. От дождя, хлеставшего по лицу, ему полегчало. Прежде чем вскарабкаться на мостик, он заглянул в машинное отделение, увидел глубоко под собой отличные, бесшумно работавшие двигатели, вдохнул доносящийся снизу приятный запах разогретой смазки. Матиас, старший механик, что-то втолковывал вахтенному машинисту.
— Жмете?
— Жмем!
Неужели у кого-нибудь хватит смелости испортить его машину? Ланнек добрался до самого верха и встал рядом с лоцманом — тому осталось вести судно от силы четверть часа.
— Глоток кальвадоса?
Это ритуал, который соблюдают по привычке, не задумываясь. Как и в первый раз, Ланнек нацедил две стопки. Муанар бросил на него вопросительный взгляд, означавший: «Мне можно вниз?»
Отличный парень этот Муанар — держится, как положено старшему помощнику, словно он и не совладелец судна!
— Подожди еще минутку.
Сена становилась шире. Несмотря на завесу дождя, над Гавром — это угадывалось — нависало зарево, и у банок, где ловятся шпроты, все чаще попадались рыбачьи баркасы.
— Что говорят в Руане, с тех пор как я стал судовладельцем?
— Что вам везет! — простодушно ответил лоцман и собственноручно довернул штурвал на две спицы.
— Завидуют?
— Завистников всюду хватает.
— Кто, например?
— Я, знаете, чужими разговорами не интересуюсь…
— Повторим?
Стопки звякнули. Лоцман засвистел, вызывая катер, который снимет его с судна.
— Кажется, с вами ваша жена? Совсем как на некоторых английских судах. Может, так оно и лучше…
Поглядывая на редкие огни за пеленой дождя, они думали совсем о другом.
— Это за мной. Дайте на минутку задний ход.
Муанар перевел ручку машинного телеграфа. «Гром небесный» замедлил движение, в темноте послышались голоса, затем легкий удар о борт.
— До скорого! — попрощался лоцман и потянул руку.
— До скорого!
Еще несколько минут ушло на маневры. Наконец «Гром небесный» вырвался на простор, и Ланнек скомандовал:
— Полный вперед!
Подумать только, он выходит в море на собственном судне! Ланнек подмигнул маяку в Эв, по которому столько раз определялся, и настроение у него опять стало почти таким же приподнятым, как накануне вечером.
— Жорж! — Он редко называл Муанара по имени. — Какая-то сволочь решила меня разыграть. — С этими словами Ланнек протянул старшему помощнику бумажку, найденную в штурманской. — На, прочти.
Над картами снова вспыхнула тусклая лампочка. Ланнек проверил, не уклонились ли они от курса, нет ли впереди других судов, кроме трансатлантического лайнера, сиявшего вдалеке целым созвездием огней.
— Что скажешь? Дурак надеется нас запугать, верно?
Муанар вертел в руках бумажку с несколькими фразами, набросанными химическим карандашом:
«Не воображай, что ты всех умнее. Один человек, который знает что говорит, предупреждает тебя: «Гром небесный» не придет в порт. Имею честь кланяться. Не забудь передать привет Матильде».
— Он знает мою жену, — заметил Ланнек, первоначально проглядевший эту подробность.
А ведь Матильда живет не в Руане, а в Кане, где ее мать отвела молодоженам квартиру в одном из своих домов.
— Розыгрыш, правда?
— Как знать! — вздохнул Муанар, с виду не слишком взволнованный.
— Что они могут нам сделать? Испортить машину?
Ланнека затопила внезапная нежность к своему старому пароходу, которому — он это чувствовал — что-то угрожает. Он говорил о различных частях судна так, словно это живое существо.
— Руль? Случись с ним что-нибудь, мы бы заметили.
А корпус у нас надежный.
Вдруг он чуть не подскочил на месте, но тут же расхохотался, потому что на секунду струсил, услышав в двух шагах от себя, на крышке переднего трюма, непривычный звук — настолько непривычный, что Ланнек не сразу сообразил, в чем дело.
Это было мычание коровы!
— Совсем из головы вылетело…
Они везли с собой, прямо на палубе, двух крупных нормандских коров, сдать которых предстояло в Гамбурге. Кто-то из матросов приладил над животными тент, но по их черным с белым бокам все равно уже катились струйки воды.
А сейчас они еще и мычат — вероятно, море пугает их своей загадочностью.
— Розыгрыш или нет, как по-твоему?
Теперь, когда река осталась позади, судно привычно закачалось на волнах, с шумом разбивавшихся о форштевень.
— Держу пари, моя жена сейчас вскочит с койки.
Ланнек не ошибся. Внизу Матильда, в ночной рубашке, приотворила дверь, посмотрела, нет ли кого-нибудь в темной кают-компании, и наконец заметила светлое пятно — г-на Жиля, вытянувшегося под простыней на диванчике.
Г-н Жиль уже спал и в ответ лишь со вздохом повернулся на другой бок.
— Эмиль! — вполголоса окликнула Матильда.
Она прислушалась, но никто не отозвался. Молодая женщина вернулась в каюту и еще целый час лежала без сна. Свет она не выключила. Обшарила глазами эмаль переборок и обнаружила во многих местах грязные подтеки.
«Придется все как следует вымыть…».
Коврик с красными разводами, лежавший на полу, тоже был засаленный, весь в пятнах неизвестного происхождения. А тут еще воздух в каюте — к нему Матильде никак не привыкнуть. Очевидно, переборки не герметичны и сквозь щели сюда проникает запах горелого масла и угля.
— Тебе не трудно еще чуть-чуть постоять на вахте? — спросил Ланнек Муанара.
То, что он собирался сделать, было ему вовсе не по душе, но удержаться он не мог. Для начала направился в машинное отделение, где застал только одного из машинистов — Матиас ушел спать.
— Не заметил ничего ненормального?
— Нет, капитан. Только вот масло, что мы взяли в Руане, оказалось жидковато. Будет перерасход.
Ланнек глянул на поршни, на динамо и спустился в топку. Там, на куче угля, сидели два кочегара.
— Порядок?
— Порядок, капитан.
Из вентиляционной трубы вырывалась струя ледяного воздуха пополам с дождевыми каплями, и Ланнеку после адской жары сразу стало зябко.
Он чуть не повернул обратно, но потом все же втиснулся в узкий лаз и очутился в длинном железном туннеле гребного вала.
Здесь было совершенно сухо. Вал вращался вовсю.
Сальники не протекали.
До того как вернуться на мостик, Ланнек приоткрыл кают-компанию, разглядел во мраке спящего г-на Жиля и заметил полоску света под дверью жены.