Жорж Колюмбов – Родное гнездо (страница 13)

Эту часть Торик зачитал дословно, прямо из журнала. И друзья еще долго сидели, потрясенные не меньше, чем сам Хью. На бытовом уровне настоящая бесконечность и правда ужасает, если отважиться и воспринять ее всерьез.

Пашка прочувствованно вздохнул и хотел что-то сказать, но тут мимо них пронеслась ватага ребят с азартным криком: «Пашка! Айда в войнушку играть!», и вот его уже нет, а на холодных плитах остались лишь Торик и журнал с бездонным космосом…

Они с Пашкой разошлись довольно быстро, хоть и учились в одном классе. Просто стали друг другу неинтересны, пусть их и связывало многое — общее детство, общие игры. Пашки не стало, а новые друзья как-то не заводились.

* * *

Май 1976 года, Город, ул. Перелетная, 11 лет

Одно время Торик надеялся, что они с Шуриком Карасиковым подружатся. Оба были тихими и любили читать, даже обменивались книжками. Но дальше дело не пошло — Клава, скандальная мать Шурика, категорически запретила им дружить: «Не нашего теста ты».

А потом стало еще хуже. Как-то под утро барак проснулся от истошного крика. Карасикова только что пришла с ночной смены. Шурика отправили на каникулы к бабушке, Гарик, тщедушный муж Карасиковой, остался один. И вот теперь Клава нашла его тело…

В этот день папа, придя с работы, привычно плюхнулся за радиостанцию. Даже включил ее было, но тут же вспомнил про полную изоляцию и теперь просто уныло сидел, нюхая канифольный дух паяльника и рассеянно глядя в никуда.

Мама, заставшая его в таком состоянии, быстро поставила сковородку, принесенную с кухни, обняла мужа и сказала тихо и серьезно:

— Даже не думай! Мы обязательно найдем выход.

— Считаешь, он есть? — угрюмо спросил папа.

— Должен быть, — убеждала мама. — Мы уже вон сколько всего перенесли. Это просто черная полоса. Все обязательно наладится.

— Мне бы твою уверенность…

— Имя у меня такое, — грустно улыбнулась мама.

— Да, Вера, пожалуй, так.

* * *

Торик сидел в своих наушниках, а папа — в своих. Он снова запустил радиостанцию! Антенна на крыше — хороший, но не единственный способ выходить в эфир. И да, мама оказалась права: всегда можно найти иной путь.

Папа вспомнил, как устанавливал связь в Кедринске. И теперь растянул антенну до соседнего дерева, а фидер вбросил прямо в окно. Связь появилась, но устойчиво ловились только станции из США, которых и так хватало, а все интересное и редкое пропало. И все равно папа мужественно сидел, крутил ручку настройки, залезая на самые края диапазонов, где изредка пробивалась стоящая станция.

Жизнь не то чтобы наладилась. Она теперь бежала тонким ручейком, а силу жить давало лишь ожидание. Уже в этом месяце завод должен был наконец сдать новый дом, где непременно найдется квартира и для Васильевых.

Оставалось ждать.

* * *

Но месяц закончился, дом начали заселять, а квартиру им так и не дали. Папа посмотрел списки и с ужасом увидел, что в очереди шел теперь семидесятым!

Он отправился к директору:

— Как такое может быть, я же стоял четвертым!

— А ты настырный, Михаил! Ну ладно. Был сигнал. О неподобающем бытовом поведении. Драку, что ли, затеял?

— Я затеял? Это меня избили соседи!

— Не знаю, но сигнал был.

— И из-за этого мне не дали квартиру?

— Не совсем. В твоем доме живет такой Хаустов, знаешь его?

— Видел пару раз. Мы не общаемся.

— А напрасно. Во-первых, человек партийный, идейный. Во-вторых, помог нам с поставками сырья, жена у него знаешь ли… В-третьих, у него дочь — школьница, ей нужны условия для проживания.

— И что? У меня сын — школьник…

— Но ты же не писал в роно, в прокуратуру?

Папа вдруг понял: все предельно ясно. Его и Хаустова просто поменяли местами в очереди на квартиру. Безнадежно. Он тяжело вздохнул:

— И… что теперь?

— Посмотрим генплан. Следующий дом мы построим в 1977 году, но туда не попасть.

— Значит, никак?

— Почему? В 1978 году запланирована сдача дома по улице Гоголя. Вот там ты точно квартиру получишь, я обещаю. Если новых глупостей не наделаешь. Уж постарайся!

* * *

Дома в тот день папа так ничего и не сказал, собирался с духом.

А потом мама все узнала и не выдержала. Кажется, впервые в жизни она устроила большой и шумный скандал, звуки которого Торик услышал еще в коридоре. Ехидные усмешки соседок словно говорили: «…Мать твоя — такая же как мы, просто раньше ее не припекало!»

Обстановка искрилась перенапряжением. Кричать родители перестали, но на полу белели осколки тарелок. Такого у них дома еще не случалось, и у Торика шальным стрижом мелькнула мысль, что вместе с тарелками разбилась на мелкие осколки его налаженная жизнь. Его любимый бокал тоже валялся разбитым. Торик полез поднять его. Мама буркнула:

— Оставь, сама уберу. Осторо…!

Разумеется, он порезал палец, теперь надо было остановить кровь. В маме на миг проснулся медработник, и атмосфера чуть потеплела. Папа так и сидел, безнадежно обхватив лицо руками.

— У нас все плохо? — дрожащим голосом спросил Торик, когда злосчастный палец успешно перевязали.

— Нет. У нас как раньше, — ровно ответила мама.

— Но квартиру нам пока не дали, — прогудел папа сквозь ладони на лице.

Мама застонала:

— Миш, я так больше не могу, надо что-то делать! Может, нам уехать куда — на Север или в Сибирь? Говорят, там специалисты нужны, жильем обеспечат…

— Может. Только не на Север. Есть один вариант, но… там все непросто. Не торопи меня. Я думаю.

— Думай скорее.

* * *

Решение нашлось неожиданное.

На завод пришла разнарядка: набирали строителей для работы по контракту в дружественной Республике Ирак. Папа никогда бы не пустился в такую безумную авантюру, но уж больно накалилась обстановка. Если все сложится удачно, они уедут в Ирак всей семьей, папа будет там работать, а мама с Ториком — жить рядом. Через пару лет вернутся и, возможно, получат долгожданную квартиру.

Плюсов виделось много. Во-первых, длительная поездка за границу для таких заядлых туристов — замечательная возможность, которая выпадает раз в жизни. Во-вторых, заработок. Значительную часть забирало государство, но даже оставшегося получалось гораздо больше, чем папа зарабатывал на заводе. Ну и… не придется высиживать в этом враждебном окружении.

Правда, минусов тоже хватало. Жара, неизвестные болезни. Мусульманская страна с очень жесткими требованиями. Тяжелые условия для выживания.

Папа снова ходил к директору. А вечером объявил о своем решении семье: он сначала уедет в Ирак один, посмотрит, что там и как, потом мама с Ториком приедут к нему. А пока поживут у бабушек.

* * *

А Торик? Сначала он никак не мог поверить, что жизнь скоро изменится, и им придется жить без папы. Да, папа часто ездил в командировки, но ведь потом всегда приезжал и был рядом. Не слишком общительный, но привычный, большой и надежный… А теперь его не будет. Мысли невольно увели Торика к истории Карасикова. А вдруг с папой там тоже что-нибудь случится… Нет! Все будет хорошо, правда?