Жорж Колюмбов – Обретение стаи (страница 7)
Защита прошла гладко, а значит, совсем скоро Торик впервые в жизни увидит другую страну!
После защиты шеф попросил его передать все материалы для окончательного оформления и перевода. Торик был только рад: он устал от бумажной работы, да еще такой ответственной.
Отец, заядлый путешественник, радовался его поездке чуть ли не больше самого Торика. Мама откровенно гордилась: это же явный признак, что сын успешен, делает что-то важное. Тетя Азалия пару раз приходила в гости: «Торик, надо подтянуть разговорный английский.
Жизнь бурлила, переливая ожидания через край.
* * *
Берлин был великолепен, а Дрезден превзошел любые мечты. Именно так все вполне могло быть, если бы оказалось правдой. Однако реальность повернулась совсем другой стороной.
Сначала Торик не заметил, что его больше не подгоняют, ничего не спрашивают по докладу. Не дергают, и хорошо. Он потихоньку осваивал IBM PC. Там была замечательная игрушка под названием Captain Comic, где человечек в скафандре ловко прыгал через препятствия и отстреливался от досаждавших ему хищных птиц. А для дела Торик поставил Паскаль для только появившейся операционной системы DOS и изучал различия в реализации языка, чтобы перенести свою графическую библиотеку на новую платформу. Кодер только радовался: если правильно поднять молодняк…
В августе, за девять дней до конференции, к Торику подошел Серафим. Присел рядом с компьютером, тяжело вздохнул и протянул папку с красиво оформленной обложкой.
— Только не надо делать резких движений, хорошо? — сказал он вместо приветствия. — Видел?
Торик посмотрел на обложку внимательней. «Материалы для международной научно-практической конференции», дата, название его библиотеки.
— Вроде все на месте.
— Исполнитель и руководитель.
Ниже тем же красивым шрифтом значилось:
Торику стало не по себе. Шеф — понятно, но Зудин? Он что, поедет с ними? Зачем? Всей глубины трагедии он еще не осознал.
— А где же я?
— Вот я вчера шефу тот же вопрос задал — а где же у нас автор проекта и главный разработчик?
— Забыли вписать? — Надежда еще не покинула Торика, но сердце противно екнуло.
— Нет, не забыли. Решили, что так будет «целесообразней в методическом плане». Толь, убей меня бог, если я знаю, что это такое. Я вижу одно: Веник каким-то образом тебя обскакал.
— Веник?
— Веня Зудин.
— Так он вообще ни строчки в этой библиотеке не написал! Я сейчас пойду и…
— Сидеть, — тихо, но твердо сказал Серафим. — Я же сказал, без резких движений. Ты это… не для протокола, по-человечески — водку пьешь?
— Нет, — честно ответил Торик. Мысли бешено метались, щеки пылали обидой.
— Жаль. Могли бы сейчас организовать. Из резервного фонда.
— Да я…
— Сидеть! Во-первых, у тебя дипломники и ответственность за них. Во-вторых, будут и другие проекты. Это. Единичный. Случай. Видимо, были причины. Шеф к тебе хорошо относится. Он видит в тебе перспективы. Я тоже, кстати. И давай без самодеятельности, договорились?
Он встал и пошел к выходу. Торик оглядел привычный зал. Внезапно ему стало тоскливо и одиноко. Мир померк. В игрушки играть не хотелось. Разбираться с тонкостями программирования — тем более. Ох… Что он теперь скажет родителям? Тете Азалии? Стручку?!
Словно откликнувшись на эту мысль, из сосущего мрака, вдруг поглотившего светлое помещение, возник Стручок, молча подошел к Торику и приобнял его за плечи.
— Серафим сказал мне. Вот ведь волкИ позорные!
— Ну тебя бы отправили или Эльдара, я бы пережил. Но этого!
— Он такой. Без мыла куда хочешь пролезет.
— Неужели ничего нельзя исправить?
— Шеф решил, директор подписал. Документы уже отправили, оформляют визы.
Это прозвучало как приговор.
* * *
Уныние накрыло Торика волной. Вторая волна пришла через две недели, когда шеф и Зудин вернулись. Рассказывали, как удачно все прошло, вот только Веня запутался с плакатами. Как им заинтересованно задавали вопросы, не на все, правда, удалось ответить. Как выступали венгры, у них своя графическая библиотека, там больше функций для матобработки, но по быстродействию они на порядок отстают, а мы-то молодцы и ого-го.
Торик не мог всего этого вынести и вышел из комнаты. Никто его не остановил. Было очень, очень грустно.
* * *
Серафим честно старался заинтересовать Торика новым проектом. Он пригласил инженера из другого отдела, и тот увлеченно рассказывал, как они чертят сложные схемы на бумаге, а могли бы делать это на компьютерах. Только нет нужных программ. Если бы на основе Зудинской графической библиотеки удалось такую программу создать…
— Будь выше этого. — Серафим словно мысли читал. — Мы все знаем, кто настоящий разработчик. Именно поэтому задачу ставим — тебе!
«Работа от слова раб» — всплыли слова отца. Что ж, видимо, пришли и такие времена. Теперь Торик работал медленней, а с работы уходил точно вовремя. Родители сначала обрадовались, что он «взялся за ум», но потом начали беспокоиться о другом. Особенно мама. Торик сгорбился, совсем перестал следить за бородой, взгляд потух…
И все же Торик был молод, пытлив и с детства натренирован находить себе интересные занятия. Психика справилась, хитроумно вывернулась, подстроилась под обстоятельства, и теперь вместо того, чтобы сосредоточиться на деле, он вдохновенно валял дурака: неспешно писал программу по работе, освобождая время для собственного проекта.
Торик до конца прошел всю игру про Капитана Комика и сейчас изучал ее исполняемый файл. Поначалу ему просто захотелось сменить изображение птичек-монстров. Он нашел, где и как их изображения хранятся внутри программы, и сумел в бинарном редакторе изменить несколько байт так, чтобы птички выглядели иначе. Потом увлекся и стал исследовать другие области файла.
Перелом в понимании произошел, когда Торик понял, что научился полностью перестраивать планировку и вид миров, по которым ходил отважный капитан. Значит, можно написать специальный редактор, чтобы сделать на этом же движке совершенно новую игру, любую, какую захочешь! Сложности его не пугали.
* * *
Серафим приходил еще несколько раз. Предлагал немного повысить зарплату. Манил перспективами аспирантуры и продвижения по науке. Но теперь Торик знал, что любые его наработки лишь пополнят длинный список заслуг Великого Зудина. Это неправильно. Ситуация казалась безвыходной.
* * *
Иногда заходил инженер, с которым обсуждали редактор схем. Торик показывал, как работает редактор. Инженер активно обсуждал детали, подсказывал и просил работать быстрее.
Однажды пришла темноволосая женщина с очень темными, почти черными глазами. Торик мельком видел ее в день внутренней защиты злополучного доклада и еще тогда обратил на нее внимание именно из-за этого внимательного темного взгляда. Она вроде даже о чем-то его спросила… Что-то насчет автоматизации отрисовки. И потом заинтересованно кивала, слушая ответ, но Торика тогда это мало касалось. Каким же наивным он был еще совсем недавно!
Сейчас ее привел Серафим. Он попросил Торика показать ей старые и новые наработки и сказал так: «У нее допуск повыше нашего будет, так что ей можешь показывать все. Не скромничай» — и ушел. А она осталась.
Говорила она негромко и немного, но в программировании разбиралась отлично. А вот в графике — не очень. Ей понравился стиль программирования Торика, по крайней мере, она так сказала. Посетовала, что своих она никак не может приучить так же подробно комментировать программы. В полном объеме их оформляет лишь одна девушка, а остальные не успевают, да и не очень хотят.
«Девушка-программист? — удивился про себя Торик. — Надо же, где-то и такое бывает!» Теоретическую возможность он вполне допускал: на факультете прикладной математики большинство студентов как раз девушки. Пусть его личный опыт в этом отношении пока был не слишком удачен: та же дипломница Алевтина — яркое тому подтверждение. Похоже, где-то водились и настоящие девушки-программисты.
Они еще немного поговорили, посмотрели презентацию, подготовленную для конференции. В итоге женщина поблагодарила его и ушла. И Торик снова забыл о ней.
* * *
А через неделю с небольшим на рабочее место к Торику пожаловал сам шеф — поговорить, как всегда, очень обтекаемо. Необходимо довести до сведения, что профессиональные навыки Васильева, возможно, будут нужнее в другом отделе. Поэтому, видимо, лучше будет перейти туда. Нет, если он очень хочет работать именно здесь, можно и остаться, но… — и все в таком духе.
Торик попросил два дня на размышления. Шеф великодушно согласился. Думать особенно было не о чем. Как Торик хотел попасть сюда! Как он радовался росту отдела, новым людям. Все разворачивалось, как бутон, было столько чудесных идей и перспектив! Но все изменилось. Новые стороны жизни проявили свою неприятную сущность.