Жорж Колюмбов – Обретение стаи (страница 45)
Не зря говорят «ты не становишься старше, просто вокруг все больше людей моложе тебя». Времена, когда Торик был самым молодым в отделе, незаметно ушли в прошлое, и уже здесь все остальные сотрудники оказались чуть моложе его. Начальника отдела, Матвея Смирницкого, все почему-то называли просто Матвейка. Долговязый и худой, спокойный до меланхоличности, он, тем не менее, умел быстро принимать решения и отстаивать то, во что верил, или что полагал правильным.
Еще в комнате сидели два техника — Дима Мухин и Витя Дворков. Когда отдел фотографировал корреспондент из газеты, коллектив смотрелся довольно комично. В центре — долговязый Матвейка с философским взглядом библейского старца. По левую руку от него — почти такой же высокий и худой Витя, недавно вернувшийся из армии, а потому коротко стриженный, а по правую — очкастый коротыш Дима, матерый кавээнщик, острый на язык и со злым взором.
Сейчас Матвей пришел откуда-то с озабоченным выражением лица и негромко, но четко спросил:
— Контрольщики жалуются: опять нет доступа ко второй базе. Версии есть?
— Им, гагарам, недоступно… Им вчера не дали доступ! — картинно продекламировал Дима, но потом посерьезнел: — Я вчера не работал с базами.
— Ой! — Витя вдруг прикрыл рот ладонью. — Точно же! Сейчас сделаю.
Матвейка вздохнул и страдальчески поднял глаза к потолку. А Торик улыбнулся и подумал, какие они славные ребята. Может, здесь наконец он найдет «своих»?
* * *
Дальше — больше. За стеной работали две девушки-инспектрисы и их грозный начальник. При всей неспособности Торика к запоминанию лиц, начальник с первого же взгляда показался ему знакомым.
— Руслан, ты, что ли?
— Во-первых, не «ты», а «вы». Тот факт, что мы когда-то учились на одном потоке, не дает вам никакого права не проявлять ко мне должного уважения, а во-вторых…
«Во-вторых» как-то сразу стало для Торика совершенно неинтересным. Он и так не любил навязываться, а уж если человек так себя позиционирует, хорошего ждать не приходится. Кроме того, в воздухе сразу повеяло противно-зудинским.
— Ладно, я понял.
— Ну вот и чудненько.
Больше они не общались.
Зато Аделаида, одна из инспектрис Руслана, к ним часто захаживала — попить чайку или просто поболтать. В ее внешности чудилось что-то ведьминское — то ли из-за пронзительно черных глаз, сиявших на узком, впалом лице, то ли из-за странного звучания ее голоса — негромкого и невысокого, но при этом легко перекрывавшего любые шумы. Таким голосом можно рассказывать сказки. Или творить заклятья. Говорила она как бы даже не с тобой, а так, в пустоту, иногда бросая по сторонам острые до пронзительности взгляды:
— Кошка вчера пришла. Наша. А с ней еще одна. Не наша. А может, кот. Смотрит на меня, глаза больш-шие, греш-шные…
Торику сразу представлялась то черная кошка, что приносит несчастье, то булгаковский кот Бегемот. В одну из пауз, когда Аделаида отрешенно размешивала чай с таким видом, будто мешает в котле колдовское зелье, Торик спросил:
— Ада, чем занимаешься в свободное время?
Ожидал, что она расскажет о книгах или о музыке, может быть, о макраме или вязании, но она смутилась, будто он застиг ее врасплох, и сказала только:
— Ну, так… поколдовываем помаленьку.
— Как?! — он просто не ожидал такого ответа.
— Ну вот ТАК. — И уперлась в него невыносимо черными глазами.
Торик невольно отпрянул.
— Ада! Кончай свои штучки! Непуганого нашла? — вдруг строго сказал сидевший рядом Матвейка. — Сейчас напугаешь его, ценный сотрудник уйдет, и с кем мне тогда работать?
* * *
Зоя долго сомневалась. С одной стороны, страшновато и неуютно уснуть и оказаться беспомощной в чужом доме. Да, Торик был ей симпатичен и во многом созвучен, но все равно мало ли что? Опять же, электричество и мозг: кто знает, какие могут быть последствия? С другой стороны, глупо годами исследовать файлы и данные, относящиеся к иному, нездешнему миру, нащупывать математически его контуры, но даже не попробовать заглянуть в этот мир самой. Вероятность, что мир ее впустит, ничтожно мала, но есть. В итоге она все-таки решилась.
Торик суетился, будто в первый раз: несколько раз поправлял коробку с прибором, приготовил электролит, потом нечаянно опрокинул чашку с ним, хорошо хоть ничего не замкнулось, но электролит пришлось делать заново.
Чуть потемнел Зоин уверенный серый взгляд, на самом дне которого притаился страх. Никто из них не догадывался, с чем это может быть связано, а сама она не рассказывала. Но страх разъедал ее, он мешал ей жить.
— Мне не мешать? Уйти к себе? — чутко уточнила Вика, бродившая поблизости: ей было любопытно, что получится.
— Нет, я хотела, наоборот, попросить, чтобы ты посидела около меня. Мне так спокойней. Можно?
— Ладно. У меня как раз стопка тетрадей. Сяду вот здесь, за столом, и буду их проверять.
— Ты ведь все запишешь, весь сеанс? — спросила Зоя у Торика.
— Конечно. Заодно потом посмотрим, что не так, если не получится.
— Думаешь, ничего не выйдет?
— Ну, как сказать… Сама все знаешь — люди пробовали разные, а сработало пока только на мне. Да и то… Стручок до сих пор сомневается.
— Нет, больше не сомневается. Он верит в математическую обработку данных. Куда мне сесть?
— Сесть? Нет, спать удобней лежа — так не упадешь. Иди сюда, на диван. Укладывайся, сейчас тебе лоб протрем.
— Щиплет?
— Почти нет — как пот на лбу. Так, провода сюда продеваем. Голова мягко лежит?
— Да, вроде. А куда сетку?
— Сеткой накроем тебя как одеялом. Повязку на глаза дать?
— Э… пожалуй, не надо. Что мне еще нужно знать?
— Расслабься максимально, отпусти всю ситуацию к чертям собачьим! — вдруг ответила Вика. — У меня первые три раза не получалось, потому что я все время чего-то ждала и подпрыгивала.
— А потом?
— Потом решила, что все равно ничего не получится, махнула рукой и сразу на следующий раз уснула!
— Но без погружения?
— Да, — вздохнула она. — Погрузиться ни разу не вышло, а так засыпала.
— Спасибо, Вик, попробую расслабиться. А можно шторы закрыть?
— Ой, я забыла, сейчас закрою. Лишь бы сегодня самолеты не летали, а то с ними точно не поспишь.
Торик тоже немного суетился:
— Ну как, готова? Запускаем запись?
Зоя чуть помедлила и потом заговорила:
— Торик, если я вдруг по каким-то причинам не проснусь…
— Зой! Ты что такое говоришь-то!
— Подожди. В жизни все бывает, так что слушай. Вон моя сумка, внутри записка с телефоном отца. Звони сразу ему. Больше никому звонить не надо, хорошо? Обещаешь?
— Ты меня пугаешь!
— Я сама себя боюсь. Ладно. Давайте уже, а то передумаю.
— Закрывай глаза. Как тебе? Все хорошо?
— Горячо, жжет на лбу!
— Ого! Ты такая чуткая?
— Видимо. Убавим?
— Уже. Готова?