Жорж Колюмбов – Обретение стаи (страница 32)
Вика ждала ответа, искоса поглядывая на хозяина. Впрочем, она уже поняла: ее не прогонят, как засидевшуюся гостью.
— Расставляй, только, чур, я черными. Хотя все равно проиграю, в первый раз, что ли? — махнул рукой Торик.
Так оно и вышло. И с шахматами, и с Викой. Торик, разумеется, проиграл. А она, разумеется, осталась у него жить.
* * *
С Катей Вика так ни разу и не встретилась. Какое-то время Катя продолжала ненадолго заходить к Торику, но скорее по привычке.
На работе у них все действительно прояснилось. Старшая подняла график дежурств и нашла истину. Начальница при всех принесла Кате извинения, да так, что все просто обалдели — никогда еще такого не было: подарила коробку конфет. Дома тоже все на время угомонились. Видимо, сезонное обострение схлынуло. Так что кризис благополучно разрешился сам собой.
А вот отношения с Ториком у Кати разладились. Их встречи потеряли былую теплоту, будто сломалось что-то важное. Постепенно оба осознали, что жили в иллюзорном мире. Приятном и почти идеальном, но мало похожем на реальную жизнь. А ведь любой мир иллюзий недолговечен и изначально обречен.
Никакой особенной сцены расставания с плачем и заламыванием рук не случилось — не те характеры. Просто однажды в январе Торик зашел в ванную и не увидел ни Катиной зубной щетки, ни черного ежика ее расчески. На их месте аккуратно лежали ключи. Одежда с ее полки в шкафу тоже исчезла.
Катя ушла, и вместе с ней ушла какая-то часть его жизни. Жалко и грустно, но особого надрыва Торик не чувствовал, может, как раз потому, что они расстались без обиды и злости? Отношения согревали их как свеча, а потом эта свеча догорела и тихо погасла.
* * *
Февраль 1997 года, Город, 31 год
Чем это так противно пахнет в подъезде? Не иначе, мальчишки опять подожгли какую-то гадость! Надо бы найти, откуда идет дым, и выкинуть. Только сначала зайти домой и взять совок. Ну и запах!
Торик отпер дверь и обомлел: запах шел из его квартиры, вся прихожая и кухня полны сизо-серого дыма! Пожар? Не разуваясь, вбежал на кухню. Чайник весь выкипел, потемнел и раскалился, но запах шел не от него. Рядом в ковшике когда-то варилась свекла. Потом она жарилась в нем же, а дальше начала обугливаться и тлеть, испуская тот самый невыносимый чад.
— Вика, ты дома? — на всякий случай крикнул Торик, схватил тряпку и сунул злосчастный ковшик под струю холодной воды. Яростно зашипев, свекольный огарок наконец перестал чадить, но ковшик, похоже, было уже не спасти.
— Мм? — Раздалось из глубины квартиры, — Ты что устроил-то? Куришь, что ли?
— Я устроил?! — В голосе послышалось негодование.
— Ну а кто? — В кухню вошла Вика и сморщила нос.
Похоже, из одежды на ней была только простыня, краешком которой она брезгливо обмахивалась. Почти сразу наступило прозрение. Глаза ее расширились при взгляде на закопченный чайник:
— О-ой! Прости, пожалуйста, я забы-ыла!
Она кинулась открывать форточку, чуть не потеряв по дороге свою драгоценную простыню. Стало чуть свежее.
— Ну, прости! Поставила чай и прилегла ненадолго. Я сегодня так упахалась на физре, мне просто жизненно необходимо было полежать. И, конечно, уснула!
— «Эх я, лахудра!» — невольно вырвалось у Торика любимое выражение Жанны.
Крылья носа Вики вздернулись. Интересно, это от запаха или она так обиделась? Похоже, второе.
— Почему сразу «лахудра»? Я же извинилась. Ну, хочешь, новый чайник купим?
— Да при чем здесь чайник! Все из-за твоей свеклы!
Ее новое «О-ой!» прозвучало даже громче и протяжней предыдущего.
— Точно! Я же хотела винегрет сделать! Мама принесла соленых огурчиков, я купила колбасы, а теперь…
В серо-голубых глазах снова стояли слезы.
— Правильно мне мама всегда говорила. Я никогда, никогда не научусь готовить! И замуж меня никто поэтому не возьмет! А еще я толстая, жирная корова! И никому не нужна! А я не верила…
Последние фразы утонули в рыданиях. Ну вот, только этого Торику не хватало для полного счастья! Вместо того чтобы быстро привести все в порядок, пришлось утешать чужую дочь. Он сделал то, на что прежде не решался — подошел ближе, слегка приобнял ее и погладил по голове как маленькую. Волосы у нее оказались жесткими и скорее неприятными. Не то что у Кати, подумалось ему. Но дело не в этом. Поддержать. Просто поддержать ее.
— У тебя все получится, знаешь почему?
Она отрицательно помотала головой и шмыгнула носом.
— Ты все задумала правильно, просто не хватило сил и самоконтроля. Давай с тобой купим кухонный будильник, чтобы такие вещи больше не случались. Если не получается доверять себе, своему организму, пускай помогает техника, да?
Она на минуту затихла, стараясь вникнуть в смысл его слов, потом улыбнулась сквозь слезы и хотела что-то ответить, но именно в этот момент простыня, державшаяся на честном слове, предательски соскользнула. Оказалось, белье на Вике все же было.
— Ой-ой! — смутилась она, покраснела и спешно принялась ловить простыню.
— Одевайся потеплей, по-зимнему, сейчас будем все проветривать.
* * *
Терпкий запах горелого витал в квартире почти неделю. Они таки-купили будильник, и дела пошли несколько лучше. Хотя теперь Вика иногда забывала его поставить. Но потом и с этим справились.
Вот с приготовлением еды все оказалось непросто. Сначала Торик думал, что Вика — лентяйка и неумеха. На деле все оказалось не совсем так. Тетя Зина, мама Вики и Семена, прекрасно готовила, легко вела хозяйство и вполне со всем справлялась сама, не ожидая ничьей помощи. Пару раз дома маленькая Вика пробовала что-то делать по кухне, но все получалось не так и всегда гораздо хуже, чем у мамы. А после того, как она попыталась без варки сразу пожарить сухие макароны на сковороде, испортив при этом и то, и другое, мама строго запретила ей любые кулинарные эксперименты. В итоге максимум, на что ее хватало — иногда мыть посуду. Готовить она так и не научилась.
А теперь у нее появился отдельный дом. Пусть не свой, но единственной хозяйкой в нем была именно она, Вика. Над душой никто не стоял. И она очень здраво решила, что это ее шанс — если уж когда и учиться этим премудростям, то лучшего времени и места не придумаешь.
Первый суп получился несъедобным. Мясо так и осталось полусырым и серым, но при этом съежилось и покрылось гадкой пленкой. А овощи, наоборот, превратились в какую-то размазню. Суп они дружно вылили в тазик рядом с мусоркой, чему очень обрадовались бродячие собаки.
Торик охотно рассказывал ей то, что знал сам. Объяснил, почему ее первая яичница получилась горькой. Рассказал, как он делает гречневую кашу без варки, и как сделать, чтобы из риса получилась не серая жижа, а рассыпчатый плов. Она впитывала эти крохи знаний, пробовала готовить сама и не сдавалась, пока не получала нужный результат. А он не ругал ее, если она портила продукты — пусть учится.
Потом этого оказалось мало, она взяла у подруги книгу рецептов и занялась кулинарией более вдумчиво и системно. Тем более, жизнь начала налаживаться, появились кое-какие продукты. Первым, что она по-настоящему хорошо освоила, стали оладышки. Гордились успехом и радовались оба! Потом все лучше получались и другие блюда.
Пару раз внезапно и без предупреждения заходила тетя Зина — посмотреть, как тут ее дочь живет, не обижают ли ее. Иногда приносила что-нибудь домашнее. Порой журила Вику за какие-то женские недоделки, на которые Торик и внимания не обращал. Протирать подоконники? Зачем? Стряпню Вики ее мама не стала пробовать ни разу, даже не попыталась. Торик не вмешивался — это их семейные дела, их отношения.
Перелом в продуктовой теме настал, когда Вика научилась не только повторять чьи-то блюда, но и изобретать собственные рецепты. У нее появилось кулинарное чутье и вкус к правильному приготовлению блюд. Они докупили еще пару кастрюлек, набор баночек со специями, какие-то щипчики, лопаточки, перышки, но и только.
Иногда он удивлялся ее чуткости и умению вовремя остановиться. Она могла бы хотеть все больше и больше, но покупала только необходимое, то, что реально требовалось для готовки. Вика никогда не просила его купить ей одежду или обувь — этим занимались только ее родители. Торик был ей благодарен за то, как она точно чувствует границы. Чего в ней напрочь не проявлялось, так это «жадности от бедности», которая порой проскальзывала в маме — впрочем, у той сказывалось голодное детство, а Вика росла в куда более благополучные времена.
* * *
Она привезла свой магнитофон и часто слушала музыку, но не слишком громко. Видео они иногда смотрели вместе, но ей нравились триллеры и ужастики, а ему — фантастика и иногда мелодрамы. Да уж, с Катей у него находилось куда больше пересечений по вкусам.
Одно время Вика принялась осваивать макраме. Наплела полдюжины красивых подвесок для цветочных горшков. Пришлось завести пару цветков. Но они не прижились, поскольку оба не привыкли и забывали их поливать. Цветы пришлось выбросить. Зато потом она придумала в пустом горшке закрепить пушистый цветной шар. Получилось необычно и эффектно, хоть и странно.
Ходили к ней две близких подруги — Юля и Света. Юля казалась Торику симпатичной и очень позитивной, словно светящейся, но неглубокой.