Жорж Сименон – Мой друг Мегрэ (страница 7)

— Чего вы хотите добиться от меня своими вопросами? Что я вам должен сказать? Мне никто не поручал заниматься слежкой, слышите? С меня хватит. И этой истории, и всего остального. Настолько хватит, что я сомневаюсь, идти ли мне в следующий рейс.

— Очевидно, последний был неблестящий.

Лаберж снова бросил острый взгляд на Мегрэ:

— Что вы имеете в виду?

— Все шло плохо: юнга погиб; происшествий было гораздо больше, чем обычно; улов оказался неудачным, и треску доставили в Фекан уже испорченной.

— А я что — виноват?

— Этого я не говорю. Я вас только спрашиваю, не были ли вы свидетелем каких-либо событий, которые могли бы пролить свет на причину гибели капитана? Это был человек спокойный. Жил размеренной жизнью.

Механик усмехнулся, но ничего не сказал.

— Не знаете, были у него какие-нибудь приключения?

— Да ведь я говорю вам, что ничего не знаю, что сыт всем этим по горло! Меня что — с ума решили свести? А тебе-то еще что нужно? — накинулся он на жену, которая вошла в комнату и направилась к плите, где из какой-то кастрюли запахло пригорелым.

Ей было лет тридцать пять. Ее нельзя было назвать ни красивой, ни уродливой.

— Одну минутку, — смиренно сказала она. — Это еда для собаки.

— Поторапливайся! Ну что, все еще не справилась? — И, обращаясь к Мегрэ, Лаберж продолжал: — Хотите совет? Оставьте все это. Фаллю уже не вернуть. Чем меньше будут об этом болтать, тем лучше. А я больше ничего не знаю, и пусть мне задают вопросы хоть целый день: мне нечего прибавить. Вы приехали сюда поездом? Так вот, если вы не успеете на тот, который отходит через десять минут, вам придется ждать до восьми вечера.

Он открыл дверь. В комнату проникли лучи солнца.

— К кому вас ревнует жена? — тихо спросил комиссар, уже стоя на пороге.

Лаберж, стиснув зубы, молчал.

— Вам знакома эта особа?

Мегрэ протянул механику фотографию, на которой голова исчезла под красными чернилами. Голову комиссар прикрыл большим пальцем: видна была только шелковая блузка.

Механик бросил на него быстрый взгляд и хотел схватить фотографию.

— Вы ее знаете?

— Разве здесь можно кого-то узнать?

И он снова протянул руку, но Мегрэ уже сунул карточку в карман.

— Вы приедете завтра в Фекан?

— Не знаю. А что, я вам нужен?

— Нет. Спрашиваю на всякий случай. Благодарю за сведения, которые вы так любезно мне дали.

— Не давал я вам никаких сведений.

Не успел Мегрэ сделать и десяти шагов, как дверь захлопнулась под ударом ноги и в доме снова раздались громкие голоса. Ссора, очевидно, разгоралась.

Главный механик сказал правду: до восьми вечера поездов на Фекан не было, и Мегрэ, не зная куда девать время, невольно очутился на пляже и устроился там на террасе гостиницы.

Здесь царила обычная атмосфера отпускного времени: красные зонтики, белые платья, легкие брюки из светлой шерсти и группа любопытных, собравшихся вокруг рыбачьей лодки, которую вытаскивали на гальку с помощью лебедки.

Слева и справа светлые скалы. А впереди море, бледно-зеленое, окаймленное белым, и мерный рокот мелких волн, ударяющихся о берег.

— Пива.

Солнце припекало. За соседним столиком какая-то семья ела мороженое, молодой человек фотографировал «кодаком». Оттуда доносились звонкие девичьи голоса.

Мегрэ лениво разглядывал пейзаж, сознание его слегка затуманилось, а мысль беспрерывно вращалась вокруг капитана Фаллю.

— Благодарю.

Хотя смысл этих слов не поразил Мегрэ, они врезались ему в сознание, потому что их сухо, с резкой иронией произнесла женщина, сидевшая позади него.

— Однако, раз я тебе говорю, Адель…

— Замолчи.

— Ты что, начнешь снова?

— Я буду делать, что мне нравится!

Этот день решительно был днем ссор. Уже с утра Мегрэ столкнулся с колючим человеком, директором «Французской трески». В Ипоре была семейная сцена у Лабержей. А теперь здесь, на террасе, какая-то парочка обменивалась колкостями.

— Ты бы лучше подумала…

— Замолчи!

— Очень разумный ответ!

— Заткнись, понял?.. Официант, вы подали очень теплый лимонад. Принесите другой.

Женщина говорила нарочито громко.

— Однако тебе все-таки нужно решиться, — продолжал мужчина.

— Так иди туда один. И оставь меня в покое.

— Но ведь то, что ты делаешь, — гнусно.

— А ты?

— Я? И ты еще смеешь… Слушай, не будь мы здесь, мне, наверное, трудно было бы сдержаться.

Она засмеялась. Чересчур громко.

— Замолчи! Прошу тебя.

— Пошел ты, дорогой!..

— А почему я должен молчать?

— Потому что потому.

— Ничего не скажешь, ответ вразумительный. Замолчишь ты?

— А если мне так нравится?

— Адель, предупреждаю тебя, что…

— Что? Что устроишь скандал на публике? Что это тебе даст? Вон люди уже слушают нас.

Она резко поднялась. Мегрэ сидел спиной к ней, но видел, как удлинялась ее тень на плитах террасы. Потом увидел ее со спины. Женщина шла к берегу моря.

Теперь, против света, это был силуэт на фоне алеющего неба. Мегрэ заметил, что она довольно хорошо одета, и не в пляжном костюме, на ногах у нее шелковые чулки и туфли на высоком каблуке. Из-за этого, когда она сошла на гальку пляжа, походка ее стала тяжелой и неграциозной. Каждую минуту она рисковала вывихнуть себе лодыжку. Но неуклонно шла вперед, разъяренная, упрямая.

— Сколько я вам должен, официант?

— Но ведь я же еще не принес лимонад, который госпожа…

— Неважно. Сколько там с меня?

— Девять с половиной франков. Вы не будете здесь обедать?