Жорж Колюмбов – Звездная отшельница (страница 2)
Джемма порывисто вздохнула и ткнула в команду вызова:
– Фарруху срочно зайти к капитану.
Потом отпустила палец и добавила уже для Эйса:
– Давай прикинем, что мы можем сбросить как балласт. И пусть Фахи прямо сегодня этим займется.
Эйс шутливо приложил два пальца к виску и сказал:
– Слушаюсь, мой капитан! И почему мы не сделали капитаном тебя?
Джемма высвободилась из его объятий и тихо заметила:
– Знаешь, а так даже лучше! Ты у нас – официальный командир, а я – неофициальный. И спорить никому из экипажа в голову не приходит.
Улыбнулась, щелкнула каблучками и вышла.
* * *
Им пришлось пожертвовать многим – да что там говорить, почти всем, кроме самого необходимого. Разумеется, кроме «звездных образцов» – всех материальных объектов, с таким трудом добытых в межзвездной экспедиции. Ведь в этом состоял единственный смысл их полета, всей их жизни на протяжении последних двенадцати лет, не считая еще восьми лет обучения, предполетной подготовки, испытаний и такой мелочи, как двести с лишним лет, что они провели в анабиозе на пути «туда» и «обратно».
Конечно, к их сокровищам еще относился гигантский электронный архив, бережно продублированный в недрах Тукса. Миллионы фото, тысячи часов видео, звуковые и письменные отчеты, результаты анализов. Все это, несомненно, представляло огромную ценность. Но вот реликты, образцы, пробы – это бесценно и невосполнимо. Их невозможно скопировать или передать по радиолучу. «Звездные образцы» можно только доставить. И, если бы для этого пришлось пожертвовать всеми членами экипажа, если бы это стало последним условием, – капитан сделал бы это, не задумываясь. Потому что долг перед человечеством выше любой отдельной жизни, включая и его собственную.
Мрачные размышления Эйса прервал мелодичный сигнал. Тукс испрашивал разрешения зачитать сообщение для капитана.
– Слушаю, докладывай.
– Капитан, у меня две новости.
– Хорошая и плохая? – не удержался Эйс от иронии. Впрочем, Тукс ее, как обычно, не заметил и просто ответил:
– Первая: в течение двадцати часов я провожу профилактический опрос потенциальных источников информации.
– Стоп. Каких источников, Тукс? Мы в дальнем космосе, здесь даже планет нет!
– Это не совсем так, капитан. Радиозонды, другие космические корабли, автоматические маяки… За время нашего отсутствия могло появиться что-нибудь новое, чего не было среди известных нам объектов.
– Ты прав, об этом я как-то… И что? Наткнулся на старый радиозонд?
– Нет, капитан. Разрешите продолжить?
– Да говори уже! Докладывай!
– Вторая: нам ответили.
– Тукс! Созвать экипаж! Доклад по полной форме! Немедленно! – рявкнул Эйс.
Экстренно собравшаяся команда покоя уж точно не добавила.
– Тритоны – это ведь такие… земноводные? – невпопад уточнила Керда.
– Ки, у тебя последние мозги отшибло? – сверкнула глазами Джемма. – Тритон – это крупнейший спутник Нептуна, восьмой планеты Солнечной системы. Масса составляет…
– Не кричи на меня!
– Девушки, давайте потише! – Фарруха, похоже, впервые за эти годы что-то взволновало всерьез. – Капитан, можно еще раз повторить?
– Мы корректируем курс, направляемся к Нептуну. Где-то рядом с ним – Джемма вам может объяснить точнее – болтается спутник, а на нем космическая станция «Тритон-2». Если Тукс ничего не путает, оттуда пришел автоматический ответ на наши веерные сообщения.
– Автома… Ик… – вдруг икнула Керда и тут же извинилась. – Это нервное. А люди там есть? Они нам помогут?
– Мы не знаем. Пока слишком далеко, связь неустойчивая. Послезавтра попробуем связаться и запросим у них данные более основательно.
– Если там станция, – неторопливо рассуждал Фаррух, – значит, по крайней мере, на ней можно жить. Должна быть хоть какая-то связь с Землей. Возможно, даже найдется топливо?
– Посмотрим. – Капитан предпочитал держаться ближе к реализму, а не к безудержному оптимизму. – Мы совсем ничего не знаем. Чья это станция. Каковы там ресурсы. Может, это какие-нибудь отщепенцы или вовсе инопланетяне? Может, Земли вообще больше не существует: катаклизмы, войны, да все что угодно могло случиться.
– Умеешь ты порадовать экипаж, – ядовито заметила Керда.
Но Джемма хмуро кивнула и уточнила:
– А откуда взялось это «послезавтра»?
– По прогнозам Тукса, качество связи уже будет достаточным для передачи голоса. Попробуем поговорить с ними.
– Капитан корабля «Звездный-13» запрашивает сеанс связи у станции «Тритон-2». Прошу, ответьте нам. Прием.
– Странно, Эйс. Автоматические линии давно уже связались, а люди не отвечают. Там вообще кто-нибудь есть? – Джемма встревоженно посмотрела на Эйса.
– Нам остается только ждать. В крайнем случае попробуем пришвартовать на эту станцию челнок. Если получится – сами все разведаем.
– Но если…
Он сделал предупреждающий жест, и она умолкла.
– Тукс, прими команду.
– Слушаю, капитан!
– Тукс, передавай мой предыдущий запрос на станцию каждые пятнадцать минут. Можешь немного варьировать несущую частоту и плотность передачи. Попробуй различные способы модуляции и кодирования. Нам нужен их ответ.
– Понял, капитан. Выполняю.
* * *
Через долгие, слишком долгие три часа в рубке прозвучал звонкий девичий голос:
– Станция «Тритон-2» отвечает «Звездному-13». Официально приветствую первую вернувшуюся звездную экспедицию человечества! Ребята, вам все-таки удалось слетать и вернуться! Вы – герои! Земля будет гордиться вами. Буду рада принять вас на Станции, если это не помешает вашему графику полета. Давненько у нас тут никого не было. Отправляю на ваш пьютер расширенные данные по навигации. Жду вас в гости. Ликста Энгус, комендант станции «Тритон-2». Прием.
Глава 2
Ликста не могла найти себе места. Она уже давно перестала ждать, что сюда, на самые дальние задворки Солнечной системы, кто-нибудь прилетит. После распределения ей было абсолютно все равно, куда лететь – хоть к черту на рога, ведь рядом находился он, Сатори, светоч грез и смысл ее жизни. Ее сильный и нежный всепонимающий Сатори.
Она помнила все, каждую их секунду. Как опасливо они тогда вместе сюда вселялись, как осваивали эту огромную станцию, вживались в нее. Как учились управлять сервомеханизмами до такой степени, чтобы чувствовать их, как свои руки. Как дурачились, пели песни, классифицировали звезды – ведь здесь Солнце совсем не мешает астрономическим наблюдениям, да его и не видно толком.
Как однажды они серьезно отравились и с трудом выжили, но никак не могли найти причину. А в итоге все оказалось очень просто: в одной из трубок для подачи рециркулированной воды завелась странная плесень, а аналитическая аппаратура ее проглядела. Не могло ее там быть, неоткуда ей взяться, но она была. Жутко токсичная, смертоносная и совершенно неуловимая. Пока они с Сатори не придумали бактомаркер.
Откуда взялась эта зараза – тоже вопрос. Уж больно нетипичное было у нее строение относительно всех известных земных организмов. Сатори предположил, что изначально в гидропонном саду у них произошла мутация. И они действительно нашли следы похожих организмов на одной из стенок. Тогда решили, что виной всему космическое излучение. Здесь его не отклоняет солнечный ветер – значит, мутаций будет больше обычного. Переписали на пару очень многие защитные и аналитические комплексы на станции. Сатори при этом удивлялся, какие необычные решения предлагает Ликста, радовался, когда все заработало как надо. А она купалась в его одобрении и тайком наслаждалась волнами его эмпатии.
Сатори был для нее всем. Неутомимым на выдумки компаньоном и преданным другом, смешливым и серьезным. Верным мужем, мудрым отцом и любящим сыном одновременно. Ее несокрушимым маяком в море долгой и такой изолированной жизни на самом краю. А потом его не стало. И Станция, это чудо техники и их маленькая вселенная, превратилась просто в железный ящик. Одинокое прибежище отчаяния.
Первое время Ликсте не хотелось жить. До такой степени, что она всерьез рассматривала различные технологии ухода. Как ни странно, удержала вовсе не воля к жизни, а долг. Ее столько лет готовили к этой работе. Она была одной из самых способных студенток своей группы – по самым разным показателям. Бесконечные психотренинги закалили ее волю, наделили отменным самообладанием. А финальные тесты и обязательная годичная практика отсеивали из числа учащихся не двоечников, а нестабильных и безответственных. Она прошла все. Она заслужила эту работу. И сейчас именно работа придавала ей сил, чтобы жить дальше.
Ликста училась жить одна. Время лечит, это правда. Другая правда состоит в том, что лечит оно очень медленно. Через пять лет Ликста снова научилась улыбаться. Впервые после долгой паузы это случилось, когда она в сотый, наверное, раз читала «Луна жестко стелет» Хайнлайна. Ликста наизусть помнила каждое приключение внезапно проснувшегося электронного разума по имени Майкрофт, управлявшего жизнью обитателей Луны. Но почему-то именно сейчас та древняя фантастика ее проняла и приподняла над обыденностью настолько, что даже печальный финал Майкрофта не смог опрокинуть Ликсту в депрессию. Видимо, для нее теперь пришло иное время. Или она просто безумно устала плакать.
Все могло быть иначе, если бы Станцию, как это и задумывалось с самого начала, то и дело посещали корабли. Если бы здесь ходили люди, приносили свежие вести, ставили бы новые задачи и решали старые проблемы. Но нет. За все время службы Ликсты здесь, на Тритоне, на самом дальнем форпосте земной цивилизации, швартовалось только два корабля. И то ненадолго. Первый привез их с Сатори сюда. Второй… Тут история чуть подлиннее.