Жорж Сименон – Искатель. 1965. Выпуск №5 (страница 39)

— Довольно хорошо. Кроме математики.

— Ты сразу нашел работу?

— Да. Я поступил в канцелярию.

— А твоя сестра отдавала отцу свое жалованье?

— Нет. Она платила только за питание. Она все высчитывала до копейки, но не платила ни за квартиру, ни за отопление, ни за электричество. А она больше всех тратила света, потому что полночи читала, лежа в постели.

— А ты ему отдавал все?

— Да.

— Ты не куришь?

— Нет.

Появление омара надолго прервало их беседу. Алэн тоже казался успокоенным. Правда, иногда — он сидел спиной к двери — он поворачивался и смотрел на входящих.

— Что ты все оглядываешься?

— Может быть, она придет.

— Ты думаешь, что она придет?

— Я заметил, что, когда вы говорили с этим человеком в холле, вы бросили взгляд на бар, и я решил, что она там.

— Ты ее знаешь?

— Я никогда с ней не разговаривал.

— А она тебя знает?

— Она меня узнает.

— А где она тебя видела?

— Две недели тому назад на бульваре Ришар-Валлас.

— Ты был у нее на квартире?

— Нет. Я стоял напротив дома, у решетки.

— Ты следил за отцом?

— Да.

— Почему?

Мегрэ слишком поторопился. Алэн замолчал…

— Я не понимаю, для чего вы все это делаете.

Взглядом Алэн указал на стол, на омара, на вино, на всю роскошь, оплаченную Мегрэ, человеком, который, логически рассуждая, давно должен был запрятать его в тюрьму.

— В конце концов мы должны были поесть или нет? Я ничего не ел с самого утра. А ты?

— Я съел сандвич.

— Значит, пока мы обедаем, а там будет видно.

— А что вы будете делать?

— Вероятней всего, мы сядем на самолет, чтобы вернуться в Париж. Ты любишь самолеты?

— Нет, не очень.

— Ты уже бывал за границей?

— Нет. В прошлом году я должен был провести две недели в молодежном лагере в Австрии. Знаете, в порядке обмена между двумя странами. Есть такая организация. Я записался. Мне велели получить визу. А потом, когда наступила моя очередь, я заболел и лежал в постели. У меня был синусит.

Пауза. Мальчик вспомнил о всех своих заботах, а Мегрэ только и было нужно, чтобы он сам вернулся к этой теме.

— Вы с ней говорили?

— С кем?

— С ней!

— Сегодня утром, в ее комнате.

— Что она сказала?

— Ничего.

— Это она виновата в несчастьях моего отца. Но вы сами увидите, что с ней невозможно бороться.

— Ты так думаешь?

— Признайтесь, что вы не посмеете ее арестовать!

— Почему?

— С ней всегда так. Она действует очень осторожно.

— Ты в курсе ее деловых отношений с твоим отцом?

— Не очень. Я только несколько недель тому назад узнал, кто она такая.

— Но он знаком с ней очень давно.

— Он познакомился с ней вскоре после смерти нашей матери. Тогда он это не скрывал от нас. Я, конечно, не помню, потому что был совсем маленьким, но Филипп мне все рассказал. Отец ему объявил, что решил снова жениться и что это будет лучше для всех нас, в доме снова будет женщина, и она станет ухаживать за нами. Из этого ничего не вышло. Теперь, когда я ее сам видел и знаю, какого типа эта женщина, я твердо уверен, что она просто смеялась над ним.

— Возможно.

— Филипп говорит, что отец был очень несчастен, что он часто по ночам плакал, лежа в постели. Он не видел ее долгие годы. Может быть, она уезжала из Парижа? А может быть, она тайком, не предупредив его, переменила адрес. Года два тому назад я стал замечать, что отец очень изменился.

— В каком смысле?

— Трудно сказать. У него стало другое настроение. Он стал мрачным и каким-то беспокойным. Когда он слышал шаги на лестнице, он вздрагивал и сразу успокаивался, если оказывалось, что это поставщик, пришедший требовать деньги.

Брат в то время уже жил отдельно. Сестра заявила, что в день своего совершеннолетия уедет от нас. Я, конечно, не сразу заметил, что он изменился. Это случилось постепенно, вы понимаете? Раньше, когда я заходил за ним в бар — мне приходилось это делать, выполняя его поручения, — я видел, что он пьет только «виши». А теперь он начал пить аперитивы, и бывали вечера, когда он возвращался, изрядно нагрузившись, и объяснял, что у него болит голова. Он совсем иначе стал смотреть на меня, как будто стеснялся чего-то, и стал очень раздражительным.

— Ешь.

— Простите. Но я уже сыт.

— А десерт?

— Если вы хотите…

— И тогда ты стал следить за ним?

Алэн заколебался, он внимательно посмотрел на Мегрэ.

— Я считаю нормальным, что ты попытался узнать, в чем дело.

— И все же я ничего не знаю.